Возраст лица совершившего преступление

Статья 22. Возраст, с которого может наступать уголовная ответственность

1. Уголовной ответственности подлежат лица, которым до совершения преступления исполнилось шестнадцать лет.

2. Лица, совершившие преступления в возрасте от

четырнадцати до шестнадцати лет, подлежат уголовной ответственности лишь за умышленное убийство (статьи 115-117), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, работника правоохранительного органа, члена общественного формирования по

охране общественного порядка и государственной границы или военнослужащего, судьи, народного заседателя или присяжного в связи с их деятельностью, связанной с осуществлением правосудия, защитника или представителя лица в связи с деятельностью, связанной с

оказанием правовой помощи, представителя иностранного государства (статьи 112, 348, 379, 400, 443), умышленное тяжкое телесное повреждение (статья 121, часть

третья статей 345, 346, 350, 377, 398), умышленное средней тяжести телесное повреждение (статья 122, часть вторая статей 345, 346, 350, 377, 398), диверсию (статья 113),

бандитизм (статья 257), террористический акт (статья

258), захват заложников (статьи 147 и 349), изнасилование (статья 152), насильственное удовлетворение половой страсти в извращенной форме (статья 153), кражу (статьи 185, часть первая статей 262, 308), грабеж

(статьи 186, 262, 308), разбой (статья 187, часть третья

статей 262, 308), вымогательство (статья 189, 262, 308),

умышленное уничтожение или повреждение имущества

(часть вторая статей 194, 347, 352, 378, части вторая и

третья статьи 399), повреждение путей сообщения и

транспортных средств (статья 277), угон или захват железнодорожного подвижного состава, воздушного, морского или речного судна (статья 278), незаконное завладение транспортным средством (части вторая и третья

статьи 289), хулиганство (статья 296).

1. Субъектом преступления может быть физическое

вменяемое лицо, достигшее возраста, с которого, согласно

уголовному закону, может наступать уголовная ответственность, и совершившее преступление. Поэтому вопрос о

возрасте субъекта преступления является одним из цен60

тральных как в науке уголовного права, так и в следственно-судебной практике.

2. Общим возрастом привлечения к уголовной ответственности является достижение несовершеннолетним

шестнадцати лет. По достижении этого возраста несовершеннолетние, в большинстве случаев, по уровню психофизического состояния могут регулировать свое поведение согласно принятым в обществе нормам права, морали.

достижением определенного возраста приобретает жизненный опыт, познает закономерности внешнего мира и у

него складывается определенное мировоззрение.

3. В ч. 2 ст. 21 УК законодатель предусмотрел исчерпывающий перечень тяжких преступлений, за совершение которых уголовная ответственность может наступать

с четырнадцати лет. Этот возраст определен законодателем исходя из особой важности указанных в данной норме объектов уголовно-правовой охраны и того, что по достижении четырнадцати лет несовершеннолетний по уровню социального и психического развития может осознавать ценность объектов, предусмотренных в ч. 2 данной

4. В доктрине уголовного права выделяют возрастную

категорию лиц с восемнадцати лет. То есть, возможность

привлечения к уголовной ответственности лиц, достигших

восемнадцати лет, поскольку некоторые нормы Особенной

части предусматривают наступление уголовной ответственности лишь по достижении этого возраста (например,

развращение несовершеннолетних может осуществляться

только совершеннолетним лицом).

5. Возраст — это определенный документами юридический период жизни человека. При отсутствии документа возраст определяет судебно-медицинская экспертиза.

Лицо считается достигшим определенного возраста не в

день рождения, а начиная со следующего дня. В тех случаях, когда возраст несовершеннолетнего устанавливается судебно-медицинской экспертизой, то при определении

ею года рождения, например (-родился в 1985 году-,) днем

рождения считается последние сутки этого года — 31 декабря 1985 года. Если судебно-медицинская экспертиза

определила возраст несовершеннолетнего минимальным

и максимальным количеством лет (например, -несовершеннолетнему 14-15 лет-), то считается, что лицо достиг61

ло возраста четырнадцати лет, а днем рождения также

будут считаться последние сутки года рождения.

6. Учитывая психо-физические особенности несовершеннолетних и другие обстоятельства дела, суд в каждом

случае обсуждает вопрос о возможности применения к ним

принудительных мер воспитательного характера.

lawbook.online

Влияние возраста виновного на квалификацию преступления

Возраст лица, физически выполнявшего действия, из которых складывается объективная сторона преступления, может по-разному влиять на уголовно-правовую оценку этих действий.

Прежде всего недостижение абсолютно минимального возраста, с которого по российскому законодательству возможна уголовная ответственность, то есть четырнадцатилетнего возраста, делает общественно опасное деяние малолетнего уголовно нерелевантным. Такое деяние, хотя оно и запрещено под угрозой наказания той или иной статьей Уголовного кодекса, не является уголовным правонарушением в силу отсутствия субъекта преступления. Лицо, не достигшее указанного возраста, не может быть подвергнуто ни уголовному наказанию за совершенное им общественно опасное деяние, ни другим принудительным мерам уголовно-правового характера. К ним могут применяться лишь принудительные меры педагогического характера (направление в спецшколы, специальные ПТУ, интернаты и т. п.). Такие меры не соответствуют ни уровню социально-психологической зрелости подростка, ни степени общественной опасности совершенного им деяния (убийства, разбои, грабежи, акты вандализма и т. д.), поэтому их профилактическая эффективность весьма низка, чем и обусловлены высказываемые в научной литературе предложения о снижении абсолютного минимального возраста, с которого возможна уголовная ответственность, до 12—13 лет 1 .

Далее, недостижение возрастного порога, с которым закон связывает возможность наступления уголовной ответственности за данный вид преступления, исключает уголовную ответственность не только за совершенное общественно опасное деяние, но и за какие-либо другие преступления, если их состав по возрастному признаку субъекта не усматривается в фактически совершенных подростком действиях. Например, за умышленное причинение легкого вреда здоровью ответственность по закону может наступить только после достижения шестнадцатилетнего возраста. Значит, лицо, совершившее это деяние в возрасте до шестнадцати лет, не может нести уголовную ответственность ни за умышленное причинение легкого вреда здоровью, ни за побои, ни за оскорбление действием, поскольку все эти деяния рассматриваются как преступные лишь при условии, что совершены лицом, достигшим шестнадцатилетнего возраста. В то же время недостижение общего возраста наступления уголовной ответственности, то есть шестнадцати лет, с которых допустима ответственность за данный вид преступления, не исключает наступления уголовной ответственности за другие преступления, состав которых имеется в фактически совершенных несовершеннолетним лицом действиях, то есть за преступления, ответственность за которые наступает с четырнадцатилетнего возраста. Например, лицо, которое в возрасте пятнадцати лет совершило хулиганские действия, сопровождающиеся уничтожением чужого имущества общеопасным способом, не является субъектом хулиганства, предусмотренного ч. 1 ст. 213 УК, но подлежит уголовной ответственности по ч. 2 ст. 167 УК.

Наконец, актуальной для практики является проблема влияния повышенного возраста, с которого наступает уголовная ответственность за данный вид преступления, на квалификацию общественно опасного деяния лица, которое такого возраста не достигло. При таких обстоятельствах возможны два варианта решения проблемы.

Во-первых, возможны случаи, когда за данное преступление лицо не подлежит уголовной ответственности в силу недостижения повышенного возрастного порога, но фактически совершенные лицом действия содержат состав другого преступления, за совершение которого ответственность может наступать по достижении более низкого возрастного порога, уже достигнутого субъектом. Эта проблема получила достаточное освещение в уголовно-правовой литературе и к ее решению имеется ключ в разъяснениях высшего судебного органа страны. В частности, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» разъяснено, что лица, фактически участвующие в банде или в совершаемых ею нападениях на граждан или организации, но не достигшие шестнадцатилетнего возраста, в силу ст. 20 УК не подлежат уголовной ответственности за бандитизм, но могут нести уголовную ответственность за те конкретные преступления, совершенные бандой с их участием, ответственность за которые наступает по достижении четырнадцатилетнего возраста, например за убийство, умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью и другие преступления, перечисленные в ч. 2 ст. 20 УК. То же можно сказать и о лицах моложе шестнадцати лет, принимающих фактическое участие в незаконных вооруженных формированиях, а также в преступных сообществах.

Во-вторых, проблема уголовной ответственности лиц, не достигших установленного законом повышенного возраста, возникает и в тех ситуациях, когда фактически совершенные несовершеннолетним действия не содержат состава какого-либо другого преступления. Так, субъектом полового сношения и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134 УК), или вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151 УК) может быть только совершеннолетнее лицо, поэтому совершение описанных в диспозициях названных статей УК действий лицами, не достигшими этого возраста, не влечет уголовной ответственности. Но они не содержат и состава какого-либо другого преступления, за которое ответственность по закону может наступить с более раннего возраста, поэтому являются безразличными для уголовного права.

Только совершеннолетние могут быть субъектами преступлений, связанных с безопасной работой транспорта, поскольку в соответствии с трудовым законодательством и ведомственными нормативными правовыми актами, регулирующими работу транспорта, лица моложе восемнадцати лет не могут приниматься на работу, связанную с движением и эксплуатацией транспортных средств. КЗоТ РСФСР прямо запрещал зачисление несовершеннолетних на должности, связанные с движением и эксплуатацией транспортных средств. В Трудовом кодексе Российской Федерации такое непосредственное запрещение отсутствует. Однако оно вытекает, во-первых, из ст. 265 Трудового кодекса, которая запрещает применение труда лиц в возрасте до восемнадцати лет на работах с опасными условиями труда. К таковым, безусловно, относится работа на транспорте, который является источником повышенной опасности, поэтому подобная работа охватывается предусмотренным ч. 3 ст. 265 Трудового кодекса Перечнем работ, на которых запрещается применение труда работников в возрасте до восемнадцати лет, установленным Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Во-вторых, запрещение принимать несовершеннолетних на работу, непосредственно связанную с движением транспортных средств, вытекает из ст. 328 Трудового кодекса, требующей предварительного прохождения профессионального отбора и профессиональной подготовки в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти в области соответствующего вида транспорта. С учетом того, что работа на транспорте относится к числу опасных и требует определенного уровня психофизиологической зрелости, несовершеннолетние к указанному профессиональному отбору и профессиональной подготовке не допускаются. Следовательно, несовершеннолетний не может быть в законном порядке зачислен на должность, непосредственно связанную с движением транспортных средств.

На практике возможны случаи, когда на должность, связанную с движением и эксплуатацией транспортных средств, несовершеннолетний может быть зачислен в результате того, что он представит ложные сведения о своем возрасте, либо в результате ошибки или злоупотребления работника кадровой службы. В подобных случаях отдельные ученые допускают возможность привлечения такого «работника» транспорта за нарушение правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств 1 . Однако это мнение подвергнуто обоснованной критике со стороны других исследователей. Так, А. И. Чучаев пишет: «В диспозиции ст. 85 УК (имеется в виду УК РСФСР, аналогичная ст. 263 УК РФ. — А. Р.) назван субъект преступления — работник транспорта, которым может быть только лицо, достигшее 18-летнего возраста. Определяя в данном случае минимальный возраст, трудовое законодательство и нормативные акты на транспорте исходят из того, что лицо, не достигшее 18 лет, по своему физическому и умственному развитию, чувству ответственности и т. п. не может обеспечить безопасность движения или эксплуатации транспорта. Следовательно, его ни при каких условиях нельзя признать субъектом анализируемого преступления на транспорте. На несовершеннолетних в подобных случаях могут распространяться статьи УК, не знающие ограничений по признакам специального субъекта» 2 .

Следовательно, несовершеннолетний старше шестнадцати лет, вопреки закону принятый на должность, связанную с движением или эксплуатацией транспортных средств, не может нести уголовную ответственность только за преступления, субъектом которых может быть лишь работник транспорта (ст. 263, 266, 269, 270 и 271 УК), но вполне может отвечать за другие транспортные преступления (ст. 264, 265, 267 и 268 УК), а также по статьям УК о причинении по неосторожности смерти (ст. 109) либо тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 118), об уничтожении или повреждении имущества по неосторожности (ст. 168).

