Судебные решения по гражданским делам 2018

Первый в 2018 году обзор практики Верховного Суда

Весна нынче поздняя. Вот и первый обзор судебной практики Верховного Суда за 2018 год появился лишь в конце марта (утверждён Президиумом ВС РФ 28.03.2018), как робкий подснежник. Цветок, впрочем, вышел славный: яркий, привлекательный. И открывается правильно – не чем-нибудь кроваво-красным из уголовного права, а материалами Судебной коллегии по гражданским делам. Как заправский натуралист, беру лупу и начинаю разглядывать узоры на лепестках.

Узор 1, прямоугольный: парковочный вопрос только испортил их

Определение № 5-КГ16-230 примечательно отнюдь не своей редкостью или экзотичностью. Как раз наоборот: это дело возникло из настолько обыденной житейской ситуации, что нечто подобное может коснуться если не каждого, то очень и очень многих. Соседи в многоквартирном доме, управляемом жилищным кооперативом, перессорились из-за парковочных мест. Обиженная гражданка, которую с формулировкой «за нарушение правил парковки» буквально выставили из сообщества автовладельцев и, соответственно, её машину — с огороженной придомовой парковки, ожидаемо пошла в суд отстаивать свои права на пользование придомовой территорией. В конце концов, она не только автовладелец, но и собственник квартиры – а значит, может пользоваться земельным участком наравне с остальными. Суды нижестоящих инстанций ей отказали со ссылкой на решения общего собрания автовладельцев. Верховный Суд, однако, разъяснил, что гражданские права и обязанности возникают из решений собраний в случаях, предусмотренных законом. Особенно – гражданские права и обязанности третьих лиц, не участвовавших в собрании и не принимавших соответствующих решений. В законе же упоминания об общем собрании автовладельцев нет:

«Исчерпывающий перечень органов управления жилищного кооператива … содержится в ст. 115 ЖК РФ.

Общее собрание автовладельцев в названном перечне не указано, в связи с чем решение общего собрания автовладельцев не может быть квалифицировано в качестве влекущего гражданско-правовые последствия решения органа жилищно-строительного кооператива как органа, управомоченного законом на принятие решения, влекущего указанные последствия».

Понятно, что данное обоснование – формальное. Но за ним ясно прослеживается истинная логика: никакая частная группа не может навязывать свои решения всей общности, ущемляя тем самым права лиц, не входящих в эту группу. В противном случае, на газоны нельзя будет ступать по решению местного клуба собаководов, а беседка во дворе станет недоступной для детей согласно протоколу конференции общества анонимных алкоголиков. И в этой связи совершенно не имеет значения, на самом ли деле истец криво паркуется, или это навет.

Узор 2, запутанный: а мы пойдём другим путём

В определении № 32-КГ17-23 с крыши многоквартирного дома упал кусок шифера – и, по закону подлости, на машину. Суд, естественно, взыскал сумму ущерба с управляющей организации. Но: управляющей организацией оказалось муниципальное унитарное предприятие. И денег у него не было. Суд, однако, был умудрён опытом и всё предвидел: в решении было указано, что при недостаточности у ответчика денежных средств взыскание следует производить с администрации муниципального образования. Именно это Верховный Суд и не устроило. Ведь в статье 113 ГК РФ русским языком сказано:

«Собственник имущества унитарного предприятия, за исключением собственника имущества казенного предприятия, не отвечает по обязательствам своего унитарного предприятия».

Предприятие не казённое? Не казённое. Значит, отец за сына не ответчик – к муниципальному образованию претензий быть не может. Ждите, когда у МУПа появятся деньги. Или банкротьте МУП:

«Для привлечения администрации муниципального образования к субсидиарной ответственности в материалах дела должны быть доказательства того, что муниципальное предприятие является несостоятельным (банкротом) и несостоятельность (банкротство) вызвана собственником этого имущества».

Лично мне напоминает диалог из старого анекдота:

— Папа, хочу замуж за принца!

– Чего? (крутит пальцем у виска)

– Ладно… (вздыхает). Пойдём длинным путём. Привези мне, тятенька, цветочек аленький…

Особенно длинным путь становится в случае, если минимально необходимой суммы долга для принятия заявления о банкротстве не набирается. Сколько времени придётся «копить» проценты за неисполнение судебного решения, чтобы набежало 300 000, если взысканная сумма за повреждение машины составляет тысяч тридцать? У кого хорошо с математикой, решите задачку!

Узор 3, повторяющийся: «я знал одно семейство — всех их звали Буратино»

Определение № 53-КГ17-12 вынесено по достаточно яркому делу, которое уже привлекало моё внимание. Два благотворительных фонда с одинаковыми направлениями деятельности и одинаковыми названиями не поделили это самое название. Тот из фондов, который был зарегистрирован раньше, обратился в суд с иском «о запрете использования словосочетания в наименовании некоммерческой организации, полагая, что действиями ответчика нарушено исключительное право истца на наименование». Заглянув в Гражданский кодекс, судьи в нижестоящих инстанциях развели руками: нет такого объекта и такого исключительного права! Ни в части четвёртой, ни в статье 128 ГК РФ право некоммерческой организации на наименование не фигурирует. (Сразу вспоминаются недавние выводы судов насчёт невозможности включения биткоинов и прочих подобных «цифровых активов» в конкурсную массу – потому что их в списке объектов гражданских прав в статье 128 ГК РФ нет!)

