Наука о мошенничестве

Наука о мошенничестве

ПРИМЕРЫ МОШЕННИЧЕСТВА

Мошенничество в науке

В науке, как в любой другой профессиональной области, жулики были, есть и, увы, будут. Правде надо смотреть в глаза, какой бы горькой она ни казалась. Раньше у нас главными побудительными мотивами для научного мошенничества были карьеристские устремления и страх. Ныне же ученая карьера в постсоветском ее понимании не гарантирует власти и привилегий, а удачный (или неудачный) эксперимент не грозит увольнением с работы, арестом, пожизненным отлучением от любимой профессии. Но взамен появился новый, более коварный стимул для слабых волей научных сотрудников. Это стремление во чтобы то ни стало получить грант, или финансирование собственных исследований. По мере интеграции отечественной науки в мировую эта опасность будет усугубляться. И чем раньше мы переймем западный опыт борьбы с тамошними жуликами от науки, тем будет лучше.

ИЗ ХРОНИКИ МОШЕННИЧЕСТВА

Джон Лонг, работавший в Массачусетской неспециализированной больнице, получил из федерального фонда грант в размере 750 тысяч долларов и в течение семи лет умышленно фальсифицировал данные своих исследований.
Виджайя Саман, студент Йельского медицинского колледжа, присвоил результаты из статьи своего коллеги и получил под них грант в 100 тысяч долларов от Национальных институтов здравоохранения (НИЗ). Одиннадцать статей этого гастролера от науки оказались плагиатом, но сам он благополучно вернулся домой в Индию, оставив научного руководителя и соавторов в двусмысленном положении.
Начинающий исследователь из Иордании Э.А.К.Эльсабти почти слово в слово списал семь чужих статей, опубликовав их в малоизвестных журналах.
Марк Штраус из Бостонского университета получил за три года около миллиона долларов на исследование раковых заболеваний, представляя отчеты с фальсифицированными результатами.
Перечень нечистоплотных проделок жуликов от науки можно продолжить, но дело это скучное. Давайте лучше познакомимся с наиболее типичными «следственными делами» в области биомедицинской науки.