Если несовершеннолетний не может быть субъектом транспортных преступлений из-за того, что он незаконно приобрел статуе работника транспорта, то проблема ответственности несовершеннолетнего за преступления с повышенным возрастом специального субъекта должна решаться принципиально по-другому в случаях, когда статус специального субъекта несовершеннолетний получил законным образом. Так, курсант 1-го курса военного учебного заведения после принятия присяги приобретает статус военнослужащего еще до своего совершеннолетия и может нести уголовную ответственность за воинские преступления (кроме тех, субъект которых безусловно должен быть совершеннолетним, например предусмотренных ст. 345 УК — оставление погибающего военного корабля командиром; 350 — нарушение правил вождения или эксплуатации машин; 351 — нарушение правил полетов и подготовки к ним; 352 — нарушение правил кораблевождения). Но гораздо большую практическую значимость имеет вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности за дезертирство несовершеннолетних курсантов военных учебных заведений, принявших присягу, а также бывших курсантов после их отчисления из учебного заведения. Поскольку в этом случае несовершеннолетний после принятия присяги приобретает статус военнослужащего вполне законным образом, на него в полном объеме распространяется законодательство, в том числе и уголовное, касающееся военнослужащих. Значит, он может быть субъектом самовольного оставления места службы (ст. 337 УК) и дезертирства (ст. 338 УК), в том числе и после отчисления из учебного заведения с направлением в действующую часть для прохождения действительной военной службы.

К проблеме влияния возраста на квалификацию действий лица, совершившего уголовно наказуемое деяние, примыкает проблема влияния возраста физического исполнителя общественно опасного деяния на уголовно-правовую оценку действий лица, под психическим или физическим воздействием которого это деяние было совершено. Эта проблема ограничивается случаями, когда лицо, склонившее другого к совершению деяния, запрещенного уголовным законом, достигло совершеннолетия, а склоняемый, напротив, не достиг этого возраста. Во всех таких случаях в действиях совершеннолетнего содержится состав преступления, предусмотренный ст. 150 УК. Но дальше возможны следующие варианты.

1. Несовершеннолетний был склонён к совершению преступления, за которое он по своему возрасту способен нести уголовную ответственность и которое он совершил без участия взрослого. При таких обстоятельствах действия совершеннолетнего квалифицируются по ч. 4 (или ч. 3, если склонение имело форму организации преступления) ст. 33 УК и по статье Особенной части УК, устанавливающей ответственность за совершенное преступление, поскольку вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления является не чем иным, как подстрекательством (либо организацией совершения преступления).

2. Несовершеннолетний, достигший необходимого возраста и поэтому способный нести уголовную ответственность за данное преступление, совершает его вместе со взрослым, склонившим его к этому. Действия последнего квалифицируются в этом случае как соисполнительские, а если совершение преступления группой лиц имеет значение квалифицирующего признака, то действия обоих исполнителей преступления квалифицируются с учетом этого признака.

3. Совершеннолетний склонил к совершению предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния лицо, не достигшее возраста, с которого за преступление данного вида наступает уголовная ответственность, и это деяние было совершено подростком без участия взрослого. В таком случае совершеннолетний как «лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста», признается посредственным исполнителем преступления (ч. 2 ст. 33 УК), поскольку малолетний был использован им в качестве орудия совершения преступления.

4. Взрослый совершил преступление при непосредственном участии вовлеченного им лица, не достигшего возраста, с которого за это преступление возможна уголовная ответственность. В такой ситуации возникает вопрос об уголовно-правовой оценке действий совершеннолетнего исполнителя преступления, если статья УК, устанавливающая ответственность за совершенное преступление, предусматривает усиление наказания за совершение преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору.

В теории уголовного права по этому вопросу высказываются диаметрально противоположные суждения: одни ученые считают преступления, совершенные двумя или несколькими лицами, из которых лишь один обладает признаками субъекта, групповыми, а другие отрицают наличие группы. Что же касается судебной практики, то она достаточно последовательно стоит на позиции признания подобных преступлений групповыми.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» (п. 10), в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» (п. 19), в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» (п. 9) неизменно подчеркивается, что совершение упомянутых преступлений двумя или несколькими лицами, из которых лишь одно обладает признаками субъекта преступления, а остальные в силу возраста, невменяемости или по иным основаниям не подлежат уголовной ответственности, надлежит квалифицировать как совершенные группой лиц. Правда, некоторое отступление от прежней позиции можно усмотреть в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних». В пункте 9 этого постановления разъясняется: «Необходимо иметь в виду, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста (ст. 20 УК РФ) или невменяемости (ст. 21 УК РФ), не создает соучастия. Вместе с тем, при совершении преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности по указанным выше основаниям, лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в совершение этого преступления, в силу ч. 2 ст. 33 УК РФ несет ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения». Думается, что не совсем правы ученые, рассматривающие приведенное разъяснение как безусловное доказательство того, что Пленум Верховного Суда отказался от квалификации подобных деяний как совершенных группой лиц. При оценке высказанных в постановлении суждений необходимо обратить внимание на следующее.

Во-первых, в приведенном разъяснении практически буквально воспроизводится текст ч. 2 ст. 33 УК, относящийся не вообще к соучастию, а только к посредственному исполнительству.

Во-вторых, в своем разъяснении Пленум использует формулировку «с использованием лица», относящуюся к посредственному исполнению, а не словосочетание «совместно с лицом», характеризующее собственно соучастие.

В-третьих, признав, что указанная множественность лиц «не создает соучастия», Пленум Верховного Суда РФ уклонился от ответа на вопрос, должно ли преступление, совершенное лицом, обладающим необходимыми признаками субъекта, совместно с лицами, которые такими признаками не обладают, квалифицироваться как групповое. А между тем ответ на этот вопрос был бы очень важным для судебной практики, поскольку, как известно, в теории уголовного права обосновывалась точка зрения, что группа в рамках норм Особенной части УК может существовать и вне института соучастия’.

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 8. С. 17.

2 См.: Кригер Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества. М.. 1971. С. 244; Тыьнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974. С. 24, 25; Крутиков Л. Л. Группа лиц как квалифицирующее обстоятельство // Совершенствование уголовного законодательства и практика его применения. Красноярск. 1989. С. 126—128; Иванов И. Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов, 1991. С. 57—62; Козлов А. П. Указ. раб. С. 56—66.

С учетом приведенных аргументов представляется недостаточно оправданным вывод, что Пленум Верховного Суда РФ изменил свою позицию в вопросе о квалификации преступлений, совершенных несколькими лицами, из которых лишь одно обладает признаками субъекта преступления. Напротив, имеются убедительные подтверждения тому, что Верховный Суд РФ в этом вопросе остался на прежних позициях. Это видно, в частности, из того, что в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 2000 г. Президиум Верховного Суда РФ сформулировал следующее правило: «Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или ввиду невменяемости» 1 . Хотя в постановлении говорится о том, что «некоторые из участвовавших» оказались несубъектами преступления, Президиум Верховного Суда РФ совершенно очевидно имеет в виду ситуацию, при которой несубъектами оказались все участники, кроме одного. Во всех иных случаях ситуация была бы до банальности простой и не требующей никаких разъяснений. Приведенная рекомендация дана сразу по нескольким уголовным делам без изложения обстоятельств совершения преступления, и это позволяет рассматривать приведенный тезис как принципиальную позицию Президиума Верховного Суда РФ, призванную ориентировать судебную практику на ее всеобщее применение.

Возможность признания групповым преступления, совершенного несколькими лицами, из которых только одно обладает признаками субъекта преступления, категорически и аргументированно отрицается рядом ученых». Следует заметить, что аргументация сторонников этой точки зрения носит исключительно догматический характер: основной их аргумент заключается в том, что группа как форма соучастия должна обладать всеми его признаками, в том числе признаком множественности субъектов. С этим соображением действительно трудно спорить. Можно было бы к нему добавить и то, что в группе, коль скоро она преступна, и преступников должно быть больше одного.

Однако нельзя не считаться и с соображениями социальной оценки совершения преступления лицом, обладающим признаками субъекта преступления, совместно с лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности. Многие такие преступления вообще не могли быть совершены одним лицом — практика знает случаи, когда здоровый и сильный молодой человек становился жертвой нападения озверевшей стаи малолетних варваров, возглавляемых несовершеннолетним в возрасте 15—16 лет, или когда изнасилование совершалось с участием малолетних, совместным насильственным действиям которых потерпевшая была не в состоянии противостоять. Такие группы в плане социальной оценки действительно являются преступными, потому что наряду с реальным преступником в ней участвуют потенциальные преступники, которые почти наверняка станут таковыми с достижением возраста наступления уголовной ответственности. Кроме того, такие преступления субъективно воспринимаются потерпевшими именно как групповые, поскольку для них определяющим является фактическая множественность участников преступления, а не их уголовная правосубъектность. Не случайно в поддержку признания групповыми преступлений, совершенных одним субъектом при участии двух или более несубъектов, высказывается немало авторитетных криминалистов. Трудно спорить, например, с приводимыми А. В. Наумовым аргументами, что, во-первых, преступления, совершаемые с участием негодных субъектов, обладают повышенной общественной опасностью, а во-вторых, такие преступления объективно воспринимаются как групповые потерпевшим, с мнением которого нельзя не считаться, поэтому такие преступления заслуживают адекватной уголовно-правовой оценки 1 .

Несмотря на весьма серьезные соображения в пользу последней точки зрения, вряд ли можно теоретически безупречно доказать, что группа лиц как одна из форм соучастия имеется в преступлении, в совершении которого участвовал лишь один субъект наряду с лицами, не обладающими признаками субъекта. Поэтому для окончательного решения поставленной проблемы необходимо уточнение позиции законодателя. В качестве возможного решения видится дополнение гл. 7 УК нормой следующего содержания:

«Статья 36 1 . Совершение преступления с участием лиц, не подлежащих уголовной ответственности

По статьям Особенной части настоящего Кодекса, предусматривающим совершение преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору, квалифицируются и преступления, совершенные несколькими лицами, из которых только одно обладает признаками субъекта преступления, а остальные в силу недостижения необходимого возраста или невменяемости не подлежат уголовной ответственности»’.

1 С. С. Аветисян не разделяет данную позицию на том основании, что группа — это форма соучастия, поэтому все ее участники в равной мере должны обладать признаками субъекта преступления. Он предлагает усилить ответственность надлежащего субъекта путем дополнения п. «д» ч. 1 ст 63 УК таким отягчающим обстоятельством, как использование при совершении преступления лиц, «не подлежащих ответственности по иным основаниям» (см.: Аветисян С. С. Указ. раб. С. 59). Такое решение представляется недостаточно кардинальным, оно не способно адекватно отразить опасность группового преступления с одним надлежащим субъектом.

yurotdel.com

Регламентация возраста наступления уголовной ответственности по российскому законодательству

Под минимальным возрастом наступления уголовной ответственности в российской уголовно-правовой науке принято понимать низший календарный возрастной предел, установленный законодателем исходя из совокупности медико-биологических, социально-психологических и социологических критериев, криминологических показателей, принципов уголовного права и уголовной политики, с достижением которого закон связывает возможность привлечения лица к уголовной ответственности за совершенное им общественно опасное деяние109. На установление возраста наступления уголовной ответственности в определенный период в каждой стране воздействует целый ряд факторов, обусловленных политическими, социальными, экономическими предпосылками; не являясь раз и навсегда данной константой, возраст ответственности изменяется под воздействием последних110.

Важную роль в определении возраста наступления уголовной ответственности в России играет ряд международных обязательств. Так, п.4.1 Минимальных стандартных правил ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, устанавливает, что «в правовых системах, в которых признается понятие возраста наступления уголовной ответственности для несовершеннолетних, нижний предел такого возраста не должен устанавливаться на слишком низком возрастном уровне, учитывая аспекты эмоциональной, духовной и интеллектуальной зрелости . Минимальные пределы возраста наступления уголовной ответственности весьма различны в зависимости от исторических и культурных особенностей. Использование современного подхода заключается в определении способности ребенка перенести связанные с уголовной ответственностью моральные и психологические аспекты, то есть в определении возможности привлечения ребенка, в силу индивидуальных особенностей его или ее восприятия и понимания, к ответственности за явно антиобщественное поведение. Если возрастной предел уголовной ответственности установлен на слишком низком уровне или вообще не установлен, понятие ответственности становится бессмысленным. В целом, существует тесная взаимосвязь между понятием ответственности за правонарушение или преступное поведение и другими социальными правами и обязанностями (такими, как семейное положение, гражданское совершеннолетие и т.д.)»111.

Таким образом, законодатель, устанавливая минимальный возраст наступления уголовной ответственности, не делает этого произвольно, а учитывает целый ряд обстоятельств: криминологический анализ преступлений, совершаемых подростками, учет особенностей развития несовершеннолетних, в том числе их возможности понимать общественную опасность совершаемых деяний и их последствий и обязанности понести наказание за содеянное112.