Верховный Суд, однако, пошёл по пути классической цивилистики. Если нечто представляет собой принадлежащую лицу ценность, благо, то защита этому благу должна предоставляться вне зависимости от того, названо оно прямо в кодексе или нет. Вообще, средство индивидуализации некоммерческой организации – нисколько не меньшая ценность, чем фирменное наименование коммерческой, и распространение норм Гражданского кодекса о средствах индивидуализации юридических лиц только на «фирму», с моей точки зрения, сегодня – некоторый архаизм, дань традиции, которая себя изжила. Сейчас это в общем-то признано, и положение об исключительном праве на наименование некоммерческой организации достаточно чётко сформулировано в Федеральном законе «О некоммерческих организациях» (п.1.1. ст.4): «Некоммерческая организация, наименование которой зарегистрировано в установленном порядке, имеет исключительное право его использования». Отсюда — полшага до вывода Судебной коллегии по гражданским делам:

«Наличие уникального наименования является неимущественным гражданским правом некоммерческой организации».

Оставим лингвистам «наличие наименования» как право – главное, суть-то понятна. И вывод однозначен:

«Само по себе то обстоятельство, что наименование некоммерческой организации не является результатом интеллектуальной деятельности, не лишает некоммерческую организацию предусмотренного Законом о некоммерческих организациях исключительного права на такое наименование и возможности судебной защиты этого права».

Далее обосновывается наличие у правообладателя законного интереса в защите своего наименования как «доброго имени и репутации» фонда и необходимость выяснения вопроса о добросовестности претендента на наименование – но это скорее для надёжности и некоторой подстраховки. Главный вывод – о праве на наименование некоммерческой организации как об особом неимущественном праве – сделан.

Узор 4, совпадающий: что в имени тебе моём?

Определение № 5-КГ17-102 мне тоже уже попадалось. Мимо такого дела вообще пройти трудно, так что появление его в обзоре было просто предопределено. Сколько лет общаюсь со всевозможными литераторами, столько убеждаю их, что публиковать книги под псевдонимом, с юридической точки зрения, не лучшая идея. Теперь вот ещё одни пример для убеждения появился, спасибо Верховному Суду.

Представьте: на протяжении двадцати лет вы пишете книги под псевдонимом – ну, скажем, Иван Иванов. (Имя и фамилия вымышленные. Любое совпадение с именем и фамилией реально существующих людей является случайным.) Книги печатаются, продаются по всей стране, псевдоним приобретает известность. И вдруг появляется – вот сюрприз – полный тёзка вашего альтер-эго с требованием о запрете использовать его гордое имя «в творческой, предпринимательской и иной деятельности и распространять опубликованные под этим именем произведения и информацию о них», плюс хочет получить компенсацию морального вреда. (В данном конкретном деле, надо заметить, компенсация запрошена в размере один рубль – но это уж вопрос порядочности и аппетитов конкретного истца.) Неприятно, правда?

Или наоборот: вы, Иван Иванов (любое совпадение с именем и фамилией реально существующих людей по-прежнему является случайным) двадцать лет с ужасом наблюдаете, как некто под теми же именем и фамилией заваливает прилавки книжных магазинов весьма сомнительными, с вашей точки зрения, книжонками. Хуже того: вас начинают ассоциировать с автором. Знакомые хихикают и просят автографы на не ваших книгах. Бабушки у подъезда интересуются, выйдет ли замуж главная героиня в продолжении продолжения. Начальство косится и намекает на моральный облик. Надо что-то делать! И вы идёте в суд с требованием запретить использовать ваше имя «в творческой, предпринимательской и иной деятельности и распространять опубликованные под этим именем произведения и информацию о них». Кстати, и компенсацию морального вреда тоже можно бы запросить, но вы, как человек приличный, готовы удовольствоваться символической суммой в один рубль. Главное – прекратить уже этот кошмар.

Вот чья правда? Выводы, сделанные по делу судами, так же противоречивы и неоднозначны, как сама спорная ситуация.

Нижестоящие суды резонно заметили, что исключительного права на имя не существует. Соответственно, обладатель того или иного имени не может запретить другому лицу пользоваться тем же именем. Суд апелляционной инстанции, на мой взгляд, здраво рассудил, что ключевым моментом является цель использования псевдонима: «неправомерным использованием имени истца является только такое его использование, которое имеет целью причинение вреда истцу». То есть если совпадение имени и псевдонима на самом деле было случайным, ничего неправомерного обладателем псевдонима не совершено.

С другой стороны, Судебная коллегия, отменяя акты нижестоящих судов, вполне резонно учла доводы истца: «нарушение его прав выражается в том, что третьи лица связывают литературные произведения Р.Е. с личностью Р.Ф., то есть имеет место заблуждение неопределенного круга лиц относительно тождества указанных выше граждан, создается ложное представление об истце и его творчестве, что причиняет ему моральный вред». Действительно, человеку вообще не слишком комфортно, когда его всё время с кем-то путают – а если это «отрицательно влияет на восприятие …, нарушая его образ и дискредитируя его в глазах третьих лиц», то тем более.