НЕУТОМИМЫЙ ДАРСИ

В мае 1981 года коллеги Дж. Дарси по Национальному институту крови, сердца и легких испытали шок, узнав, что он занимается фальсификацией результатов исследования. Поначалу пойманный за руку Дарси признал один-единственный факт подтасовки (на которой он и погорел), но его сотрудники и три последовательно собиравшиеся комиссии вскрыли подделку фактов, которые легли в основу его работ, написанных в течение трех лет. С 1977 по 1981 годы он лично и в соавторстве опубликовал 18 статей в главных биомедицинских журналах и около ста рефератов, отдельных глав в монографиях, писем, рецензий, коротких заметок по проблемам клинической и экспериментальной кардиологии. Через пять месяцев после первого признания Дарси в недобросовестности прояснилась методика его «исследований». Данные экспериментов над собаками, полученные за несколько часов опыта, он «экстраполировал» на якобы имевшие место двухнедельные эксперименты.
Спустя два года, в 1983 году, Дж. Плезантс, знавший Дарси в бытность последнего выпускником университета Нотр-Дам (штат Индиана), не поленился просмотреть две статьи однокашника в студенческом ежеквартальнике. Одна из них была основана на эксперименте, в котором анализировалась кровь из хвостовой вены двухсот крыс. По логике вещей опыт должен был длиться около полутора лет, тогда как Дарси завершил его за неделю.
Комиссии, расследовавшие дело Дарси, рекомендовали лишить его на десять лет возможности получать гранты и работать консультантом в системе НИЗ. До марта 1983 года эти санкции не действовали, пока дело не передали в Министерство юстиции. Ни до, ни после этого столь суровых мер против недобросовестных исследователей в США не принимали. Дарси покаялся в печати, заявив, что, несмотря на вину, хотел бы продолжить исследования и внести посильный вклад в любимую науку.
Тем не менее Дарси не оставили в покое. В 1987 году У. Стюарт и Н. Федер в журнале «Nature» вернулись к его делу, скрупулезно разложив по полочкам все грехи незадачливого кардиолога. Получилось, что Дарси и его соавторы использовали старые данные в новых опытах, мотивируя подлог экономией экспериментального материала (собак) и времени.
Кроме этого. Дарси настолько небрежно вел дневники опытов, что порой допускал анекдотические ошибки. Например, согласно анамнезу, 17-летний юноша, страдающий необычным сердечным недугом, имел четырех детей: 4, 5, 7 и 8 лет. Это была не описка, ибо цифры фигурировали и в таблице, и в тексте.
Из 18 статей Дарси в 13 его соавторами были либо научный руководитель, либо те, от кого зависело получение гранта. «Нужные люди», как правило, не вникали в суть работы. И, наконец. Дарси баловался самоплагиатом, многократно повторяя то, что было опубликовано им ранее.
Любопытную позицию занял научный руководитель Дж. Дарси Е.Браунуолд. Уже зная о фокусах подопечного, он дал ему блестящую характеристику как ученому и человеку. Впрочем, развив столь бурную деятельность. Дарси и без помощи шефа прослыл самым талантливым из молодых кардиологов в США.
Почти шесть лет длился инкубационный период раздумий и переживаний Браунуолда, затем он решился и в той же «Nature» прокомментировал статью Стюарта и Федора.
Быть ученым — привилегия, — писал Браунуолд, Общество изначально доверяет всем научным сотрудникам, и злоупотребление доверием унижает достоинство самих ученых. Из-за высокой стоимости ошибок научное сообщество должно проявлять здоровый скептицизм. При распределении грантов нужно оценивать не количественный, а качественный вклад ученого в науку. Как правило, трудно объяснить мотивы мошенничества в науке в рамках здравого смысла. Часто мошенничество представляет собой форму бессознательного, саморазрушающего поведения, агрессивная составляющая которого направлена против научных руководителей, коллег и института, где работает мошенник. По сути, это — издевка над наукой. Если разоблачен один-единственный случай мошенничества, надо не полениться и проверить данные других исследований этого специалиста, даже если кажется, что они получены честным путем. Мошенничество в науке — обычное преступление, которое должно расследоваться, как и всякое другое. В целом же, по мнению Браунуолда, наука здорова и подавляющее большинство ученых — люди честные.

ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНОВНОСТИ ЭББСА

Многие считают, что к обвинениям в мошенничестве следует относиться с большой осторожностью, поскольку слишком велика бывает цена ошибки. Иными словами, травмировать ученого легко, гораздо труднее убедительно доказать его недобросовестность. Ведь порой бывает невозможно отличить фальсификацию от ошибки или небрежности, от которых никто не гарантирован.
Дж. X. Эббс из Висконсинского университета, считая, что намеренно затянутое Комиссией по расследованию правонарушений в науке при НИЗ рассмотрение выдвинутого против него обвинения вредит его репутации, вчинил иск против Комиссии и группы официальных лиц из Службы общественного здравоохранения. Предметом разбирательства стали три диаграммы, опубликованные Эббсом в американском журнале «Neyrology» в 1987 году. Они иллюстрировали дрожание губ, нижней челюсти и языка у здоровых людей и больных, страдающих болезнью Паркинсона. Вскоре после этой публикации аспирант из лаборатории Эббса Стивен Барлоу заметил, что диаграммы поразительно напоминали три другие, которые он и Эббс опубликовали раньше. Барлоу направил письмо в «Neyrology», обвинив шефа в незаконной приватизации их общей собственности.
Разбирательство дела Эббса изобиловало недомолвками, проволочками, приливами и отливами энтузиазма, шагами вспять. В 1987 году НИЗ официально одобрили заключение Висконсинского университета, посчитавшего обвинения Барлоу несостоятельными. Затем, в апреле 1988 года, Чарлз Мак-Китчен, работающий в системе НИЗ и лично заинтересовавшийся делом Эббса, представил Комиссии статистический анализ, согласно которому вероятность случайного совпадения диаграмм была равна одной миллиардной.
Администрация НИЗ рассмотрела выкладки Мак-Китчена и решила создать группу экспертов со стороны. Те реабилитировали Барлоу, и официальное расследование началось вновь. При этом выяснилось, что Эббс для своей защиты от обвинений не располагал исходными данными экспериментов. Он чертил диаграммы от руки, глядя на экран осциллографа. Такой опыт, разумеется, был невоспроизводим. Сам Эббс объяснял сходство диаграмм тем, что все пациенты, страдающие болезнью Паркинсона, проявляют одни и те же симптомы. Впрочем, «подследственный» не исключал неисправности лабораторной аппаратуры.
Расследование зашло в тупик. Тем не менее председатель Комиссии НИЗ Дж. Халлум, отметая все претензии, заявил буквально следующее: «Бремя доказательства всегда лежит на плечах ученого, чьи данные оспариваются». Вот так-то! И ведь наверняка мистер Халлум не был знаком с научными трудами Андрея Януариевича Вышинского.

ПЛОДЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ

Сами ученые считают, что мошенничество всегда присутствовало в науке, но не всегда об этом было принято говорить вслух. «В прошлом, — писал Е. Ф. Уилок, микробиолог из медицинского колледжа Джефферсона в Филадельфии, чью работу присвоил уже упоминавшийся Эльсабти,- наука была более кастовым занятием, и ученые боялись привлечь внимание к мошенничеству». Хотя сам Уилок не побоялся огласки, выставив из своей лаборатории пройдоху и направив в журналы разоблачавшие его письма.
Тем не менее, авторитет ученого или института по-прежнему препятствует прояснению истины. Типичный пример «неприкасаемости» — случай С. Барта, английского психолога с мировым именем. Его теория наследования интеллекта легла в основу школьной системы, при которой одиннадцатилетних детей на основании результатов теста распределяли по трем уровням обучения. Теория Барта долгие годы оставалась вне критики, поскольку она устраивала общество, в котором жила вера в то, что ребенок, профессора способнее отпрыска землекопа.
Сенсационность разоблачения теории Барта (уже после его смерти) заключалась в том, что созданный ею дискриминационный барьер определил жизнь не одного поколения людей.
Демократизация современной науки сделала факты мошенничества более заметными. Но, как случается, палка оказалась о двух концах. Утратив благоговейное почтение перед мэтрами, да и перед самим храмом науки, молодежь пустилась во все тяжкие. Начинающим исследователям, которые сталкиваются с жестокой конкуренцией, необходимо как можно быстрее завершить собственную работу, опубликоваться, сделать себе имя. Только тогда можно рассчитывать на гранты. И бывает, что юное дарование идет на сделку с совестью, может быть, даже внутренне оправдывая себя. Мол, только в первый и последний раз, а потом все будет по-честному. Если такую позицию можно понять, то гораздо большее презрение вызывают люди, готовые подставить ножку коллегам по научному сообществу, если те могут составить конкуренцию в борьбе за грант. Самое печальное, что, как показывает статистика, в основном этим занимаются молодые лаборанты и начинающие исследователи.