Сам факт достижения установленного в законе возраста не является основанием для привлечения к ответственности лица, со-

вершившего преступление, если его психологический возраст «отстает» от хронологического. При установлении уровня психического развития должны учитываться данные психологии, физиологии, педагогики, позволяющие установить интеллектуальноволевые возможности индивида и его способность оценить фактическую и социальную значимость собственного поведения. В соответствии С П. «б» 4.1 СТ.61 УК РФ, суд, вынося решение по делу о преступлении, совершенном несовершеннолетним, обязан учитывать факт несовершеннолетия виновного в качестве смягчающего наказание обстоятельства. Указанный подход в отечественной уголовно-правовой науке единодушно оценивается как позитивный. Васильевский А.В. по данному поводу отмечает: «Пониженная ответственность несовершеннолетних основана на принципе гуманизма, пониженной упречности их поведения и повышенной восприимчивости к социальному воздействию, что снижает необходимые для исправления меры воздействия»113.

Собственно причины установления в законе специфических черт уголовной ответственности лиц, не достигших 18 лет, получили в литературе различные обоснования. Карпец И.И. связывает «понижение» уголовной ответственности для несовершеннолетних с двумя обстоятельствами: «нравственными позициями, присущими нашей идеологии»114, и зависимостью правонарушающего поведения подростков от недостатков воспитательной деятельности и прямого негативного влияния взрослых. Вместе с тем исследования в области педагогики и психологии не дают оснований для отрицания возможности выбора варианта поведения лицами старшего подросткового и юношеского возраста. Несмотря на то, что формирование личности в этом возрастном периоде еще не завершено, примерно к 13 — 15 годам уже достаточно высок уровень социализации, интенсивно формируются волевые качества, достигается уровень интеллектуального развития, обусловливающий возможность перехода к ориентации на собственную внутреннюю систему нравственных представлений и принципов.115 Криминологические исследования последних лет также показывают, что преступления несовершеннолетних в подавляющем большинстве случаев выступают результатом последовательной деморализации

личности. Прямому негативному влиянию взрослых определяющая

роль принадлежит сравнительно редко .

С точки зрения С.Г. Келиной, «все специфические меры, предусмотренные уголовным законодательством в отношении несовершеннолетних, обусловлены прежде всего и главным образом психологическими возрастными особенностями этой категории преступников»116. Действительно, повышенная эмоциональность, неустойчивость характера, незавершенность процессов формирования волевых качеств, стремление к самоутверждению являются типичными, хотя и в различной степени, для старшего подросткового и юношеского возрастов. Однако вряд ли будет правильным абсолютизировать значение возрастных особенностей при установлении специфики уголовной ответственности несовершеннолетних. Оценка поведения лиц определенной категории и ее отражение в уголовном законе не могут быть признаны обоснованными, если они осуществляются без учета комплекса социально значимых обстоятельств, лежащих за пределами внутреннего мира личности.

Ряд исследователей объясняет специфические черты уголовно-правового регулирования ответственности несовершеннолетних комплексом обстоятельств, включающим нравственнопсихологические черты, присущие возрасту, и незавершенностью процесса социализации личности на этом возрастном этапе117. Законодатель, по мнению сторонников такого подхода, учитывает, с одной стороны, вероятность совершения противоправного поступка уже на начальном этапе деморализации личности, а с другой — оценивает незавершенность первичной социализации и формирования у несовершеннолетнего собственной модели поведения и волевых качеств как свидетельство возможности более быстрого и эффективного перевоспитания: «. поведение несовершеннолетнего, характер его поступков определяется сложной системой социальных связей, совокупностью всех отношений, в которых он находится. Особенности личности подростков оказывают влияние на характер совершенных ими преступлений и определяют своеобразие мер воздействия, которыми может быть достигнуто их исправление»118.

Несмотря на некоторые различия во взглядах, авторы солидарны в одном: возрастные особенности и воздействие тех или иных внешних социальных факторов (обособленно либо как взаимосвязанных элементов) рассматриваются равным образом и в качестве критерия для установления возраста наступления уголовной ответственности за противоправное поведение, и причины существования особенностей уголовно-правового регулирования ответственности лиц, не достигших совершеннолетия.

Таким образом, в законодательном регулировании ответственности несовершеннолетних определяющую роль играет возраст. Законодатель не предполагает наличие у лиц, не достигших 14 лет, способности к осознанному выбору позитивной модели поведения в ситуации, когда такой выбор у них имеется. Ео ipso — лица данной возрастной категории (как принято их называть, малолетние) — исключаются из числа субъектов ответственности, несмотря на то, что фактически они могут достичь уровня развития, позволяющего соизмерять свое поведение с общесоциальными ценностями и делать осознанный выбор в пользу социально полезной модели поведения. В отношении лиц, достигших к моменту совершения преступления 14 лет, наличие указанного уровня развития презюмируется.

Мнения ученых, высказываемые по поводу установленного возрастного порога уголовной ответственности, не всегда и не вполне совпадают с позицией законодателя. Так, большинство юристов, анализируя данные о числе правонарушителей, не достигших возраста наступления уголовной ответственности, структуре и тяжести совершенных ими деяний, выступают за понижение возрастного порога уголовной ответственности. Боровых Л.В., Александров А.Н., Сараев Н.В., Колоскова И.Ю. и другие ученые настаивают на снижении возраста наступления уголовной ответственности за ряд преступлений до 12 лет119. Милюков С.Ф. считает необходимым снизить до 12-13-летнего возраста порог ответственности за убийство и дополнить перечень ч. 2 ст. 20 УК РФ преступлениями, предусмотренными ст.209, 277, 281, 317 УК РФ.120 Аналогичное мнение высказывает Е.Н. Бурдужук, говоря о необходимости «рассмотрения вопроса о снижении на 1-2 года возрастного порога уголовной ответственности за особо тяжкие преступления против личности, адекватная оценка которых возможна уже в 12-13 лет»121. Павлов В.Г. предлагает установить 13-летний возраст ответственности за преступления, указанные в ст. 105, 111, 158, 161, 162, ч. 2 иЗ ст. 213 УК РФ.122

Пудовочкин Ю.Е., напротив, утверждает, что привлечение 12-13-летних подростков к уголовной ответственности и назначение им уголовных наказаний не укладывается в рамки тенденций развития российской уголовной политики к максимальному изъятию несовершеннолетних из уголовно-правовой сферы воздействия и гуманизации применяемых к ним мер воздействия123. Васильевский А.В. полагает обоснованным закрепление в уголовном законе существующих возрастных границ, однако указывает на нелогичность столь резкого перехода — от безответственности 13- летних лиц до безусловной ответственности 18-летних. Указанный автор считает разумным установление более мягкого перехода «путем разграничения не только перечня составов, за которые ответственность предусмотрена с 16 лет, но и разграничения последствий совершения преступлений для 14-15-летних и для 16- 17-летних»124.

В настоящее время не проявляют активности сторонники повышения возраста ответственности. Перед принятием УК РФ 1996 г. таковых, напротив, было много. В частности, С.В. Бородин и Н.А. Носкова находили оптимальным установление общего возраста наступления уголовной ответственности за все виды преступлений с 16 лет и повышение верхней границы «уголовноправового несовершеннолетия» до 20 лет125. Тем не менее отдельными учеными такие предложения выдвигаются и в настоящее время. Так, Н.В. Иванцова считает целесообразным установление единого, 15-летнего возрастного порога ответственности, обосновывая это тем, что «двухуровневая система уголовной ответственности несовершеннолетних создает проблемы и при решении правоприменительных задач»126. На наш взгляд, свой выбор 15-, а не 16-летнего общего возраста наступления ответственности автор аргументирует недостаточно, а высказанные по данному поводу соображения противоречат выводам исследователей в области подростковой психологии. С учетом того что Н.В. Иванцова не опровергает способности лиц, достигших 14, но не достигших 15-летнего возраста, осознавать общественную опасность своих действий или руководить ими, в условиях, когда преступность стремительно «молодеет», а лица, не достигшие установленного возраста наступления уголовной ответственности, совершают преимущественно тяжкие преступления, число которых ежегодно растет, предложение о повышении возраста ответственности не соответствует криминологическим реалиям. Заслуживает внимания следующий пример. В августе 2008 г. в Волгоградской области в реанимацию Центральной районной больницы с ожогами I-II степени тяжести (крайне тяжелое состояние, ожоги спины и правой руки, более 25% поверхности тела) поступила 6-летняя девочка. Причиной ожога явились действия 12-летнего брата девочки и его 13-летнего друга, которые облили ребенка бензином и подожгли.127 Показателен тот факт, что подобное было расценено общественным мнением как «детская шалость», хотя содеянное подростками содержит признаки тяжкого преступления.

С позиций учета криминологической ситуации в стране, количества и степени тяжести совершаемых малолетними деяний понижение установленного минимального возраста наступления уголовной ответственности представляется целесообразным. В то же время, как обоснованно отмечает З.А. Астемиров, при осуществлении правового регулирования уголовной ответственности лиц, не достигших совершеннолетия, ведущая роль должна принадлежать не сиюминутным обстоятельствам, отражающимся на уровне и структуре преступности, а качественным условиям формирования личности, то есть приоритетной является не криминологическая, а социальнопсихологическая оценка128. Установление в законе того или иного возраста ответственности в качестве минимального не должно базироваться исключительно на показателях преступности; целесообразность его закрепления определяется исходя из способности лица к моменту достижения этого возраста осознавать общественно опасный характер совершаемых действий и руководить ими. Российское уголовное право не допускает объективного вменения, то есть привлечения к уголовной ответственности за невиновное причинение вреда. Соответственно необходимо определиться с тем, возможно ли осознание качества совершаемых поступков и выбор определенной модели поведения несовершеннолетним моложе 14 лет.

Арсеньева М.И., Ермаков В.Д. и Панкратов В.В. отмечают, что в контингенте малолетних от 6 до 11 лет прослеживается связь между переживаемыми чувствами жалости и гнева, вины и ответственности. Дети в этом возрасте связывают чувство жалости к другому лицу с неподвластностью события воле этого лица, участвовавшего в событии. Они снимают с него ответственность за это событие и лишь жалеют его. Эмоция гнева связана с прямой ответственностью человека за происходящее.129 Это означает, что дети с 6-летнего возраста понимают, что сердиться можно не только на того, кто виноват в происшедшем. Непосредственная связь чувства вины и ответственности более сложна и с возрастом меняется. В 6-7 лет чувство вины может сочетаться с отсутствием чувства ответственности. В более позднем возрасте чувство вины отчетливо связывается с осознанием собственной ответственности, но событие, которое, по мнению малолетнего, не зависит от его воли, не вызывает и чувства вины. При этом акцент на самооправдание может быть усилен. До 11 лет чувство вины в полном и развернутом его понимании у малолетних отсутствует. Именно поэтому в этом возрасте ребенок быстро повторяет прежнее виновное поведение, несмотря на объяснения родителей. После 11 лет эти понятия осознаются как имеющие значение и смысл. В этом же возрасте появляется осознание и связи понятий вины и ответственности с понятием «внешние обстоятельства, исключающие вину», возникает понимание личной ответственности и собственной вины. Сходные характеристики рассматриваемых в рамках малолетня этапов развития дают и зарубежные психологи130

Возраст малолетних, отмечает Л.И. Божович, представляет собой значительную перестройку ранее сложившихся психологических структур и возникновение новых, которые с этого момента лишь начинают дальнейший путь своего развития.131 Этот возраст является узловым, так как присущие ему особенности и психологические изменения при определенных условиях жизни, деятельности и воспитания ребенка становятся устойчивыми чертами личности. Вместе с тем, как оценивать элементы осознания значимости малолетними своих поступков, если правонарушения они начинают совершать в 8, 9 и даже 6, 7 лет. А такие тенденции сегодня наблюдаются132. В данном случае психологи утверждают, что в возрасте 7-11 лет возникшие ранее безнравственные проявления способны укрепиться, а «процесс развития аморальных особенностей поведения — приобрести достаточно осознанный характер»133.

Змановская Е.В. полагает, что в младшем школьном возрасте — с 6 до 11 лет — делинквентное поведение может проявляться в следующих формах: мелкое хулиганство, воровство, нарушения школьных правил и дисциплины, прогулы уроков, побеги из дома; в подростковом же возрасте противоправные действия становятся еще более осознанными и произвольными134. «В 11 лет (с началом полового созревания) меняется поведение. . Растет дух противоречия. Подросток становится более импульсивным, демонстрируя частую смену настроения, он нередко ссорится со сверстниками. Поскольку именно в этом возрасте наблюдается развитие волевой сферы, постольку авторитарность со стороны родителей и педагогов воспринимается уже иначе, чем в детстве»135.