Об условиях правомерности использования имени конкретного физического лица в качестве псевдонима другим лицом в его творческой деятельности Верховный Суд высказался однозначно. Их два:

— получение согласия на использование имени;

— непричинение вреда носителю имени другим его носителем.

Вроде разумно. И для ситуации с редкими именами – даже практично. Но если псевдонимом служит что-нибудь наподобие «Иван Иванов» (любое совпадение с именем и фамилией реально существующих людей всё так же является случайным) – насколько реально получение согласия всех одноимённых лиц? И будет ли «я сильно расстроился и обиделся» считаться моральным вредом? В исследуемом деле, кстати, имя и фамилия для псевдонима были выбраны достаточно распространённые – надо полагать, совпадение оказалось действительно случайным и никакой цели по причинению вреда интересам истца писатель перед собой не ставил.

В общем, тот случай, когда решение Судебной коллегии по гражданским делам нельзя однозначно поддержать… но точно так же нельзя и опровергнуть.

PS: При написании данной статьи ни один Иван Иванов (любое совпадение с именем и фамилией реально существующих людей, как всегда, является чисто случайным) не пострадал.

Всё, кончились узорные лепестки. Дальше — немного прозы. Что касается Судебной коллегии по экономическим спорам, то я постоянно сетую на преобладание в обзорах её практики дел о банкротстве и всевозможных тяжб вокруг земельных участков. Земельных споров и в этот раз хватает, но вот банкротных дел стало ощутимо меньше. Не то экономика оживает, не то составителям надоела эта тематика и они, как и я, предпочитают споры из обязательственных правоотношений — более жизнерадостные, что ли.

Из практики применения законодательства о банкротстве отмечу только одно дело (Определение № 307-ЭС17-14888) как действительно интересное. Верховным Судом признано, что непогашенное денежное обязательство по выплате судебных расходов может быть основанием для возбуждения дела о банкротстве.

«Статья 4 Закона о банкротстве предполагает возможность возбуждения дела о банкротстве на основании любых денежных обязательств или обязательных платежей. … При этом из открытого перечня денежных обязательств и обязательных платежей законодателем предусмотрены исключения. Обязательства, на которые распространяются названные исключения, не предоставляют права на инициирование процедуры банкротства. Названный список исключений является закрытым. Если обязательство не относится к этому списку, оно учитывается при определении наличия признаков банкротства должника».

Дела земельные в этот раз банальны (не считать же открытием тот факт, что к покупателю помещений в нежилом здании переходит и доля в праве на земельный участок — Определение № 307-ЭС17-5707).

Споры, возникающие из обязательственных правоотношений, представлены пятью делами (с 19-го по 23-е), также сильно уступающими, увы, в яркости и красоте приведённым выше шедеврам Судебной коллегии по гражданским делам. И, кстати, я нашёл, куда спрятались дела, исчезнувшие из раздела о несостоятельности: целых три казуса из «обязательственного» раздела связаны с банкротством. Один случай даже заслуживает внимания (Определение № 310-ЭС17-3279(2),пункт 19 обзора) как иллюстрирующий поощряемую «сверху» тенденцию (или, если хотите, установку судам) не разрешать споры исходя лишь из формальных моментов, а доискиваться сути.

Арендатор с согласия арендодателя перевёл свой долг по арендной плате на третье лицо. Это лицо (новый должник) долг погасило и, поскольку в отношении первоначального должника была открыта процедура банкротства, решило попасть в реестр его кредиторов с той самой суммой арендной платы. Ясно, что ему отказали, указав, что при привативном переводе долга обязанность старого должника прекращается, и новый должник гасит СВОЙ долг. Это не новость и не открытие. Показателен же вывод Судебной коллегии о характере возмездности соглашения о переводе долга. Дело в том, что в условиях соглашения не упоминалось какое-либо встречное предоставление, и новый должник пытался обосновать свои требования к старому положениями п.3 ст. 424 ГК РФ об определении цены договора исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги. Мол, мы это в соглашении не написали, но и так понятно, что они нам должны были заплатить. Суд же, вопреки ожиданиям, не стал опускаться до цитирования нормы о запрете дарения между коммерческими организациями (все участники правоотношения – общества с ограниченной ответственностью) или выяснять вопрос о возможной безвозмездности сделки. Зачем углубляться в детали, если можно изящно отойти в сторону и встать над схваткой? Да, презюмируется, что сделки такого рода возмездны. Но кто сказал, что возмездность – это непременно обязанность передать деньги или иное имущество? А что если у сторон сделки более высокие отношения?

«Если при привативном переводе долга отсутствует денежное предоставление со стороны первоначального должника и не доказано намерение нового должника одарить первоначального, презюмируется, что возмездность подобной сделки имеет иные, не связанные с денежными основания, в частности такая возмездность, как правило, вытекает из внутригрупповых отношений первоначального и нового должников, в связи с чем в подобной ситуации не применяются правила п. 3 ст. 424 ГК РФ об определении цены в денежном выражении».

Чувствуете, как лихо закручено? Они – группа! У них там – свои отношения. Суду всё равно, насколько интимные, суд в чужую личную жизнь лезть не собирается – да ему и не надо. Раз перевод долга имел место, значит, как-то сочлись. Подробности излишни.