СКЕПТИЦИЗМ «ОРГАНИЗОВАННЫЙ» И ОПРАВДАННЫЙ

В последнее время все чаще можно слышать критику идеи «организованного скептицизма», предложенной в 1942 году Р.Мертоном и ставшей общепринятой нормой в науке. Суть ее в том, что любой опыт должен быть доступен другим ученым. Воспроизводимость и есть критерий честности экспериментов. Сам Мертон считал, что научные исследования подчиняются строгому контролю, «который, по-видимому, недостижим в иных областях человеческой деятельности». Или, как выразился Д. Фредериксон, бывший директором НИЗ в 1981 году, «фальшивая монета обнаруживается автоматически и изымается из обращения».
Все это верно, но принцип Мертона не дает ответа на главный вопрос: преднамеренно ли была отчеканена фальшивая монета?
Столкнувшись с участившимися случаями мошенничества, администрация НИЗ начала предпринимать ответные меры. В ноябре 1981 года вступило в силу постановление, разрешающее правительству лишать грантов целые институты в системе НИЗ, если даже один-единственный сотрудник будет уличен в злоупотреблении финансами или фальсификации данных. Ответственность за предотвращение и обнаружение злоупотреблений возлагалась на сами институты. В свою компьютерную сеть НИЗ ввели систему сигнализации, предупреждающую, находится ли под подозрением в нечестности тот или иной исследователь, претендующий на грант.
Еще десять лет назад американский конгресс считал проблему мошенничества в науке преувеличенной. Однако, по данным Комиссии по расследованию правонарушений в науке, число вскрытых фальсификаций планомерно нарастало из года в год. Дошло до того, что некоторые конгрессмены и даже сами ученые предложили рассматривать научное жульничество как заурядное преступление с передачей дела в суд. Дабы облечь это в правовую форму, в 1986 году было предложено внести дополнение в акт о мошенничестве 1863 года. По этому акту любой человек может возбудить уголовное дело от имени федерального правительства. Если Министерство юстиции отклоняет иск, истец вправе обратиться в суд самостоятельно. В случае выигрыша истец получает до 30% сверх компенсации, которую выплачивает ответчик в тройном размере от суммы нанесенного ущерба.
До сих пор дополнение в акт о мошенничестве 1863 года не внесено, но если это случится, наука попадет в ведение судейских. И такая перспектива не может не волновать научное сообщество США.
В 1986 году НИЗ опубликовали проект, а три года спустя — окончательный свод правил расследования обвинений в научном мошенничестве. Примерно в то же время аналогичный документ разработала и опубликовала Ассоциация американских университетов.
В июле 1990 года в палате представителей конгресса был рассмотрен законопроект Р.А.Рое о защите научного исследования. Он гласил, что научные учреждения имеют право самостоятельно решать вопрос о виновности своего сотрудника с последующим обнародованием в печати, а научные журналы обязаны публиковать эти сведения.
Одним словом, наука пока лишь пополняет коллекцию мошенников и их проделок, будучи не в силах покончить с ними раз и навсегда. Наверное потому, что нет в природе и быть не может юридических документов и норм, регламентирующих творчество. Похоже, Запад нам тут не поможет, и до скончания века гонять мытарей из Храма будут сами верующие.

antifraud.narod.ru

Мошенничество при публикации научных статей

Мир полон нераскрытых тайн и явлений. Он бросает вызов любому человеку, кто решил тесно связать свою жизнь с научной деятельностью.
К нашему счастью, человечество очень трепетно относится ко всем исследованиям и грандиозным открытиям, которые были сделаны еще давным давно. А для того, чтобы труды не пропали напрасно, в нашу новую компьютеризированную эру были созданы библиографические базы данных, которые стали неотъемлемой частью жизни деятелей в сфере наук. С их помощью, любой человек, который интересуется данной сферой, может открыть для себя мир науки глазами других научных деятелей.

Если же Вы решили взяться за нелегкую работу, а именно написание научных статей, Вам необходимо подготовиться не только к сложностям в их написании, но также столкнуться с «подводными камнями» в реализации статей.
Рассматривая данную тему, можно остановиться на двух видах мошенничества, а именно:
1) мошенничество со стороны научного деятеля;
2) мошенничество научных изданий.

В первом случае мы рассматриваем самого автора, как мошенника. В США выделяют 3 вида, так называемого научного мошенничества:
1. фальсификация данных – искажение результатов исследования методом изменения его процессов, манипуляций с оборудованием, а также замалчивание некоторых результатов;
2. фабрикация данных – подразумевает подделку результатов исследования, его данных, с последующей публикацией научной статьи;
3. плагиат – являет собой присвоение чужих научных работ, его результатов, а также использование научной работы без разрешения самого автора.