Миньковский Г.М. и Бабаев М.М., ссылаясь на работы Гоме- лаури M.JL, указывают, что большинство подростков к 11 годам в состоянии не только прогнозировать, но и учитывать вероятные последствия своих действий для других лиц.136 Ковалев А.Г. в своих исследованиях подтверждает, что дети до 11 лет не подлежат уголовной ответственности потому, что не имеют личностных свойств, позволяющих признать их уголовно вменяемыми137. В возрасте 11-12 лет возможны случаи, когда малолетние, совершая общественно опасные деяния, осознают лишь формальный запрет, а не его социальный смысл; однако такие случаи в принципе могут иметь место и по достижении лицом 14-летнего возраста; для их диагностики существует судебно-психологическая экспертиза. Психологи отмечают, что основным новообразованием этого возрастного периода является формирование самосознания как социального сознания, «перенесенного внутрь»138, что позволяет малолетним осознанно регулировать свое поведение, отношение к окружающим. Малолетний в состоянии соотносить свое поведение уже не только с требованиями семьи, группы сверстников, но и с требованиями норм морали. Причем он не следует пассивно указаниям и запретам, но, ориентируясь на взрослые нормы поведения, формирует свое отношение к ним. Таким образом, можно говорить о наличии в деяниях малолетних от 11 до 14 лет двух элементов, характерных для вины: осознание социального смысла своих действий и способность избрать тот или иной вариант поведения.

Нами было проведено выборочное анонимное анкетирование в школе, гимназии и интернате, в ходе которого опрошены 248 малолетних в возрасте от 10 до 12 лет, среди которых 83 — в возрасте 10 лет, 82 — в возрасте 11 лет, 83 — в возрасте 12 лет. Вопросы, которые были заданы респондентам, имели упрощенный характер и в основном были направлены на проверку понимания ими преступления как абстрактной категории, различных видов и предметов преступлений (убийство, хищение, наркотики, оружие, хулиганство, повреждение или уничтожение имущества, терроризм), определения способности совершить преступление (в случае положительного ответа — какое именно). В целом понимание противоправности тех или иных деяний показало абсолютное большинство (94%) опрошенных. На вопрос о понимании различий между наказанием родителей и наказанием как уголовно-правовой мерой (например, лишение свободы) 89% опрошенных ответили положительно и сумели четко разграничить указанные выше понятия. Интересен тот факт, что хулиганство рассматривают как преступление лишь 0,5% (5 человек) от общего числа опрошенных. Среди опрошенных 10- летних лиц лишь 8 человек не смогли сказать, является ли лишение жизни другого лица преступлением; среди 11-летних таких оказалось 4, среди 12-летних — 1. При этом 100%-ный результат получен при ответе на вопрос о понимании убийства как преступления и применении за его совершение наказания в виде лишения свободы. С определением террористического акта и заведомо ложного сообщения о факте его совершения ни у кого из опрошенных также проблем не возникло. Наибольший интерес вызывает анализ ответов на вопросы, касающиеся хищения чужого имущества: все опрошенные показали знание и понимание хищения как общественно опасного деяния; попутно большинство из них (69%) в силу своих возможностей, знаний и умения излагать мысли разграничило раз- бой и кражу, вымогательство и мошенничество. Причем в 11 случаях дети признались в таких деяниях, совершенных в интернате или в свободное время на улице, во всех случаях — в отношении детей своего возраста.

Таким образом, основываясь на собственных исследованиях и данных отечественной и зарубежной психологии, полагаем, что интеллектуальные и волевые способности к самостоятельной регуляции поведения присущи лицам, достигшим 11 лет. Однако это только психологические показатели. Суть проблемы при определении минимальной границы уголовной ответственности обусловлена в большей степени социальными критериями, отношением к самой ответственности и наделением ее конкретным содержанием. В настоящее время наказание, по сути, выполняет роль кары и воздаяния преступнику (в том числе и несовершеннолетнему) за совершенное деяние, в то время как должно быть мерой, направленной на его исправление (особенно в отношении несовершеннолетних). Решение проблемы позволит определить оптимальный порог уголовной ответственности, улучшить дифференциацию уголовной ответственности лиц, не достигших совершеннолетия.

Поведение отдельной личности детерминируется: общественной средой — общий уровень социальной детерминации; непосредственным окружением (микросредой); внутренним миром конкретного человека.139 В процессе развития личности под влиянием перечисленных социальных факторов биологические факторы выполняют роль условий, способствующих положительному нравственному формированию личности либо затрудняющих его.140

Негативным влиянием микросреды общения обусловлено то обстоятельство, что преступность несовершеннолетних имеет ярко выраженный групповой характер. Ежегодно на учет в органы внутренних дел ставится свыше 30 тыс. криминальных групп несовершеннолетних, в состав которых входят 100 тыс. беспризорных детей и социальных сирот141. По статистике, около 60% преступлений совершается несовершеннолетними в группе, из них около трети — совместно со взрослыми (табл. П. 1.2, табл. П 2.3).

Как утверждает Л.Б. Шнейдер, «процессы разрушения родительской семьи, сопровождающиеся существенными изменениями традиционных отношений по воспитанию несовершеннолетних; противоречия между субъективным стремлением подростков к самостоятельности и объективным снижением ее реальных границ с помощью мер, применяемых институтами социализации (семьей, школой и другими); противоречия между духовными и материальными потребностями подростков, их родителей и реальными возможностями их удовлетворения — все эти процессы и явления применительно к подросткам создают на макроуровне негативные условия для их жизни и воспитания и тем самым могут способствовать поведенческим девиациям»142. Под девиантным понимается «такое поведение вполне нормального, здорового человека, которое находится между нормальным поведением социализированного человека и поведением преступника (поведение больного человека, даже если оно и отклоняется от нормы, девиантным не считается; такое поведение, скорее, носит патологический характер)»143.

4 К наиболее распространенным причинам происхождения девиантных явлений относят неблагоприятную социальную ситуацию развития ребенка и комплекс его психологических свойств (особённости темперамента, характера, личности), которые предрасполагают к девиациям. Именно это сочетание в криминальной психологии рассматривается как механизм преступного поведения144. Другим механизмом отклоняющегося поведения несовершеннолетних является деформация личности в результате нарушенных социальных отношений с взрослыми и сверстниками. Статистические нормы психического здоровья для лиц, не достигших совершеннолетия, как показывают практические исследования, оказываются иными по сравнению с нормами здоровья взрослых. В частности, для этого возраста свойственны так называемые акцентуации характера — «крайние варианты нормы, при которых отдельные черты характера чрезмерно усилены, в результате чего появляется избирательная уязвимость к определенным психогенным воздействиям при хорошей и даже повышенной устойчивости к другим»145.

Эти и другие особенности психического развития в подростковом возрасте влекут рассмотрение некоторыми учеными указанного периода как возраста «ограниченной вменяемости»; в частности, А.П. Козлов предлагает отнести наступление периода несовершеннолетия к психическим аномалиям и таким образом признавать несовершеннолетних ограниченно вменяемыми146. Такая позиция вызывает решительные возражения. Исходя из общепринятого понимания, аномалия есть «отклонение от нормы, общей закономерности; неправильность»147; иными словами, аномалия — противоположность нормы. Последняя являет собой установленную меру, среднюю величину чего-либо148. Кроме того, по мнению психологов, норма представляет собой отвлеченное понятие некоторой средней величины наиболее распространенных случаев; она не встречается в чистом виде, а всегда имеет «примесь» ненормальных форм149. Не ясно, на каком основании автор относит к «ненормальным» период развития психики, присущий каждому без исключения индивиду в его развитии.

Таким образом, существует множество явлений, которые провоцируют формирование девиантных установок в поведении лиц, не достигших совершеннолетия, в силу незавершенности у них процессов формирования личности; это требует от законодателя повышенного внимания к лицам данной.категории при установлении в законе форм, видов и объема уголовной ответственности за совершение ими преступлений. В этой связи необходимо дальнейшее совершенствование комплекса мер, который даст правоприменителю возможность осуществлять адекватное реагирование на совершение малолетними и несовершеннолетними общественно опасных деяний. В том числе необходимо предусмотреть уголовную ответственность для лиц, не достигших возраста, определенного ч.1 ст.87 УК РФ, за совершение некоторых деяний.

Следует отметить, что количественные показатели преступности малолетних, данные о тяжести совершаемых ими деяний, исследованием которых в большинстве случаев и ограничиваются авторы, стоящие на позиции понижения возраста наступления ответственности, значительны. Как показывают социологические исследования, доля малолетних, совершивших общественно опасные деяния до достижения возраста, с которого возможна уголовная ответственность, в ряде регионов достигает 60-70% от общего числа лиц, не достигших 18 лет, состоящих на учете в подразделениях ПДН150. По информации заместителя Генерального прокурора РФ С.Н. Фридинского, примерно 150 тысяч преступлений в год совершается несовершеннолетними и еще почти 100 тысяч — не достигшими возраста наступления уголовной ответственности151. Косвенно указанное соотношение подтверждается и сведениями о воспитанниках специальных учебно-воспитательных учреждений, среди которых 36% — дети в возрасте от 11 до 14 лет, 64% — подростки Старше 14152.

По данным Центра временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей при УВД Курской области, в 2004 г. в ЦВСНП поступило 100 подростков, совершивших общественно опасные деяния, в 2005 г. — 155, в 2006 г. — 169, в 2007 г. — 212; более 75% из них — не достигших возраста наступления уголовной ответственности. В структуре совершенных ими деяний преобладают подпадающие под признаки тяжких и особо тяжких преступлений. Усредненные показатели за последние три года таковы: деяния, подпадающие под признаки убийства, — 0,7-1,4%, причинения тяжкого вреда здоровью — 2,8-5,6%, разбоя — 2,3-4,9%, грабежа — 14,5-30%, кражи — 41-60% и др. (табл. П 2.8).

В соответствии с п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, ст. 19 УК РФ, установление факта недостижения лицом установленного возраста наступления уголовной ответственности влечет за собой отказ в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления (отсутствует субъект преступления). После осуществления предварительной проверки материалы дела передаются на рассмотрение комиссии по делам несовершеннолетних для решения вопроса о применении к указанным лицам мер воспитательного характера. В рамках указанной проверки не могут быть произведены опознание, очная ставка, обыск, назначена судебная экспертиза, и т.д. В результате остаются невыясненными многие обстоятельства совершения общественно опасного деяния, в том числе данные о наличии совершеннолетних подстрекателей и иных соучастников. Орлова Ю.Р. в своей работе приводит тому достаточно наглядный пример: «В период с мая по октябрь 1999 г. (всего семь раз) в районе пл. Восстания сотрудниками Мотовилихинского ОВД г.Перми неоднократно задерживался несовершеннолетний П., страдающий немоглухотой приобретенного характера, при котором были обнаружены крупные размеры упакованных наркотических средств, явно предназначенные для сбыта. Поскольку на момент задержания П. было 12 лет, привлечь его к уголовной ответственности не представлялось возможным ввиду недостижения им возраста привлечения к уголовной ответственности. Проверка материалов осложнялась еще и заболеванием подростка.

Вместе с тем ни по одному из фактов не было возбуждено уголовное дело, поскольку лиц, передававших эти наркотические средства П., установить в ходе проверки сообщений не представилось возможным. Хотя наличие взрослых организаторов указанных деяний было абсолютно очевидно. Изучение материалов показало, что практически во всех объяснениях подростка на вопрос сотрудников УР, ПДН: «Где ты приобрел наркотики или кто тебе их передал?» — подросток отвечал: «Нашел под киоском». Обсуждение подростка на комиссии по делам несовершеннолетних положительных результатов не дало, а помещению подростка в спецшколу препятствовало имеющееся у него заболевание»153.

Как показывает практика, органы предварительного расследования в большинстве случаев идут по пути принятия постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел, вместо того, чтобы, возбудив уголовное дело и выяснив все обстоятельства совершенного деяния, причины и условия совершения преступления, вынести постановление о прекращении уголовного преследования154. В такой ситуации нереализованными остаются задачи Уголовного кодекса РФ.

Показателен в этом отношении следующий пример. В марте 2008 г. в одном из санаториев Чувашии четыре 11-летних подростка надругались над 6-летним мальчиком, заставляя его прикасаться губами к их половым органам. Ядринский межрайонный следственный отдел при прокуратуре России по Чувашии отказал в возбуждении уголовного дела отношении лиц, совершивших деяние, содержащее признаки насильственных действий сексуального характера в отношении лица, заведомо не достигшего 14 лет, так как им еще не исполнилось 14 лет155. На наш взгляд, в данном случае необходимо было возбудить уголовное дело, а затем материалы деда с постановлением о прекращении уголовного преследования в отношении лиц, не достигших возраста наступления уголовной ответственности, передать комиссии по делам несовершеннолетних с целью решения вопроса о применении к указанным лицам принудительных мер воспитательного воздействия.