Из оставшихся совсем уж не банкротных дел интересно, пожалуй, только одно – номер 23 в обзоре, Определение № 305-ЭС17-11195. Верховный Суд определил, к какому виду поименованных договоров относится договор о технологическом присоединении к объектам электросетевого хозяйства. Исходя из того, что построенные и реконструированные объекты электросетевого хозяйства, как правило, не передаются заказчику, а сетевая организация просто создаёт условия для передачи заказчику электрической энергии с определенными характеристиками, сделан вывод, что «в таком виде договор о технологическом присоединении по всем своим существенным условиям соответствует договору о возмездном оказании услуг». А следовательно, в конкретном деле (да и вообще) заказчик имеет возможность передумать, отказаться от присоединения и потребовать обратно уплаченный аванс, возместив исполнителю только лишь фактически понесённые им расходы. Электросетевые организации, надо думать, от данного вывода не в восторге.

Цивилистическая часть обзора, собственно, на этом заканчивается. Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике, к счастью, на этот раз в гражданско-правовую сферу не вторгаются – но вообще-то интересны: например, с любопытством почитал о том, какому суду подсудны дела о признании запрещённой к распространению информации, размещённой в Интернете. Если что, в графической копии обзора разъяснения начинаются со страницы 105.

regforum.ru

Практика Верховного Суда РФ по сделкам, договорам и обязательствам за январь 2018 года: обзор и комментарий

Коллеги, привожу ниже обзор интересных дел ВС РФ (Коллегии по экономическим спорам и Коллегии по гражданским делам) по сделкам, договорам и обязательствам за январь 2018 года, сопровождая краткие правовые позиции, которые удалось вывести из текста определений, своими короткими комментариями. Было бы здорово, если читатели портала напишут более детальные разборы заинтересовавших их дел

Собирать практику ВС для нашего Дайджеста новостей частного права мне помогали, как обычно, Светлана Матвиенко, Екатерина Фетисова и Мария Сафонова. Выпуск дайджеста за январь выйдет на этой неделе.

  1. Практика Судебной коллегии по экономическим спорам

Тот факт, что ранее ФНС как заявитель в деле о банкротстве и один из конкурсных кредиторов в связи с пропуском срока давности проиграла поданный ею к конкурсному управляющему иск о взыскании убытков в пользу организации-должника, основанный на установленном ранее судом факте нарушения управляющим своих обязанностей, не препятствует ФНС после завершения процедур банкротства и ликвидации организации-должника рассчитывать на удовлетворение нового, уже прямого иска к тому же управляющему о взыскании в свою пользу убытков в сумме того вознаграждения, которое согласно определению арбитражного суда ФНС как заявитель в деле о банкротстве была вынуждена заплатить конкурсному управляющему и ряду третьих лиц. Неоспаривание ФНС определения арбитражного суда о возложении на нее как на заявителя в деле о банкротстве расходов само по себе не мешает ФНС добиться возврата уплаченных согласно данному судебному акту средств в новом судебном процессе.

Срок давности по такому иску, основанному на совершенном конкурсным управляющим в ходе дела о банкротстве нарушении и состоящему в возмещении возникших у ФНС в конечном итоге убытков, следует считать не с момента, когда ФНС узнала о самом нарушении, а с момента, когда в результате этого нарушения у ФНС возникли убытки в виде взысканных с нее расходов.

Комментарий:

Очень интересное определение.

Чисто банкротный и процессуальные контексты дела комментировать не готов. Тут все запутанно. Сама позиция о том, что можно истребовать назад уплаченное на основании судебного акта не путем обжалования самого акта, а в отдельном процессе, кажется несколько необычной с точки зрения res judicata идеей. Но вообще интересно было бы услышать комментарии экспертов по банкротству. Что-то я сомневаюсь в правильности такого подхода.

Также оставляем за скобками вопрос о причинно-следственной связи. Здесь тоже есть вопросы.

Меня заинтересовал другой аспект. Это, пожалуй, первый судебный акт высшего суда, в котором проявилась идея о том, что исковая давность должна отсчитываться не с момента, когда о правонарушении узнал потерпевший, а с момента, когда в результате данного правонарушения у потерпевшего материализовались убытки.

У нас традиционно считалось, что давность считается, когда потерпевший узнал или должен был узнать о факте нарушения (с недавних пор добавился еще один фактор: давность начинает течь не раньше, чем потенциальный истец узнал или должен был узнать о фигуре ответчика). Но проблема возникает в тех случаях, когда нарушение налицо, фигура нарушителя тоже, но сами убытки в результате нарушения договора или деликта еще не проявились. Так что взыскивать еще собственно говоря нечего.

Такие проблемы проявляются особенно остро в ситуации причинения вреда здоровью (например, выпуск вредных лекарства, которые порождают отложенный вред здоровью), но здесь у нас исковая давность в принципе не действует (ст.208 ГК).

В то же время подобная же проблема может проявиться и за рамками требований о возмещении вреда здоровью. В описанном определении мы видим именно эту ситуацию. Само нарушение конкурсный допустил черт знает когда и заявитель в деле о банкротстве (истец) знал об этом, но убытки у заявителя в деле о банкротстве проявились более чем через три года.