Абсурдность данного мошенничества заключается в том, что огромное количество ученых в погоне за своей теорией готовы на все, даже изменить данные хода исследования, его результаты. Некоторым удается большее, они попросту не проводят исследования, не ведут анализ полученных результатов.

Научная сфера быстро развивается, она требует точности исследований. Поэтому, каждая научная статья есть важным аспектом развития науки, а значит, несет огромное значение для человечества в целом. Не стоит злоупотреблять этим, так как в истории есть огромное количество примеров невероятных взлетов ученых, а затем еще более громких их падений.

Если Вы справились со всеми искушениями и готовы нести в мир свои знания, Вам необходимо узнать о втором немаловажном виде мошенничества.
Основной проблемой на сегодняшний день есть недобросовестность редакций журналов, которые активно распространяют свои услуги в сети Интернет. На сайтах предлагаются стандартные виды работ, а именно: помощь в корректировке научной статьи, ее оформлении, рецензировании и самое главное – подбор журналов для публикации статьи.

В погоне за легкой добычей автор статьи иногда готов отдать огромные суммы за реализацию своей научной работы. НО. Важно сохранять разумное мышление, и прежде чем соглашаться, необходимо проверить достоверность информации, которую предоставляет данный ресурс.

Так как же быть?
Первым делом, Вам стоит проверить основную информацию о данной организации:
— юридический адрес, который возможно будет указан, но это еще не свидетельствует о реальном существовании данной организации;
— проверяйте информацию о составе коллектива, конечно же, это не должен быть всего один человек;
— в открытом доступе наверняка будут номера телефонов, их Вы также можете проверить;
— важно читать отзывы о данной компании, по возможности с множества различных ресурсов;
— способы оплаты (если существует оплата только электронным способом, то здесь может работать мошенник).

Да, работы предстоит немало, но Ваш труд стоит этих стараний.
Еще одним мошенничеством в сети Интернет является так называемая заочная конференция. Здесь стоит быть еще более внимательным, так как само понятие «заочной» формы может принести немало неприятностей.

Суть данного мошенничества заключается в том, что Вам предоставляют возможность участия в некой конференции. Часто запрашивают денежный взнос на расходы или же если данная конференция проходит в другом городе (стране), Вас просят оплатить расходы на проживание, питание и т.д.
На что стоит обратить внимание?

Если данная заочная конференция проходит в другом городе и ее дедлайн заканчивается примерно через 2 месяца, Вам стоит задуматься. Так как такие временные сроки часто приводят к тому, что автор научной публикации в погоне за такой «удачей» забывает об осторожности.Также, Вам стоит проверить место проведения данного мероприятия. Это может быть ВУЗ, возможен вариант проведения конференции в отеле. Чтобы убедиться в достоверности данного события, стоит посетить сайт ВУЗА, где в новостной ленте будут указаны ближайшие мероприятия. Если такового нет? Значит, Вы однозначно раскусили мошенников. Если же конференция проходит в любом другом заведении, Вам необходимо проверить точный адрес, возможно сайт, также Вы можете воспользоваться контактным телефоном и удостовериться, что он действителен, как и само заведение. Очень часто организация таких заочных конференций проходит одновременно со своей так называемой «копией». Вы можете воспользоваться Интернетом и проверить, не проходят ли параллельно с Вашей конференцией идентичные ей, только в других городах, но на те же даты. Важно обращать внимание на название конференций, состав оргкомитета. От работы мошенников часто страдают молодые ученые, которым вместо обещанных сборников, которые были оплачены, в ответ оставляют только отданные деньги на ветер. Иногда высылают плохо отпечатанные издания, которые к тому же не имеют уникального ISSN.

Все эти примеры проверки на мошенничество в сфере публикации научных статей достаточно просты, но очень важны. Придерживаясь этих основных правил, Вы сможете успешно реализовать свою работу.
Желаем Вам удачи!