Решению проблемы может способствовать нормативное закрепление порядка производства предварительного расследования

по делам лиц, не достигших возраста наступления уголовной ответственности. Мы солидарны с позицией, высказанной по данному вопросу Н.И. Гуковской, А.И. Долговой, Г.М. Миньковским: «Лучше прекратить возбужденное дело, твердо убедившись, что за спиной малолетнего не скрывается взрослый преступник, чем отказаться от возбуждения уголовного дела, не проверив до конца эту возможность» 69,170

В то же время, как справедливо отмечает К.Е. Игошев, говоря об ответственности несовершеннолетних, нельзя забывать, что наступает она в возрасте неполной социальной зрелости156. Сказанное выше наиболее актуально применительно к лицам, не достигшим 14 лет. Неоконченные процессы формирования личности и собственной системы нравственных принципов, повышенная восприимчивость к влиянию среды общения и иные особенности, присущие представителям данной возрастной группы, под воздействием «тюремной среды» практически неизбежно инициируют необратимый процесс деморализации личности. Совершение преступления лицом, не достигшим 18 лет, выступает обстоятельством, которое накладывает глубокий отпечаток на его дальнейшую судьбу, в большинстве случаев определяет характер его последующих отношений с законом. При этом причиняется вред не только тем общественным отношениям, против которых было направлено преступление, но и процессу развития совершившего его лица, способствуя формированию и закреплению в его сознании определенной негативной социальной установки157. Как отмечает Г.М. Резник, признание несовершеннолетнего преступником влечет за собой новый статус, являющийся основой образа жизни личности,

который детерминирует ее деятельность и поведение; роль преступника в определенной мере выделяет и обособляет его из общей массы, затрудняя тем самым включение в новые положительные социальные роли или восстановление им утраченных158.

По данным Ю.И. Бытко, среднестатистическая вероятность рецидива у несовершеннолетних, осужденных за первое преступление к лишению свободы, приближается к 57 процентам; при этом, чем моложе возраст преступника, тем более вероятен рецидив в его биографии159 . Следовательно, существует необходимость в осуществлении попыток исправления лица, достигшего 11 лет, совершившего общественно опасное деяние, с помощью мер, не связанных с лишением свободы и не влекущих такого последствия, как судимость. Следует согласиться с Н.К. Семерневой и А.К. Щедриной, полагающими обоснованным применение к лицам, не достигшим совершеннолетия, уголовно-правовых санкций лишь в тех случаях, когда подростки совершают тяжкие преступления либо упорно не исправляются и неоднократно допускают преступные действия.160 «Законодатель не отказывает этим лицам в возможности осознавать общественно опасный характер совершаемых действий, но считает негуманным и нецелесообразным их осуждение и наказание, допуская применение к ним мер воспитательного воздействия и помещение в специальное воспитательное учреждение»161.

На наш взгляд, лица, достигшие 11 лет, должны привлекаться к уголовной ответственности в случае совершения ими деяний, предусмотренных ст.105, 111, 158, 161, 162 УК РФ, однако без назначения им наказания. Привлечение их к ответственности, как и для лиц в возрасте от 14 до 16 лет, совершивших общественно опасные деяния, не вошедшие в ч.2 ст.20 УК РФ, следует осуществлять в порядке, аналогичном установленному Федеральным законом от 24.06.1999 г. №120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»162, однако с той разницей, что помещение в специальное учебно- воспитательное учреждение закрытого типа должно выступать обязательной и единственно возможной мерой, применяемой к лицу, достигшему 11, но не достигшему 14 лет, при совершении им одного из указанных выше деяний впервые. Подобный подход в значительной мере соответствует провозглашенным в уголовном законе целям исправления лица и предупреждения совершения им новых преступлений.

Данное предложение следует отразить в ч.З ст.20 УК РФ163, закрепив следующее положение: «Лица, достигшие ко времени совершения преступления одиннадцатилетнего возраста, подлежат уголовной ответственности за убийство (ст. 105), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111), кражу (ст. 158), грабеж (ст. 161), разбой (ст. 162)».

Также считаем целесообразным дополнить главу 14 УК РФ статьями 96.1 и 96.2 следующего содержания:

«Статья 96.1. Уголовная ответственность лиц в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет 1.

Лицо в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, освобождается от уголовной ответственности с применением положений ст.90 настоящего Кодекса. 2.

К лицу в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет, повторно совершившему преступление небольшой или средней тяжести, суд, с учетом характера преступления, личности виновного и иных обстоятельств, может применить положения ст.90 настоящего Кодекса или ч.З и 4 настоящей статьи. 3.

Лицо в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет, совершившее тяжкое или особо тяжкое преступление, на основании решения суда подлежит помещению в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием.

4. Срок помещения лица в указанное учреждение составляет не более трех лет. Досрочное прекращение пребывания лица в специальном учебно-воспитательном учреждении закрытого типа допускается в том случае, если судом будет признано, что несовершеннолетний не нуждается более в применении данной меры. По ходатайству лица допускается продление срока его пребывания в специальном учебно-воспитательном учреждении закрытого типа в случае необходимости завершения им общеобразовательной или профессиональной подготовки.

Статья 96.2. Назначение наказания лицам в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет 1.

В случае повторного совершения лицом, достигшим одиннадцати, но не достигшим четырнадцати лет, тяжкого или особо тяжкого преступления, оно подлежит уголовной ответственности с назначением наказания в порядке, установленном ст. 88, 89 настоящего Кодекса. 2.

При назначении наказания лицам, указанным в ч.1 настоящей статьи, применяются положения ст.93,94, 95 настоящего Кодекса».

Следует отметить, что применение условного осуждения к лицу, достигшему 11, но не достигшему 14 лет, за повторное совершение преступления, отнесенного УК РФ к числу тяжких и особо тяжких, представляется нецелесообразным с учетом того, что ранее такое лицо уже освобождалось судом от наказания с применением в качестве принудительной меры воспитательного воздействия помещения в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа. Как показывает статистика, условное осуждение является основным наказанием для лиц, не достигших 18 лет, и применяется судами более чем в 70% случаев вынесения обвинительного приговора164. Однако в силу своей незрелости несовершеннолетние в большинстве случаев оценивают такое наказание, как полное его отсутствие, полагая свои действия безнаказанными. Трунов И.Л. и Айвар Л.К. вполне обоснованно утверждают, что освобождение несовершеннолетнего от фактического отбывания наказания без применения к нему соответствующих мер воспитательного воздействия специально обученным персоналом не может являться эффективным165. Тем не менее в ряде случаев (например, совершение лицом, достигшим 11 лет, повторной кражи при отсутствии квалифицирующих признаков) применение условного осуждения можно признать обоснованным.

Анализ ряда норм Положения о комиссиях по делам несовер- 181

шеннолетних позволяет судить о том, что применение комиссиями мер к несовершеннолетним рассчитано на тех лиц, которые обладают определенными интеллектуально-волевыми качествами. Именно на такое развитие несовершеннолетних рассчитывает законодатель, установив предельные сроки действия применяемых мер, предусматривая возможность их прекращения до истечения предельного срока в случае исправления несовершеннолетнего или, напротив, применение более строгой меры из числа указанных в ст. 18 Положения — в случаях, когда избранная несовершеннолетнему мера воспитательного воздействия оказалась неэффективной.

Выбор конкретной меры воздействия, в соответствии СО СТ.60, 89 УК РФ, обусловлен данными о личности виновного, в числе которых учеными называются: пол, возраст, отношение к учебе, общественная активность, состояние физического и психического здоровья, уровень интеллектуального и психического развития, мотивы, повторность, систематичность совершения преступления, а также ряд других факторов166.

Показательно, что наиболее часто на практике комиссиями по делам несовершеннолетних применяются такие меры воздействия, как предупреждение и выговор (строгий выговор). Они составляют более 50% всех применяемых мер. Причем картина существенно не меняется в зависимости от того, касаются ли применяемые меры воздействия малолетних в возрасте до 11 лет, 12-13-летних или же лиц, достигших 14 лет.

Вызывает несогласие позиция тех авторов и правоприменителей, которые заявляют о неэффективности применения принудительных мер воспитательного воздействия и необходимости привлечения несовершеннолетних к уголовной ответственности с назначением наказания в виде лишения свободы167. Практиковавшееся советским законодателем ужесточение ответственности в отношении несовершеннолетних уже доказало свою неэффективность, хотя и в тот период учеными обосновывалось, что целесообразнее «применять меры педагогического характера, а не лишение свободы, которое, как показывает практика, . грозит большой вероятностью уже подлинной их деклассации и приобретения подлинных навыков преступного мира»168. Ведь, как справедливо писал В.И. Ленин, «предупредительное значение наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его неотвратимостью»169.

В соответствии с Федеральным законом от 24.06.1999 г. №120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», существует система мер воздействия на несовершеннолетних, не достигших установленного возраста наступления уголовной ответственности, совершивших общественно опасное деяние. К ним относятся принудительные меры воспитательного воздействия, определенные в ст. 90 УК РФ, возможность направления таких несовершеннолетних в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение и др. Заслуживает внимания ст. 15 данного Федерального закона, в которой определен возраст для помещения несовершеннолетнего в такое учреждение, составляющий 11 лет.170

В соответствии с Постановлением Правительства РФ от 25.04.1995 г. №420 «Об утверждении Типового положения о специальном учебно-воспитательном учреждении для детей и подростков с девиантным поведением», развивающим положения названного выше Федерального закона, в регионах могут быть созданы государственные и муниципальные специальные учебно-воспитательные учреждения открытого или закрытого типа для детей и подростков, чье поведение отличается повышенной общественной опасностью. Такие учреждения призваны обеспечить их психологическую, медицинскую и социальную реабилитацию, включая коррекцию их поведения и адаптацию в обществе. Учреждения закрытого типа создаются для несовершеннолетних (причем данная категория охватывает возраст с 11 до 18 лет), совершивших общественно опасные деяния, предусмотренные УК РФ, нуждающихся в особых условиях воспитания и обучения и требующих специального педагогического подхода. В последних создается особая система, обеспечивающая специальные условия содержания воспитанников, включающая в себя, например, временную изоляцию воспитанников, исключающую возможность их ухода с территории учреждения по собственному желанию, круглосуточное наблюдение и контроль за воспитанниками, в том числе во время, отведенное для сна, и т.д. Срок содержания в учреждении закрытого типа не может быть более трех лет.

Разумеется, такой порядок нельзя считать привлечением к уголовной ответственности в классическом понимании. Как указывают специалисты, направление лиц в специальное учебно- воспитательное учреждение закрытого типа позволяет организовать процесс их исправления в условиях, в криминологическом аспекте намного более благоприятных, чем при отбывании наказания в воспитательной колонии18 . В то же время помещению в рассмат- риваемое учреждение сопутствуют установление соответствующих ограничений, изъятие из привычной для несовершеннолетнего социальной среды, чего в большинстве в случаев вполне достаточно для того, чтобы он ощутил на себе и государственное порицание, и различные правоограничения, и сделал соответствующий вывод о недопустимости совершения подобных деяний в будущем. На наш взгляд, это наиболее гуманная мера, которая может быть применена к лицам в возрасте от 11 до 18 лет, совершившим тяжкие и особо тяжкие деяния.

В связи с этим трудно согласиться с мнением Ю.Е. Пудовоч- кина, который рассматривает помещение в специальное учебно- воспитательное учреждение закрытого типа в качестве отличной от мер воспитательного воздействия, самостоятельной меры ответственности несовершеннолетних. Автор обосновывает свою точку зрения следующим образом: «Эта мера отсутствует в перечне, указанном в 4.2 ст.90 УК, который не подлежит расширительному толкованию, значит, формально она не может быть отнесена к принудительным мерам воспитательного воздействия.

На наш взгляд, в приведенном суждении явно содержится ре- titio principii, ибо ни одна из посылок для сделанного вывода не является верной. Во-первых, содержание ч.4 ст.91 УК РФ прямо опровергает утверждение упомянутого автора относительно закрытости перечня принудительных мер воспитательного воздействия, предусмотренного 4.2 ст.90 УК РФ. Более того, ряд ученых небезосновательно полагает, что указание в уголовном законе на то, что перечень данных мер не является исчерпывающим, на практике может приводить к нарушению конституционных прав и свобод несовершеннолетнего18 . Во-вторых, рассуждения о заложенном в любой из обсуждаемых мер «объеме кары» или «мере суровости», равно как и о тождестве целей наказания и помещения лица в специальное воспитательное или учебно-воспитательное учреждение, не соответствуют действующему уголовному законодательству. В соответствии с ч.1 ст.90, 4.2 ст.92 УК РФ, целью применения рассматриваемых мер является исправление несовершеннолетнего, с той лишь разницей, что помещение в специальное учебно- воспитательное учреждение применяется к лицам, нуждающимся в особых условиях воспитания, обучения и требующим специального педагогического подхода. Цели наказания при его исполнении достигаются преимущественно путем принуждения, заключающегося в интенсивном подавлении девиантного поведения, породившего совершение общественно опасного деяния; цели же помещения лица в специальное учебно-воспитательное учреждение достигаются преимущественно путем убеждения, доведения до лица отрицательной оценки обществом его поведения. Принуждению отводится в данном случае не столь значительная роль: оно обязывает лицо сообразовывать свое поведение с установленными уголовным законом нормами поведения171. В-третьих, что самое главное, законодатель в ч.2 ст.92 УК РФ однозначно указывает необходимость применения данной меры как принудительной меры воспитательного воздействия. На наш взгляд, именно и только с такой позиции данная мера и должна рассматриваться.