Другие подобные примеры:

— считать давность по иску о взыскании убытков в виде конкретной ценовой разницы (ст.393.1 ГК и ст.524 ГК) не с момента нарушения договора, а с момента отказа от договора и заключения заменяющей сделки

— считать давность по иску о взыскании убытков с субподрядчика в связи с нарушением им договора с момента, когда искомые убытки возникли в имущественной массе генподрядчика после возмещения их заказчику по иску последнего (та же история и в иных ситуациях с «регрессной цепочкой» убытков)

У нас во втором томе #Глоссы эту проблему обозначил Сергей Сарбаш в комментариях к статьям об исковой давности, обозначил именно как политико-правовую развилку, по которой надо принять принципиальное решение.

Не знаю, осознавали ли судьи Разумов И.В., Капкаев Д.В. и Кирейкова Г.Г., что в своем определении они обозначают революцию в правилах об исковой давности, которая выходит далеко за рамки чисто банкротной тематики, но если серьезно относиться к написанному в определении, то это, действительно, радикальная новация. Хочется верить в то, что это не подыгрывание истцу, которым в данном деле была ФНС (как считают многие мои коллеги), а осознанная реализация концептуальной позиции, и Коллегия решила бы точно таким же образом в ситуации, когда истцом была бы частная компания. То есть если исходить из презумпции честности позиции суда, то правила исчисления давности меняются не только в контексте подобных убытков в деле о банкротстве, но и в принципе любых споров о взыскании убытков. Двухэлементная формула определения момента начала расчета давности (реальное или вмененное знание кредитора о факте нарушения и фигуре ответчика) применительно к искам об убытках превращается в трехэлементное с добавлением фактора реального или вмененного знания о наличии и размере проявившихся в результате нарушения убытков.

Насколько это мое допущение оправдано, покажет время. Если в будущем в похожей ситуации по иску частного истца (а не госорганов) ВС применит старый подход, как ни в чем ни бывало, и начнёт исчислять давность по искам о взыскании убытков ранее, чем сами убытки материализовались, значит в этом деле реальная подоплёка чисто ситуативна и просто ВС подыграл государству. Если же новый подход найдет свое развитие, то это было бы, действительно, неплохо.

Мне в целом сама концепция смещения начала расчёта давности до момента, когда истец осознал факт возникновения у него убытков и их тип (более спорно – размер), симпатична. Хотя адекватность самого итогового решения в данном конкретном деле в контексте банкротного и процессуального аспектов вызывает серьёзные сомнения.

Я считаю, что крайне несправедливо исчислять давность в период, когда пострадавший иск о взыскании убытков при всем желании подать не мог, так как сами убытки у него еще не проявились. Это просто противоречит самой идеи исковой давности. Баланс же интересов должен обеспечиваться за счет применения объективной 10-летней давности (которая, правда, начнет применяться судами только с 1 сентября 2023 года).

Действия, направленные на установление сложившегося в пользу заказчика сальдо взаимных предоставлений по каждому из прекращенных договоров подряда в отдельности, не являются зачетом (так как по всем расторгаемым договорам сальдо сложилось в пользу заказчика) и не является сделкой, которая могла быть оспорена по правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве в рамках дела о банкротстве подрядчика, поскольку в этом случае отсутствует такой квалифицирующий признак как получение заказчиком предпочтения.

Комментарий:

Все кажется логичным

Факт поставки товара покупателю может подтверждаться поставщиком посредством предъявления товарных накладных в электронной форме, подписанных представителем покупателя при помощи усиленной электронной подписи.

Комментарий:

Важная история. Но вообще в деле слишком много фактологии. Я затрудняюсь вывести из него какой-то четкий вывод о том, как на будущее организовать электронный вариант фиксации фактов исполнения, чтобы не было проблем в доказывании.

Начисление неустойки на сумму невыплаченного в срок аванса допускается, если это установлено законом или явно выражено в соглашении сторон.

Комментарий:

Я писал об этом деле здесь. Радует, что ВС не стал запрещать начисление пени на невыплаченный аванс (предоплату). Позиция Суда в том, что такое начисление должно быть прописано в договоре прямо и недвусмысленно, простого указания на начисление пени на просроченные денежные обязательства по договору недостаточно — нужно прямо указать на начисление пени на аванс. Можно ставить такой подход под сомнение, но он в любом случае лучше, чем запрет.

Если договор аренды содержит условие о праве арендатора сдавать имущество в субаренду без отдельного согласия арендодателя, арендодатель не может в одностороннем порядке отозвать свое согласие.

Комментарий:

Очень важное определение.

С итоговым решением абсолютно согласен. Но вопрос требует более детального разговора. Напишу на днях отдельный пост

  1. Практика Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ

Из содержания п. 3 ст. 364 Гражданского кодекса Российской Федерации, носящей императивный характер, следует, что по договору поручительства, заключенному после 1 июня 2015 г., смерть должника не является основанием для прекращения поручительства или изменения объема обязательств поручителя, поскольку ответственность поручителя перед кредитором в этом случае сохраняется в том же объеме, что и при жизни должника. Сохранение поручительства не зависит от наличия или отсутствия в договоре поручительства согласия поручителя отвечать и в случае смерти должника по обеспеченному обязательству.