123mi.ru

Пять примеров статистически идеального мошенничества

Среднее время на прочтение: 8 минут, 52 секунды

Как известно, Иммануил Кант утверждал, что ложь паразитирует на истине. Но паразиты должны себя ограничивать: убийство носителя это эволюционный тупик, поэтому живучий паразит должен сдерживаться и не разрастаться до своего максимума.
Ложь точно так же часто балансирует между «недостаточным» и «излишним». Мошенничество и подлог ограничиваются, но и голая правда никому не нужна.
Вот пять примеров мошенничества не слишком крупного и не слишком мелкого, а идеального масштаба.

Подделки сумок и костей святых

Святые реликвии были одним из важнейших товаров в Средневековой Европе — в основном, части тел святых и мучеников, но были и предметы, относящиеся к Иисусу или апостолам, например, фрагменты Животворящего Креста, риза Богородицы и даже одна из пеленок младенца Иисуса (ее и сейчас в особых случаях выставляют в немецком городе Ахене). Огромная сеть торговцев и воров работала на нужды соборов, церквей и частных коллекционеров, а некоторые историки полагают, что борьба за контроль над торговлей реликвиями была основной целью Крестовых походов. 1 Рынок реликвий процветал, несмотря на тот очевидный факт, что многие товары были подделкой — это подтверждают цифры. В какой-то момент в двадцати одной церкви утверждали, что у них хранится священный препуций, а количество гвоздей с Животворящего Креста, увиденных Марком Твеном во время поездок по Европе, достигло в общей сложности «45 килограмм».

«А из костей святого Дионисия, которые мы видели в Европе, в случае необходимости можно было бы, по-моему, собрать его скелет в двух экземплярах», — писал он

Торговля реликвиями в чем-то схожа с нынешней торговлей предметами роскоши. Ими стремятся обладать из-за связанных с ними ассоциаций и происхождения, хотя физически они могут не отличаться от более дешевых подделок. И этот рынок также процветает, несмотря на внушительное количество мошенников. Потому ли это, что отсутствие подделок — не самый выгодный вариант даже с точки зрения официальных изготовителей?
Наличие контрафактной продукции позволяет обществам, где лишь немногие могут позволить себе покупку подлинников, сохранять связь с желанными брендами, вещами, которые они, возможно, смогут купить в будущем. 2 Аналитик потребительских тенденций Яна Ятури выражает это так: «Многие элитные бренды рассматривают подделки как форму вирусного маркетинга».

Более увлекательная теория, выдвинутая в виде детализированной модели экономистом Яо Цзэнь-Тэ, показывает, что «эффект Веблена» — склонность потребителей выше оценивать товар с более высокой стоимостью — позволяет изготовителям подлинников получать выгоду из режима контроля, достаточно строгого, чтобы затраты мошенников были высокими, но не настолько строгого, чтобы полностью их исключить. Благодаря наличию подделок растет готовность разборчивых покупателей — на профессиональном жаргоне их называют «снобы» — платить больше за определенно «подлинные» предметы роскоши.

Исследования мнений потребителей подтвердили, что из-за существования реплик растет цена, которую люди считают адекватной цене на оригинальные изделия. К примеру, в одном из исследований участникам показали сумку Louis Vuitton и сказали, что существует много ее подделок (группа «часто подделываемые»), либо мало (группа «редко подделываемые»). Обе группы оценили стоимость оригинальной сумки и ее реплики; у группы «часто подделываемых» разница в стоимости подлинника и подделки была более чем в два раза больше, чем у группы «редко подделываемых».

Если торговля реликвиями производилась по такому же принципу, мы можем предположить, что иногда в соответствующих органах могли намеренно пропустить поддельный свиток-другой. Как бы то ни было, наказание было суровей: если сейчас органы контроля в назидательных целях иногда сжигают фальшивые изделия, то средневековых фальсификаторов могли сжигать вместе с товаром.