Показательно, что в центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей в г. Курске, из которого впоследствии по решению суда несовершеннолетние направляются в названные выше учреждения, за последние 3 года поступило 436 несовершеннолетних, совершивших общественно опасные деяния, 215 из которых в возрасте 7-13 лет (табл. П 2.5).172 Более чем в 70% случаев — за систематическое совершение тяжких и особо тяжких преступлений, среди которых наиболее распространенным видом является хищение чужого имущества. Причем кража и грабеж имеют стабильно высокие показатели, несколько реже совершается разбой (табл. П 2.7); аналогичные показатели отмечаются и в других регионах страны1 2. При этом из общего числа малолетних в специальные воспитательные учреждения закрытого типа за последние 3 года было направлено лишь 14 человек.173 Как отмечают многие специалисты, в целом по России реализация потребностей в спецшколах и спецпрофучилищах закрытого типа удовлетворена только на 5-10%, а в отдельных регионах — и того менее174.

Сложившуюся в области ситуацию можно объяснить, во- первых, отсутствием соответствующих учреждений в ее пределах и соответственно высокими затратами на доставление несовершеннолетних в эти учреждения, зачастую находящиеся на значительном расстоянии от Курской области; во-вторых, отсутствием денежных средств в областном бюджете на оплату нахождения несовершеннолетних в таких учреждениях. Причем примерно половина всех специализированных учреждений до сих пор находятся на местном финансировании, в связи с чем в них принимают только несовершеннолетних правонарушителей из области, в которой находится данная спецшкола. Остальные учреждения, финансируемые из федерального бюджета, переполнены либо находятся в достаточно отдаленных от Курской области районах. И наконец, третьей причиной является специфика судопроизводства по делам о направлении несовершеннолетних в специализированные учреждения: судьи редко применяют эту меру, отдавая предпочтение родительскому надзору и предупреждению. Очевидно, что наличие перечисленных обстоятельств многократно снижает эффективность работы законодательного механизма при применении данной меры воспитательного воздействия.

Зачастую при применении к несовершеннолетнему в качестве принудительной меры воспитательного воздействия помещения его в специализированное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа складывается следующая ситуация: центры временного содержания несовершеннолетних правонарушителей, на которые возлагается исполнение приговора суда, в связи с отсутствием мест не могут в установленный законом 20-дневный срок обеспечить исполнение приговора и вынуждены просто отпускать несовершеннолетнего по истечении установленного срока пребывания в ЦВСНП. С точки зрения правозащитных организаций, подобные ситуации являются грубейшим нарушением прав ребенка, пренебрежением обязанностями по его воспитанию и исправлению175.

Рассмотренные проблемы не являются исключительными для Курской области; вопрос об увеличении количества (а во многих регионах — создания) специальных учебно-воспитательных учреждений является актуальным для большинства регионов страны 96. В масштабах государства следует обсудить и необходимость создания ювенальных судов как системы ювенальной юстиции. В настоящее время отдельные ее элементы действуют в Москве, Санкт- Петербурге, Ростовской, Нижегородской и Саратовской областях, планируется их создание еще в нескольких регионах (Камчатская область, республика Башкирия). Положительный результат функционирования ювенальных судов очевиден. Так, в г. Таганроге Ростовской области удельный вес несовершеннолетних, осужденных к лишению свободы, составляет 7,8% от общего числа; более чем в 30% случаев несовершеннолетние направляются в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа, а в 20,5% случаев применяются принудительные меры воспитательного воздействия1 1. Для сравнения, в целом по России приводятся следующие усредненные показатели: условное осуждение — 70- 75%, назначение наказания в виде лишения свободы — 20-24%; оставшийся процент составляют альтернативные наказания и меры воспитательного воздействия176.

Заслуживающим внимания представляется и предложение А.М. Рачковой по организации специальной службы социальнопсихологического сопровождения ювенальной юстиции177.

Для повышения эффективности механизма исправления лиц, не достигших 18-летнего возраста, совершивших общественно опасные деяния, путем применения к ним мер уголовно-правового воздействия, не связанных с назначением наказания, представляется необходимым создание системы ювенальных судов и совершенствование структуры специальных учебно-воспитательных учреждений с целью полноценного охвата всех регионов. Осуществление адекватного уголовно-правового подхода к достижению исправления малолетних или несовершеннолетних лиц, совершивших преступления, позволит предупредить деморализацию личности и формирование устойчивых противоправных установок. Необходимость совершенствования законодательства в исследуемой сфере представляется насущной.

Как отмечалось ранее, действующее уголовное законодательство предусматривает дифференцированный подход к определению возраста наступления уголовной ответственности. Так, ч.2 ст.20 УК РФ закрепляет исчерпывающий перечень деяний, за совершение которых лицо может быть привлечено к уголовной ответственности по достижении 14-летнего возраста. Составы преступлений, перечисленные в указанной норме, можно сгруппировать следующим образом: 1.

Преступления, связанные с физическим насилием или его угрозой: убийство (ст. 105 УК), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст.111 УК), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст.112 УК), изнасилование (ст. 131 УК), насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК). 2.

Преступления, связанные с завладением чужим имуществом: кража (ст.158 УК), грабеж (ст.161 УК), разбой (ст.162 УК), вымогательство (ст. 163 УК), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст.226 УК), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст.229 УК). 3.

Преступления, связанные с уничтожением или повреждением имущества: умышленное уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 167 УК), террористический акт (ст.205 УК), вандализм (ст.214 УК), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст.267 УК). 4.

Иные: похищение человека (ст. 126 УК), захват заложника (ст.206 УК), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст.207 УК), хулиганство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 213 УК).

При анализе приведенной выше классификации преступлений возникает ряд вопросов. С включением в ч.2 ст.20 УК РФ первой группы преступлений соглашается большинство ученых, в связи с тем, что она представлена деяниями, общественная опасность которых осознается в достаточно раннем возрасте. Некоторые ученые полагают, что данную группу необходимо дополнить такими составами, как посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст.277 УК РФ), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст.295 УК РФ), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст.317 УК РФ) 178. Сторонникам данной позиции можно возразить, что лицо в возрасте 13-15 лет не способно осознать повы- шенную общественную опасность своего деяния при совершении одного из указанных преступлений, охватывая сознанием лишь факт умышленного причинения (покушения на причинение) лицу смерти. Аналогичным образом, при хищении предмета, имеющего особую историческую ценность, путём кражи, лицо, не достигшее 16 лет, не может нести ответственность за более тяжкое преступление, предусмотренное специальной нормой (ст. 164 УК РФ), и привлекается к ответственности по общей норме (ст. 158 УК РФ) 201. Поэтому действия несовершеннолетнего в случае совершения деяний, предусмотренных ст.277, 295, 317 УК РФ, должны квалифицироваться как убийство с отягчающими обстоятельствами (ч. 2 ст. 105 УК РФ) или покушение на него, что будет в полной мере отражать отношение несовершеннолетнего к совершенному им деянию.

Что касается преступлений, выделенных нами во вторую группу, вызывает сомнение обоснованность включения в ч.2 ст.20 УК, наряду с «обычными» хищениями, хищения либо вымогательства оружия, взрывчатых веществ или наркотических средств (психотропных веществ). Данные составы выведены законодателем за рамки преступлений против собственности, так как основными их объектами являются общественная безопасность и здоровье населения, Лицо, не достигшее 16 лет, совершая одно из указанных выше деяний, не осознает социальной значимости своих действий, расценивая их как завладение соответственно оружием, наркотическими средствами и др., совершенное противоправным способом. Понимание того, что в данном случае общественная опасность совершаемого им деяния выше, чем в случае совершения хищения иных предметов, у лица моложе 16 лет, по нашему мнению, отсутствует. По всей видимости, в основу включения этих составов в перечень 4.2 ст.20 УК РФ положена аналогия объективной стороны указанных составов иным названным в нем формам хищения. Однако определяющим признаком при квалификации деяний по рассматриваемым составам является основной объект посягательства, а не сходный с другими формами хищения характер деяний.

По указанным выше причинам мы не можем согласиться с мнением некоторых авторов, считающих необходимым установле ние уголовной ответственности с четырнадцати лет за деяния, предусмотренные ст.221 УК РФ («Хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ»)179; еще одним веским доводом против включения в 4.2 ст.20 УК РФ указанной статьи является то, что сведения о совершении лицами, не достигшими 16 лет, указанного деяния отсутствуют. В любом случае представляется целесообразным установление уголовной ответственности за перечисленные составы преступлений только с 16 лет; в случае совершения указанных деяний лицами, достигшими 14, но не достигшими 16 лет, их надлежит квалифицировать по соответствующим статьям преступлений против собственности.

Аналогичную ситуацию можно отметить и при анализе третьей группы преступлений рассматриваемого перечня. Ученые подвергают сомнению целесообразность отнесения к данной группе практически всех деяний. В частности, А.П. Козлов считает нецелесообразным привлечение лиц, не достигших 16-летнего возраста, к ответственности за совершение терроризма, вандализма и приведения в негодность транспортных средств и путей сообщения к уголовной ответственности за преступления против собственности, в силу того, что объекты посягательства, предусмотренные диспозициями ст.205, 214,267 УК РФ, недоступны для осознания лицами младше 16 лет180.

С приведенной точкой зрения трудно согласиться по нескольким основаниям. Во-первых, осознание лицом объекта преступления неравнозначно пониманию социальной значимости совершаемых им действий. «Субъект умышленного преступления может не знать точно, на какой непосредственный объект посягает его деяние, но должен осознавать, что причиняет вред определенным охраняемым уголовным законом интересам личности, общества или государства»181. Поэтому тот факт, что лицо в возрасте до 16 лет не осознавало общественной опасности совершаемых им действий, отнюдь не следует из непонимания им особенностей объекта посягательства. Во-вторых, в силу специфики объектов рассматриваемых преступлений они, как следует из предложенной нами классификации, зачастую связаны с посягательством на чужое имущество, однако не ограничиваются им и не могут быть к нему сведены. Так, основным объектом террористического акта выступает общественная безопасность, дополнительным — жизнь, здоровье, имущественные или иные интересы людей. Основной объект приведения в негодность транспортных средств и путей сообщения — безопасность движения или эксплуатации транспортных средств, факультативные — здоровье, отношения собственности. Дополнительным объектом в квалифицированных составах рассматриваемых деяний выступает жизнь человека. Кроме того, терроризм является особо тяжким преступлением, и сущность уголовноправового запрета в отношении его совершения осознается, благодаря СМИ, даже малолетними. Другое дело, что случаи совершения террористических актов с участием несовершеннолетних единичны, однако и они должны подвергаться адекватной правовой оценке.

л Автор, на наш взгляд, допускает некоторое противоречие, с одной стороны, утверждая, что вандализм (осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах) не осознается лицом, не достигшим 16 лет, а с другой стороны — указывая, что «уничтожение или повреждение имущества как социально вредное поведение осознаваемо человеком с самого раннего возраста»205. Довод же о том, что вандализм является преступлением небольшой степени тяжести, не является основанием для декриминализации данного деяния применительно к лицам, не достигшим 16 лет.

Что касается приведения в негодность транспортных средств или путей сообщения, то мнение о необоснованности его включения в 4.2 ст.20 УК РФ разделяется многими учеными. Так, А.А. Пергатая пишет: «Вызывает сомнение целесообразность введения ответственности 14-летних за неосторожное деяние (имеется в виду 4.2 и 3 ст.267)»182. Данная позиция представляется непоследовательной, так как состав ч.1 ст.267 УК также является материальным, с двойной формой вины, и подлежит применению только в том случае, если указанное деяние повлекло неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью человека или крупного ущерба. Иных, помимо рассматриваемой нормы, неосторожных деяний ч.2 ст.20 УК РФ не предусматривает, ибо, как неоднократно указывали специалисты в сфере уголовного права и подтверждали исследователи в области психологии, возрастные особенности подростков «объективно препятствуют возможности предвидения тех или иных общественно опасных последствий во всех случаях многообразных жизненных ситуаций»183. Приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения относится к числу тех преступлений, при совершении которых «несовершеннолетние, осознавая фактическое содержание совершаемого ими деяния, достаточно поверхностно осознают социальное значение указанных действий»184. Учитывая, что за все остальные неосторожные деяния уголовная ответственность наступает с 16 лет, представляется целесообразным исключить ст.267 УК из ч.2 ст.20 УК РФ.