Комментарий:

С самим решением согласен. Но в этом Определении Коллегия по гражданским делам зачем-то указала, что норма п.4 ст.367 ГК РФ о сохранении поручительства в случае смерти должника является императивной. К делу императивность или диспозитивность нормы отношения не имела, так что Коллегия тут высказалась obiter dictum.

Категорически с этим не согласен. С содержательный точки зрения запрет на включение в договор поручительства условия о прекращении долга поручителя в случае смерти должника — это просто абсурд. Но Коллегия, видимо, продолжает игнорировать относительно новую для России, но общепринятую в Европе методологию телеологического толкования норм гражданского законодательства, которая постепенно утверждается в арбитражных судах после принятия постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах». Формально, конечно, то знаковое постановление ВАС для СОЮ и для данной Коллегии не обязательно, но надо же рано или поздно двигаться вперёд. Жаль, что Коллегия продолжает держаться старорежимной традиции механической квалификации любых норм обязательственного права, не содержащих оговорки о праве сторон согласовать иное, в качестве императивных и упорствует даже в таких, казалось бы, очевидных ситуациях, когда диспозитивный заряд нормы не вызывает никаких сомнений.

Ну какое может быть конституционное основание для ограничения свободы сторон договора поручительства установить в своем договоре тот режим, который действовал по умолчанию на протяжении многих лет ранее и который сам ВС признавал вытекающим из закона и единственно возможным вплоть до реформы 2015 года?

Если установлено, что лицо не ставило подпись на договоре и эта подпись подделана неустановленным лицом, договор не является ничтожным по ст.168 ГК; к такому договору подлежат применению правила ст.183 ГК о последствиях совершения сделки при отсутствии полномочий. Если лицо впоследствии одобрит совершенную сделку прямо или косвенно (например, распорядившись денежными средствами, зачисленными на его счет во исполнение спорного договора), такая сделка должна считаться заключенной от его имени в момент ее совершения.

Комментарий:

Очень занятно. Обратите внимание, что Коллегия не последовала за устоявшейся ранее практикой (которая была впервые намечена ранее в одном известном постановлении Президиума ВАС РФ), согласно которой договор, на котором подпись подделана неустановленным лицом, является ничтожным по ст.168 ГК. Коллегия считает, что здесь должна применяться ст.183 ГК. Я с таким подходом согласен. Конечно, ст.183 ГК должна применяться не напрямую, а по аналогии закона. Последующее одобрение сделки стороной договора должна влечь признание договора заключенным с обратной силой.

При этом так как сам договор, подписанный поддельной подписью, был составлен письменно, последующее одобрение сделки, на мой взгляд, должно влечь признание письменной формы соблюденной. Это может иметь важное значение для тех сделок, для которых несоблюдение письменной формы влечет ничтожность (например, поручительство, аренда недвижимости и т.п.). Прямо это в Определении не сказано, просто заметка на полях.

При возникновении спора о факте выполнения строительных работ подрядчиком суд может установить данные обстоятельства, заслушав свидетельские показания.

Комментарий:

Согласен. У нас иногда почему-то суды заявляют, что вопрос об исполнении обязательств не может подтверждаться в суде свидетелями. Это полный абсурд. Поэтому радует, что ВС здесь все четко обозначил.

Для признания сделки мнимой необходимо установить, что каждая из сторон сделки не имела намерений породить правовые последствия и совершала сделку лишь для вида. То обстоятельство, что банк не проверил платежеспособность поручителя, который на самом деле не имел достаточного имущества для погашения обеспеченного долга, само по себе не является основанием для признания договора поручительства мнимой сделкой, поскольку недостаточность у поручителя имущества для исполнения сделки на момент ее заключения не означает, что у поручителя и впоследствии не будет возможности удовлетворить требования кредитора полностью или хотя бы частично. Кроме того, действующее гражданское законодательство не ставит возможность заключения договора поручительства в зависимость от платежеспособности поручителя либо наличия у него имущества, достаточного для исполнения такого обязательства.

Комментарий:

Не новая позиция. Мне она кажется абсолютно верной. Для квалификации сделки в качестве мнимой необходимо выявить отсутствие воли породить правовые последствия у обеих сторон. И я считаю, что недостаточность имущества поручителя сама по себе не может рушить сделку. Так что и в этом согласен.

Снижение судом неустойки, установленной в законе и подлежащей уплате в пользу потребителя в случае нарушения прав последнего, возможно лишь в исключительных случаях и при условии детальной мотивировки судом своего решения снизить неустойку. Снижение неустойки без обоснования несоразмерности является незаконным, а соответствующее судебное решение подлежит отмене.

Комментарий:

Все верно ВС пишет. И это повторяется уже сотню раз, а нижестоящие суды просто игнорируют и все. Когда же, наконец, Коллегия начнет бороться за единство судебной практики и признание авторитета своей практики? В вопросе снижения в СОЮ законной неустойки, установленной в пользу потребителя, в нижестоящих судах творится полный беспредел.

Вот смотрите: в этом деле застройщик нарушает сроки сдачи дома на 8 месяцев. Потребитель-дольщик идет взыскивать с него 236 тысяч законной неустойки, 30 тысяч морального вреда и еще 50% от взысканной суммы в качестве штрафа за неудовлетворение требований потребителя в досудебном порядке.