Лига плюща

Существует группа элитных университетов, дипломы которых считаются огромным толчком для последующей жизни и карьеры выпускника. Но есть некоторые расхождения между этим документом и подразумеваемым под ним потенциалом, что неизбежно открывает дорогу мошенникам: взять хотя бы огромный интернет-рынок сочинений для студентов или арест подростков с Лонг-Айленда, проходивших вступительные экзамены в колледж (SAT и ACT) под именами сверстников, у которых было больше денег и меньше мозгов. Мотивация тут простая — ни покупатели, ни продавцы не несут личной ответственности за надежность системы.

Но представьте себя вице-президентом комиссии по приему абитуриентов и финансированию в элитном университете из Лиги плюща. Вы преданы университету, но при этом весьма циничны. Дети богачей и потенциальных вкладчиков, часть которых — сами выпускники, выстраиваются в очередь, умоляя о зачислении. Вы можете заполнить ими свой класс и обеспечить огромный приток денег учреждению. Есть неопровержимые доказательства того, что успех выпускников элитных университетов в основном определяется процессом отбора — выпускники Лиги плюща успешны, потому что они из тех, кого принимают в Лигу. В этом случае ценой за зачисление на первый курс недалеких отпрысков богачей станет то, что их будут считать такими же гениальными, как и их сокурсников. (Что, возможно, усиливается пользой многих лет, проведенных за косячком с будущими лидерами страны в сфере бизнеса и технологий).

Это очень ценно, это щедрый вклад, ведь в гнезде первокурсников Лиги плюща вылупился первый богатенький кукушонок. Каждый новый привилегированный студент преуменьшает значение всей этой аферы, поскольку он понижает общий интеллектуальный уровень группы, на члена которой он намерен походить. Люди привыкают спрашивать «ты из этих выпускников Лиги?» В какой-то момент важность репутации (с точки зрения вас как вице-президента комиссии) перевешивает возможный доход. Может, приемная комиссия кое-где проводила тайный экономический анализ для выявления необходимого количества таких студентов, хотя можно надеяться, что менее корыстные — или, как минимум, ориентированные на будущее — размышления перевесили этот циничный расчет.

Продемонстрируем, как это могло бы работать. Пусть S — это средняя зарплата выпускников других университетов, не уступающих выпускникам из университетов Лиги Плюща, а S1 — это средняя зарплата обладателей диплома Лиги Плюща. Мы можем предположить, что если среднестатистический подросток проскользнет в университет Лиги, он или она могут получить прибавку к заработку — бонус SI-S. Если долю «притворщиков» обозначить за p, то предполагаемая разница в качестве уменьшится, поэтому бонус станет равняться (1-p) a ×(SI-S), где a — это параметр (из той серии, которую можно увидеть в любой реальной статистической модели), количественно выражающий степень признания того, что «притворщики» могут затесаться в ряды выпускников из Лиги Плюща, отчего начинаются сомнения в качестве образования остальных выпускников. Чем больше параметр a, тем сильнее каждый «притворщик» раскрывает всех остальных, и тем меньший кредит доверия остается у университета. Если a > 1, это значит, что с ростом числа «притворщиков» ослабление качества первокурсников становится все сложнее игнорировать, чего мы и ожидаем.

Итоговая прибавка — за которую эти, в остальном среднестатистические, студенты будут готовы платить — будет рассчитываться как Np(1-p) a ×(SI-S), где N — это количество студентов одного года. Прибавка максимальна, когда p=1/(1+a). Возьмем. например, Гарвард (случайно выбранный реальный университет), где около 1/8 учащихся — дети выпускников Гарварда, которых принимают в пять раз чаще, чем кого-либо из других абитуриентов. 3 Если их число будет составлять половину «притворщиков», мы можем считать p=0,25, или около 400 студентов в год, таким образом, параметр a будет примерно равен 4. Помноженный на Гарвардский бонус (SI-S) — который оценивается в районе $13 тыс в год, — это становится ощутимым поводом для благодарности своей alma mater.