Стоит отметить, что сходное с рассмотренным нами по характеру деяние — умышленное уничтожение или повреждение имущества — вменяется в вину лицам в возрасте от 14 до 16 лет только при наличии отягчающих обстоятельств (ч.2 ст. 167 УК РФ). В то же время, если лицо, достигшее 14-летнего возраста, признается законодателем способным осознавать общественную опасность «тех же деяний», совершенных из хулиганских побуждений, общественно опасным способом или повлекших тяжкие последствия, с равной вероятностью оно должно осознавать и опасность умышленного уничтожения или повреждения имущества при отсутствии квалифицирующих признаков (ч.1 ст. 167 УК РФ). Приведем при мер. Ш., в возрасте 14 лет, совместно с Б., в возрасте 12 лет, совершили умышленное уничтожение чужого имущества (дачного домика), повлекшее причинение значительного ущерба, путем поджога. В связи с недостижением Б. возраста наступления уголовной ответственности уголовное преследование в отношении него было прекращено. В отношении Ш. суд, основываясь на материалах дела, сделал вывод, что во время совершения преступления последний полностью ориентировался в окружающем, его действия носили целенаправленный характер, он мог в полной мере осознавать общественную опасность своих действий и руководить ими. Квалифицируя действия Ш. по ч.2 ст. 167 УК РФ, суд исходил из того, что подсудимый умышленно и полностью истребил не принадлежащее ему имущество, выведя его из хозяйственного оборота посредством сожжения185.

Существующая ситуация противоречит логике закона: лицо, достигшее 14 лет, несет уголовную ответственность за порчу имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах (ст.214 УК РФ), однако в случае повреждения имущества, повлекшего значительный ущерб (согласно прим. к ст. 158 УК РФ — не менее 2500 руб.) (ст. 167 УК РФ), — только в том случае, если указанные деяния совершены из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом либо повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч.2). На наш взгляд, уголовная ответственность за совершение деяния, предусмотренного ч.1 ст. 167 УК РФ, также должна быть установлена с 14-летнего возраста.

Заслуживает упоминания предложение А.П. Козлова об исключении из четвертой группы составов ч.2 ст.20 УК РФ захвата заложника, так как, «во-первых, лица в возрасте до 16 лет еще не осознают опасности посягательства на общественную безопасность, во-вторых, достаточно посмотреть на обязательные цели данного вида преступления — понуждение государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия — как становится очевидным парадоксальный подход законодателя к формированию возраста субъекта захвата заложника, поскольку трудно представить себе 14-летнего, диктующего свою волю государству с пониманием подобного; в-третьих, введенный в уголовный закон РСФСР в 1987 г. анализируемый вид преступления изначально был наказуем с 16 лет, что полностью соответствовало юридической природе и сущности его»210.

Мы не можем согласиться с приведенным мнением по ряду причин. Во-первых, «парадоксальный подход законодателя. » — не что иное как argumentum ad ignorantiam. Необоснованно сужая в своем примере объективную сторону рассматриваемого деяния, автор предпочел указать на маловероятность навязывания 14-летним лицом своей воли государству. При этом упущенной из виду, однако, имеющей место на практике является ситуация, когда несовершеннолетний совершает захват заложника с целью понуждения организации или гражданина к передаче денежных средств или иных материальных ценностей. Во-вторых, представляется неосновательным повышение возраста ответственности за совершение данного преступления до 16 лет потому, что изначально такой возрастной порог уголовной ответственности устанавливался в советском законодательстве. В данной ситуации необходимо учитывать особенности психического развития современных подростков, распространенность совершения данного деяния в целом, доступность информации о его социальной значимости и способность несовершеннолетнего к осознанию его общественной опасности.

Еще одним примером непоследовательности законодателя при установлении уголовной ответственности лиц в возрасте от 14 до 16 лет является принцип формулирования уголовной ответственности за совершение хулиганства. Вполне объяснимо, почему в том виде, в котором диспозиция ч.1 ст.213 УК РФ существовала изначально («хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества»), законодатель не счел целесообразным вменение данного преступления в вину лицам, достигшим 14 лет. Несовершеннолетние, не достигшие 16-летнего возраста, подлежали уголовной ответственности за совершение данного деяния, сопряженного с сопротивлением представителю власти, в группе или с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Тем не менее после внесения в рассматриваемую статью изменений Федеральным законом от 08.12.2003 г. №162-ФЗ такой квалифицирующий признак, как применение оружия, был включен в качестве альтернативного в основной состав хулиганства, а само деяние — отнесено к числу преступлений средней тяжести, то есть законодатель фактически исключил основной состав хулиганства. Последовавшими изменениями из ч.2 ст.20 УК РФ исключена ч.З ст.213 УК РФ без учета того, что в норме, подвергшейся редактированию, остались оба ранее вменяемых в вину лицам в возрасте от 14 до 16 лет состава, и оснований для невменения хулиганства с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, не появилось. Федеральным законом от 24.07.2007 г. №211-ФЗ основной состав рассматриваемого деяния дополнен альтернативным признаком — «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой- либо социальной группы».

ц На наш взгляд, лицо в возрасте 14 лет способно осознавать совершение любого из действий, предусмотренных ч.1 ст.213 УК РФ. Более того, как логично рассуждает А.П. Козлов, квалифицированный состав хулиганства — это хулиганство плюс отягчающие обстоятельства — законодатель в ч.2 ст.213 УК прямо указывает на «то же деяние», и неосознание лицом основного состава хулиганства исключает возможность привлечения к ответственности за квалифицированный состав хулиганства211. Отметим, что из этой очевидной посылки автор делает вывод, прямо противоположный нашему: о необходимости исключения уголовной ответственности для лиц, не достигших 16-летнего возраста, по ст.213 УК РФ.

Анализ уголовного закона показывает, что криминализация тех или иных деяний в отношении лиц, достигших 14 лет, осуществляется не всегда последовательно и обоснованно. Так, в соответствии с ч.З ст. 17 УК РФ, лицо, достигшее 16-летнего возраста, совершившее уголовно наказуемое деяние при наличии признаков привилегированного состава, подлежит ответственности за преступление с привилегированным составом. Совокупный анализ ч.З ст. 17 и 4.1, 2 ст.20 УК РФ показывает, что, если такая ситуация возникает до момента достижения лицом 16-летнего возраста, несовершеннолетний подлежит уголовной ответственности на общем основании даже при наличии привилегированного состава. Например, за привилегированные виды убийства (ст. 106-108 УК РФ) уголовная ответственность наступает лишь с 16-летнего возраста, тогда как за простое убийство (ч.І ст. 105 УК РФ) — с 14 лет.

Рассмотрим сложившуюся ситуацию на примере ст. 106 УК РФ. Убийство матерью новорожденного ребенка является специальным составом в ряду преступлений против жизни и отражает специфику субъекта преступления. В последние годы среди рожениц более 80% составляют молодые женщины, которые рожают впервые, и отнюдь не редки случаи, когда роженицами оказываются 14-15- летние. По мнению психологов, родовой акт, как и сама беременность, отражается на нервной и сосудистой системах женщины, и зачастую приводит к изменениям психики, хотя и не имеющим характера патологии, однако ослабляющим возможность в полной мере осознавать общественную опасность своих действий и руководить ими. Спровоцировать возникновение психотравмирующей ситуации может и тот факт, что в указанном возрасте молодая мать не имеет собственного заработка, своего жилья, в большинстве случаев — постоянного партнера, и не может рассчитывать на поддержку со стороны близких людей, опасаясь крайне негативной реакции с их стороны.

После родов могут возникать и психические расстройства, не исключающие вменяемости, — так называемые послеродовые психозы: эндогенные органические заболевания (маниакально-депрессивный психоз, шизофрения), спровоцированные беременностью и родами. Убийство ребенка женщиной вследствие наличия у нее психического расстройства, не исключающего вменяемости, также охватывается диспозицией ст. 106 УК РФ.

Отдельными учеными высказана точка зрения, в соответствии с которой недостижение матерью возрастного порога, указанного ?в ч.1

ст.20 УК РФ, исключает уголовную ответственность186. В данном случае можно возразить следующее. При конкуренции общей (ст. 105 УК РФ) и специальной (ст. 106 УК РФ) норм применяется специальная норма (ч.З ст. 17 УК РФ). В целом судебная практика исходит из следующего: если ввиду недостижения возраста наступления уголовной ответственности лицо не может быть привлечено к ответственности по специальной норме, для квалификации применяется общая норма187.Таким образом, если мать в возрасте 14-15 лет убивает своего новорожденного ребенка, виновную следует привлекать к ответственности по п. «в» 4.2 ст. 105 УК РФ, заметим, — по квалифицированному составу. Естественно, что в рассмотренной нами ситуации грубо нарушается принцип равенства граждан перед законом.

В отношении составов, предусмотренных ст. 107 и 108 УК РФ, следует отметить следующее. У большинства несовершеннолетних в силу незавершенности процессов формирования психики имеет место дисбаланс сил возбуждения и торможения и, как следствие, повышенная возбудимость, вследствие которой чрезвычайно высока возможность возникновения аффектированных состояний, характеризующихся значительными изменениями сознания, нарушением контроля за действиями. Как показывают исследования, 16%: убийств в состоянии аффекта совершается несовершеннолетними, из них 6% — подростками, не достигшими 16-летнего возраста188. В России ежегодно совершается около 3 тысяч убийств не достигших совершеннолетия граждан, а в целом потерпевшими от преступных посягательств становятся более 100 тысяч несовершеннолетних. В последнее время это число стремительно увеличивается (табл. П 1.3, табл. П 2.1). Поэтому у рассматриваемой категории лиц есть все основания опасаться посягательств на их права и законные интересы. В состоянии необходимой обороны имеет место колоссальная нагрузка на психику и необходимость быстрого принятия решений. В силу недостаточности жизненного опыта ими зачастую не осознается до конца ни момент окончания посягательства, ни несоразмерность нападению выбранного ими средства или метода защиты. Тем не менее в отношении несовершеннолетнего, не достигшего 16 лет, перечисленные особенности не учитываются при квалификации совершенного им деяния в силу того, что лицо не достигло возраста, необходимого для вменения деяния с привилегированным составом.

На наш взгляд, изложенная проблема должна быть разрешена, так как она противоречит особому статусу несовершеннолетних в уголовном законе. За совершение одного и того же деяния несовершеннолетний может быть подвергнут такому же строгому наказанию, как и совершеннолетнее лицо. Несправедливость такого подхода неоднократно отмечалась правоведами189. Лопашен- ко Н.А. справедливо указывает, что ситуация равенства 15-летнего и совершеннолетнего лиц в принципе невозможна190, так как по отношению к несовершеннолетним уголовным законом установлены особые правила назначения наказания (снижены пределы наказания), существует возможность применения принудительных мер воспитательного характера и др. Это означает, что за совершение, например, убийства (ст. 105 УК РФ) суд назначит несовершеннолетнему менее строгое наказание, чем взрослому. В то же время, если совершается деяние с привилегированным составом, лицо, достигшее 16 лет, привлекается к ответственности по соответствующей норме, а в возрасте 14-15 лет — по общей норме (например, ст. 105 и ст.106 УК РФ), несмотря на идентичность признаков совершенного деяния. В таких случаях не соблюдаются принципы равенства и справедливости.

Представляется, что в ч.2 ст.20 УК РФ необходимо внести изменения, которые бы разрешали эту проблему. При этом можно предложить два варианта. Первый — добавить в перечень статей, указанных ч.2 ст.20 УК РФ, привилегированными составами (ст.106-108, 113, 114 УК РФ). Напомним, что в соответствии со ст. 10 УК РСФСР 1960 г. за перечисленные преступления, за исключением состава, предусмотренного ст. 106 УК РФ, предусматривалась уголовная ответственность с 14 лет. Второй вариант — дополнить ст. 20 УК РФ нормой, предусматривающей уголовную ответственность несовершеннолетних, достигших 14, но не достигших 16-летнего возраста, по статье с привилегированным составом, при соблюдении двух условий: наличия признаков привилегированного состава в совершенном общественно опасном деянии и присутствия общей нормы в 4.2 ст. 20 УК РФ.

Второй путь выглядит более простым, однако, на наш взгляд, в такой редакции перечень ч.2 ст. 20 УК РФ потеряет очень важные качества — закрытость и исчерпанность, исключающие расширительное толкование уголовного закона. Конечно, перечень статей, за которые уголовная ответственность наступает с 14-летнего возраста, в УК РФ и без того велик (по сравнению с уголовными кодексами стран СНГ и Балтии он — самый большой). Представляется тем не менее, что его расширение за счет привилегированных составов устранит рассматриваемый пробел в регламентации возрас- та наступления уголовной ответственности и позволит избежать произвольного толкования перечня, что вероятно при выборе второго варианта.