Ну, казалось бы, элементарное дело. Судебная коллегия ВС РФ и даже Пленум ВС десятки раз говорили о том, что неустойка, установленная ЗоЗПП, может снижаться только в самых исключительных случаях и при условии, что суд подробно обоснует необходимость снижения. Нужно просто исполнять закон и наказать застройщика.

Но Прикубанский районный суд г. Краснодара, а затем и Краснодарский краевой суд издевательски снижают неустойку до 10 тысяч рублей(. ), моральный вред — до 5 тысяч, а 50%-тный штраф вовсе отменяют со ссылкой на то, что застройщик в ответ на претензию потребителя о выплате неустойки предложил ему вместо этого скидку на следующие покупки квартир, то есть был готов, якобы, добровольно удовлетворить требования потребителя. Сюрреализм какой-то.

Ну хорошо, этот откровенный беспредел здесь исправлен СКГД ВС РФ. Справедливость и законность восстановлены. Но это же капля в море. Таких беззаконных решений (в том числе по снижению неустойки) в системе СОЮ тысячи и тысячи. Постоянно снижают даже без заявления ответчика, просто не замечая четкой позиции по данному вопросу ВС РФ. Суды регулярно игнорируют то, что им разъясняет ВС РФ в абстрактных разъяснениях и сотни раз повторяет СКГД в определениях по конкретным делам, реализуя либо свои собственные представления о толковании закона, либо установки местного судейского начальства. Об этом постоянно говорят все адвокаты. Иногда просто ужасаюсь тому, как нижестоящие суды порой цинично игнорируют единство судебной практики и «всякие пленумы», которые им спускает сверху Верховный суд. У нас, говорят, не прецедентное право, так что вы тут практикой ВС мне не машите. Страх отмены решения по этому основанию в апелляции, видимо, настолько минимален, что какие-то иные ситуативные, местные соображения перевешивают. По большому счёту это издевательство над самой идеей судебной иерархии и конституционным принципом единства правового пространства.

Уже много раз повторял, что все эти попытки исправить одну из сотен ошибок — чистый воды сизифов труд, если только за счёт пересмотра одного дела высший суд не будет формировать правовую позицию по вопросу толкования закона, которую нижестоящие суды должны будут применять во всех аналогичных делах. Только так можно одним актом унифицировать практику и предотвратить тысячи судебных ошибок. Ради же исправления одной судебной ошибки из тысячи методом случайного перебора нет никакой нужды в существовании высшего суда. А исправлять все незаконные решения высший суд чисто физически не в состоянии. В итоге из-за нежелания СКГД обеспечивать авторитет позиций ВС в нижестоящих судах КПД деятельности этой коллегии очень низок. Коллегия даже не ссылается сама на свои прежние определения, ожидать от нижестоящих судов, что они будут следовать позициям ВС или даже читать их в таких условиях сложно. Об отставках судей СОЮ за откровенное игнорирование постановлений пленума ВС также не слышал.

Привести судебную вертикаль СОЮ в норму (если не прибегать к спорным радикальным решениям) и восстановить единство правопорядка можно только за счет ужесточения прецедентной составляющей. Когда ты управляешь бюрократической системой с не самым высоким уровнем квалификации и мотивации сотрудников, уволить которых ты при этом не можешь, есть только один путь: жесткая регламентация и контроль. Это скажет любой толковый управленец.

В данном случае я говорю о контроле исключительно в вопросах толкования закона. Именно здесь должна быть железная дисциплина (как в Англии или хотя бы как в арбитражных судах во времена ВАС). Попытка прямого игнорирования разъяснений ВС РФ без внятного обоснования должна приравниваться к вынесению неправосудного решения и влечь дисциплинарную ответственность, а в случае перехода «болезни» в хроническую стадию — отстранение от должности. Я не говорю о том, что судья не может попытаться уточнить позицию ВС, вывести определенное исключение или провести тонкий distinguishing по фактам – конечно, может. Я говорю лишь о недопустимости циничного игнорирования устоявшейся практики высшего суда при разрешении аналогичного спора.

Другого пути в такой огромной стране как Россия нет. Руководство ВАС в свое время это прекрасно поняло и значительно продвинуло уровень правовых институтов, обеспечив некоторую предсказуемость, а следовательно повысив роль права и юристов и несколько понизив степень банального произвола и административного давления. По сути ВАС в своё время выстроил систему stare decisis, КС его де-факто поддержал, и именно это (помимо просто объективно более высокой квалификации судей АС) влияло на то, что в арбитражных судах хотя бы по мелким и средним делам право более или менее работало, а юридические аргументы воспринимали (по крупным ситуация была иная, так как тут часто включались другие «инструменты»).

В СОЮ же всегда была своего рода правовая «махновщина» в вопросах толкования гражданских законов, когда каждый судья толковал закон так, как ему вздумается, не сообразуясь с устоявшейся практикой высшего суда. Гуляйполе, одним словом. Так вот надо это все заканчивать. Иначе простые граждане так и будут обречены жить в тотально антиправовой среде, в которой никто не может предсказать судебное решение и не работает равенство перед законом. Но самое главное в том, что «независимость» судьи от авторитета правовых позиций высшего суда открывает путь к эффективному давлению на судью со стороны местных властей, бизнес-структур и своего председателя.

Мне могут возразить, что здесь нижестоящие суды не просто так игноируют позицию ВС, а пытаются спасти местных застройщиков от разорения. Но это тупиковый путь. По такой логике нельзя взыскивать неустойки по ЗоЗПП ни с банков, ни со страховых компаний (а то вдруг они разорятся). Этот путь просто делает для застройщиков абсолютно безнаказанным нарушение договоров. Они уже в своей бизнес-модели закладывают то, что обманут дольщиков по части сроков. Безнаказанность рождает безответственность и произвол. Если закон установил механизмы защиты прав потребителей, суды их должны исполнять.

Суд не вправе, удовлетворяя требование публичного собственника имущества унитарного предприятия о признании недействительным договора об отчуждении этого имущества, заключенного унитарным предприятием и ранее полностью исполненного обеими сторонами данного договора, присудить реституцию проданного имущества в пользу унитарного предприятия, не присуждая одновременно реституцию уплаченных денег в пользу покупателя данного имущества.

Комментарий:

Принудительная двусторонняя реституция а ля русс продолжает работать. Пусть ответчик и не требует реституции, но суд обязан, присуждая реституцию в пользу истца, одновременно присудить встречную реституцию в пользу ответчика. Тут ВС просто следует уже укоренившейся практике, которая, конечно, удивляет всех европейцев и не вполне соответствует принципам процесса. Очень дискуссионный институт нашего права, но иногда я думаю, что иные, более классические альтернативы в наших реалиях хуже.

Здесь же ситуация усугубляется тем, что сделка оспаривается вовсе третьим лицом. Я так и не понял до конца, кому в такой ситуации по нашей практике выдается исполнительный лист и как вообще работает реституция в пользу МУПа, если сделку оспаривает его собственник. По идее иск должен считаться косвенным (впрочем, из закона это можно вывести только по аналогии), материальным истцом считаться сам МУП, а исполлист выдаваться именно МУПу.

1. Условие заключенного с потребителем договора кредита, предусматривающее на случай осуществления заемщиком платежей погашение начисленной неустойки перед основным долгом и процентами за пользование кредитором, является незаконным.

2. Безакцептное списание банком суммы неустойки, начисленной в связи с допущенной заемщиком просрочкой, со счета заемщика не препятствует последнему ставить вопрос о снижении неустойки по правилам ст.333 ГК РФ.

Комментарий:

Со всем согласен.

Если покупатель после передачи ему транспортного средства и перехода к нему права собственности не осуществил регистрацию транспортного средства в органах ГИБДД на свое имя, в результате чего продавцу приходили штрафы ГИБДД и на него начислялся транспортный налог, которые он в течение определенного времени оплачивал, продавец не вправе взыскать суммы уплаченных штрафов и налогов с покупателя в качестве убытков, вызванных нарушением договора, так как продавец мог оспорить назначенные ему штрафы. Кроме того, нижестоящий суд, удовлетворивший иск, не выяснил, мог ли истец самостоятельно изменить в установленном порядке регистрационные данные о собственнике проданного им транспортного средства.

Комментарий:

Автомобилистам на заметку. В принципе я согласен, но только при условии, что продавец, действительно, мог снять машину с учета сам. Тут я не специалист. Но если допустить, что он мог это сделать, то его поведение, действительно, не вполне объяснимо.

zakon.ru

Смотрите так же:

  • Штрафы автосервису Штрафы автосервису Главная ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Судебная практика Суд удвоил суммы штрафов автосервису ООО «Прокси Центр» В соответствии со ст. 32.2 КоАП РФ административный штраф должен быть уплачен лицом, […]
  • Слайды проводы на пенсию Сценарий Проводы пенсионеров и завучей. Встреча новых сотрудников Успейте воспользоваться скидками до 50% на курсы «Инфоурок» Проводы пенсионеров и завучей. Встреча новых сотрудников Подготовка к празднику Зал оформлен цветами, шарами, […]
  • Налог с договора ренты Налог с договора ренты Департамент налоговой и таможенно-тарифной политики рассмотрел письмо о порядке налогообложения доходов физических лиц, полученных по договору пожизненного содержания с иждивением, и сообщает следующее. В […]
  • Методическое пособие школа россии Методическое пособие школа россии Федоскина О. В.Математика. Сложение и вычитание в пределах 10. 1 класс Глаголева Ю. И.Математика. Проверочные работы. 2 класс Глаголева Ю. И.Математика. Проверочные работы. 1 класс Рыдзе О. А.Математика. […]
  • Как написать претензию в налоговую Жалоба на бездействие налоговой инспекции: образец Актуально на: 13 июля 2017 г. Жалоба на бездействие налогового органа (образец) Если плательщик считает, что налоговики бездействовали в то время, когда должны были действовать, и из-за […]
  • При назначении наказания по совокупности преступлений применяются правила При назначении наказания по совокупности преступлений применяются правила Понятие совокупности преступлений дано в ст. 17 УК. Правила назначения наказания при совокупности преступлений излагаются в ст. 69 УК: согласно ч. 1 наказание […]

Обсуждение закрыто.