Таким образом, на наш взгляд, перечень составов преступлений, перечисленных в 4.2 ст.20 УК РФ, уголовная ответственность за которые наступает с 14-летнего возраста, должен быть подвергнут изменению за счет исключения таких деяний, как: хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст.226 УК РФ), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст.229 УК РФ), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст.267 УК РФ), и, напротив, добавления нескольких составов (ч.1 ст. 167, ч.1 ст.213, ст.106-108, ИЗ, 114 УК РФ). Такой подход более последовательно выражает современную тенденцию гуманизации всего уголовного законодательства, в том числе в отношении несовершеннолетних. В свое время Г.М. Миньковский справедливо указывал на необходимость обязательного учета при реализации требований уголовной политики задач общей уголовно-правовой превенции, обеспечения охраны личных и общественных, а также государственных интересов от преступных посягательств, а также цели реального исправления преступника191.

Двигаясь далее по «шкале» возраста в соответствии с применяемой педагогами и психологами возрастной периодизацией192, необходимо обратить внимание на старший школьный возраст. С достижением 16 лет уголовный закон связывает наступление уголовной ответственности в общем порядке. В отношении несовершеннолетних, достигших шестнадцатилетнего возраста, законодателем установлена презумпция достаточной психической зрелости, позволяющей им осознанно выбирать тот или иной вариант поведения, исходя из собственных суждений и моральных взглядов. В возрасте 16-17 лет становится особенно заметным рост сознания и самосознания, расширяется сфера осознаваемого; параллельно происходит углубление существующих знаний; окончательно формируется словесно-логическое мышление193. «Юноша обнаруживает гораздо большую зрелость и самостоятельность в своих оценках и самооценках, нежели подросток. Он достаточно четко формулирует обобщенные критерии моральных и иных оценок, выясняя связь данного частного случая или поступка с общими чертами личности»194.

В этот период на фоне формирующегося мировоззрения, политической сознательности и накопления социального опыта, в результате непосредственного ознакомления с правовыми явлениями, широкого пользования средствами массовой информации, действия иных социальных факторов складывается правосознание как составная часть индивидуального сознания. С позиций психологов, 16-летний подросток способен подходить к выбору целей и способа действия, учитывая его последствия для себя и окружающих, осознавать причинно-следственные зависимости различных вари-

антов поведения, принимать решение о выборе соответствующего варианта195.

Вместе с тем следует учитывать, что несовершеннолетние раннего юношеского возраста пребывают в состоянии поиска своего места в жизни, их развитие и социальное формирование предельно динамично и не во всем приобретает черты стабильности и законченности. Между знаниями, интеллектуальным ростом и социально-нравственным уровнем лиц, достигших 16 лет, существует заметное различие. В силу изложенного выше признание несовершеннолетних юношеского возраста полностью вменяемыми, «уголовно совершеннолетними» нельзя расценивать как уравнение их со взрослыми196.

Следует отметить, что ряд норм Особенной части УК РФ содержит прямое указание на достижение лицом 18 лет как обязательный признак субъекта преступления. Так называемый «повышенный возраст наступления уголовной ответственности» прямо указан в диспозициях ст.134, 135, 150, 151, ч.2 ст.157, п. «в» ч.2 ст.228.1, ст.242.1 УК РФ.

Отдельные авторы не соглашаются с законодателем относительно установления в указанных нормах повышенного возраста. Так, Н.Г. Иванов полагает, что по ст. 150 УК РФ возможно привлечение к уголовной ответственности эмансипированных несовершеннолетних, достигших возраста наступления ответственности2 3. В то же время, как справедливо отмечает А.Б. Попов, признание лица эмансипированным означает лишь возможность вступать в гражданско-правовые отношения и полностью нести ответственность в случае причинения вреда. В уголовном праве эмансипация дает основу для привлечения к ответственности только за деяния, которые могут быть совершены эмансипированным несовершеннолетним 24.

По мнению Ю.Е. Пудовочкина и А.Б. Попова, родители несовершеннолетнего и лица, профессионально занимающиеся воспитанием детей, совершившие преступление, предусмотренное ст. 150 УК РФ, могут быть привлечены к уголовной ответственности вне

зависимости от того, достигли ли они сами совершеннолетия . Козлов А.П., разделяя высказанную точку зрения, говорит только о родителях несовершеннолетних197. С подобной позицией трудно согласиться. Во-первых, предложение ужесточить уголовную ответственность при наличии соответствующего статуса субъекта преступления в случае его реализации на практике явилось бы грубым нарушением принципов вины и равенства граждан перед законом. Во-вторых, авторы указывают на родителей несовершеннолетнего; в соответствии с ч.1 ст.87 УК РФ, несовершеннолетними являются лица, достигшие 14, но не достигшие 18 лет. Соответственно родители лица в возрасте от 14 до 18 лет не могут сами являться несовершеннолетними, в силу неспособности к деторождению в течение первого десятилетия жизни. В-третьих, для профессионального занятия воспитанием детей необходимо получение высшего образования, что требует определенных затрат времени и обусловливает фактическую невозможность занятия указанной деятельностью до достижения совершеннолетия. Нельзя рассматривать как профессиональную деятельность работу девушки няней по окончании 9 классов общеобразовательной школы. В-четвертых, общественная опасность деяния, предусмотренного ст. 150 УК РФ, заключается именно в том, что деморализующее воздействие на лицо, не достигшее совершеннолетия, оказывает полноправный участник общественных отношений, в полной мере наделенный право- и дееспособностью. Особенностями личности в период малолетства и несовершеннолетия являются несформированность собственных убеждений и системы ценностей, излишняя эмоциональность, стремление к общению со старшими по возрасту, повышенная внушаемость и доверие к лицам, пользующимся у них авторитетом, неустойчивость перед провокациями. Именно эти качества используются взрослым для вовлечения в совершение общественно опасного деяния лица, не достигшего совершеннолетия. Совершеннолетний осознает, что своими действиями оказывает деморализующее влияние на личность подростка, посягает на общественные отношения в сфере нормального нравственного развития, воспитания и формирования социально полезных установок у лица, не достигшего совершеннолетия, и желает наступления последствий в виде возникновения у последнего желания совершить общественно опасное деяние. В ином случае, когда аналогичные действия осуществляются лицом, не достигшим 18 лет, говорить о совершении им посягательства на указанные общественные отношения представляется неверным, ибо такое посягательство может (по логике закона) осуществляться лишь «извне» — совершеннолетним лицом: в противном случае следует признать, что, самостоятельно совершая преступление, лицо в возрасте до 18 лет должно нести повышенную ответственность за совершение посягательства на общественные отношения в сфере нормального развития и воспитания несовершеннолетних и малолетних лиц. Сказанное в равной мере справедливо применительно ко всем перечисленным выше составам.

— « Отдельные авторы считают целесообразным исключение уголовной ответственности несовершеннолетних от 16 до 18 лет в случаях, «когда субъектами преступления не могут быть лица, не достигшие восемнадцати лет»198. В частности, к ним могут быть отнесены преступления против военной службы, фальсификация итогов голосования или документов референдума, вынесение заведомо неправосудного приговора, решения или иного судебного акта и т.д. Однако несовершеннолетнее лицо в принципе не может совершить подобное деяние, поскольку «такого рода деятельность его правосубъектностью не охватывается»199. Некоторые преступления, например, предусмотренные ст. 299, 305, 307 УК РФ, объективно не могут быть совершены лицом и сразу по достижении им 18 лет. Соответственно предложение по установлению 18-летнего минимального возраста наступления уголовной ответственности за отдельные преступления, например ст. 140, 285, 305 УК РФ200, можно оценить как нецелесообразное.

На наш взгляд, говорить об установлении законодателем повышенного возраста наступления уголовной ответственности следует только в случае, когда есть прямое указание на достижение такого возраста в соответствующей норме. Поэтому мы не можем согласиться с позицией авторов, рассматривающих возраст как признак специального субъекта преступления и полагающих возможным его установление исходя из смысла уголовно-правовой нормы201. Рассуждая подобным образом, следовало бы выделить 21-летний возраст для должностных преступлений (в соответствии с законодательством РФ о государственной службе, для занятия должности в подавляющем большинстве случаев требуется наличие высшего образования); 25-летний возрастной «ценз» для занятия судейской должности и т.д. Статья 19 УК РФ прямо указывает, что возраст наступления уголовной ответственности должен устанавливаться непосредственно Уголовным кодексом, а не нормативными правовыми актами иных отраслей действующего законодательства.

Как обоснованно отмечает И.Б. Колчевский, «нормы об ответственности военнослужащих, государственных служащих, судей не содержат указаний на возраст субъекта, обязательно равный или превышающий 18 или 25 лет у судей. В этих случаях законодатель указал не на возраст, а на признак статуса исполнителя преступления. Такие признаки (семейно-родственные отношения, служебное положение, гражданство и пр.) именуются признаками «специального субъекта»»202. Аналогичную позицию занимает и

В.В. Устименко, считая, что отнесение 18-летнего возраста к числу признаков специального субъекта преступления «ничем не обосновано и противоречит учению о субъекте преступления»203.

Установление уголовной ответственности, например, за совершение преступлений против установленного порядка прохождения военной службы произведено безотносительно к тому, в каком возрасте, в соответствии с Федеральным законом «О воинской обязанности и военной службе»204, гражданин подлежит призыву на военную службу. В связи с этим представляется неосновательной точка зрения, изложенная Т.О. Кошаевой: «Для признания лица виновным в совершении данного преступления (ч.1 ст.305 УК РФ. — А.Б.), несмотря на предписания ст.20 УК РФ, необходимо наличие возрастного критерия, так как должность судей предполагает по закону различный возраст, а именно: 25 лет — для судей низшего звена, 30 лет — для вышестоящих судов и 35 лет — для судей Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. Таким образом, признаками специального субъекта преступления, предусмотренного ст.305 УК РФ, является должностное положение

Заслуживает внимания тот факт, что 18-летний возраст также не означает наступления уголовной ответственности в полной мере. В соответствии со ст.96 УК РФ, в исключительных случаях к лицам в возрасте от 18 до 20 лет, с учетом характера совершенного деяния и личности виновного, могут быть применены положения главы 14, за исключением помещения их в специальное воспитательное или учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием либо воспитательную колонию. Оценка возможности применения положений гл. 14 к лицам в возрасте от 18 до 20 лет осуществляется судом при анализе всех обстоятельств дела — не только личности подсудимого, но и характера совершенного преступления. Следует, однако, отметить, что данная норма судьями применяется крайне редко.

Таким образом, с учетом предлагаемых нами изменений уголовного законодательства, система дифференциации возраста наступления уголовной ответственности может выглядеть следующим образом: 1)

11 лет — исключительный возраст ответственности, установленный за совершение строго определенного круга деяний, осознаваемых лицами в указанном возрасте; 2)

14 лет — пониженный специальный возраст — за совершение преступлений, перечень которых закреплен в 4.2 ст.20 УК РФ; 3)

16 лет — общий возраст наступления уголовной ответственности; 4)

18 лет — повышенный специальный возраст, факт достижения которого необходим для привлечения к уголовной ответственности за совершение тех деяний, в диспозиции которых прямо закреплен признак совершеннолетия. 2.3.

lawbook.online

Смотрите так же:

  • Статья 2002 ук рф Статья 2002 ук рф Центр содействия реформе уголовного правосудия УК РФ (в редакции от 8.12.03) УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 24 мая 1996 года 5 июня 1996 года (в ред. Федеральных законов от 27.05.98 N 77-ФЗ, от 25.06.98 N […]
  • Размер минимальной пенсии по старости в ростовской области в 2018 году Минимальный размер пенсии в Ростовской области в 2018 По информации ПФР, такого понятия, как “минимальная пенсия (далее также – пособие)”, равно, как и “максимальная”, попросту не существует. Каждому пенсионеру, в зависимости от […]
  • Федеральный закон от 2 июля 2013 года n 185-фз Федеральный закон от 2 июля 2013 г. N 185-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов (отдельных положений законодательных актов) Российской Федерации в […]
  • Волженкин бВ преступление в сфере экономической деятельности § 1. Понятие преступлений в сфере экономической деятельности Преступления в сфере экономической деятельности - это совершенные виновно общественно опасные деяния, которые причиняют ущерб или создают реальную возможность причинения ущерба […]
  • П43 приказа 185 Приказ МВД РФ от 2 марта 2009 г. N 185 "Об утверждении Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации исполнения государственной функции по контролю и надзору за соблюдением участниками дорожного движения […]
  • Закон 403-фз от 28122010 ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ от 28 декабря 2010 года №403-ФЗ О Следственном комитете Российской Федерации (В редакции Федеральных законов Российской Федерации от 19.07.2011 г. №247-ФЗ (вступ. в силу 01.01.2012 г.), 08.11.2011 г. […]

Обсуждение закрыто.