В 1861 году, почти через два года после публикации великого трактата Ч. Дарвина, натуралист и исследователь Генри Уолтер Бейтс представил перед лондонским Линнеевским обществом впечатляющий доклад. Он разобрался в проблеме, которую наблюдал в течение 11 лет, изучая насекомых в амазонских джунглях. Его попытки классифицировать бабочек по рисунку на крыльях рушились из-за существования отдельных особей, на первый взгляд неотличимых от одних видов, но которые при более детальном рассмотрении оказывались разновидностями совершенно других. Он обнаружил, что более многочисленные виды обладали защитными химическими свойствами, благодаря которым были несъедобны для основных своих врагов. Окраска редких видов оказалась мимикрией, защищающей от хищников, научившихся ассоциировать определенный окрас крыльев с невкусной пищей или последующей болезнью.

И Бейтс, и Дарвин признали это как раз тем примером, которого недоставало дарвиновской теории эволюции: очевидно, что птицы выбирали съедобные виды, тем самым постепенно искореняя особей, не похожих на представителей несъедобных видов. Выжившие особи передавали свой защитный окрас потомкам, часть которых еще больше напоминала непригодные к пище виды. В 20 веке проводились количественные исследования «бейтсовской мимикрии», начатые великим статистиком и биологом-эволюционистом Р. Э. Фишером. Он рассматривал ее как парадигму отбора, зависящего от плотности популяции — эволюцию характеристик, степень приспосабливаемости которых варьировалась в зависимости от их распространенности в популяции. В конце концов, утверждал ученый, чем чаще происходит мимикрия, тем больше шансов, что хищники поймут, что бабочки с данным характерным окрасом не такие уж и невкусные. Мимикрия среди представителей популяции ограничена, что в основном зависит от того, насколько ядовит их образец, и того, насколько птицы готовы рискнуть.

Похожая динамика (но в куда меньшем масштабе) наблюдается при борьбе иммунной системы человека с микробами. Этот процесс известен как молекулярная мимикрия. Во многих вирусах были обнаружены белки, похожие на белки человека настолько, что это позволяет им обмануть иммунную систему, которая принимает их за человеческие, не представляющие угрозы клетки; некоторые подражают особым белкам, подавляющим иммунитет. Учитывая, что белки, мимикрирующие структуру человеческих, явно пригодились бы любому амбициозному паразиту, почему их нет у каждого из них? Один из первых исследователей молекулярной мимикрии в 1960-х Реймонд Дамадьян предположил, что паразиты с человеческими белками, как бабочки, притворяющиеся ядовитыми сородичами, рискуют тем, что иммунная система может понять, что выглядящие человеческими клетки на самом деле — вкусные паразиты. Это приводит к аутоимунным заболеваниям, калечащим или убивающим человека и, соответственно, ограничивающим возможное развитие паразита. Заражение патогенами с молекулярной мимикрией считается важным механизмом, провоцирующим аутоиммунную реакцию.

Неудобные вопросы

Роберту Макнамара, министру обороны США времен войны во Вьетнаме, приписывают следующий совет тем, у кого берут интервью: «Никогда не отвечайте на вопрос, который вам задали. Отвечайте на вопрос, который вам хотелось бы услышать». Интервьюеры не возражают против таких уловок, потому что это, похоже, является лучшим способом выудить хоть что-то полезное из уклончивых людей. Оказывается,этот принцип может пригодиться даже для получения нужного ответа на прямой вопрос. Когда речь идет о личных делах и возможном неудобстве, лучше всего добиться правды можно, дав интервьюируемому солгать в ответе на альтернативный вопрос.

Стремление уклониться от ответа — основная проблема социальных опросов. Если вы спросите: «Изменяли ли вы когда-нибудь супругу(-е)?», внушительная часть тех, кто ответил бы положительно, устыдившись, скажут «нет», вне зависимости от искренности вашего обещания сохранить анонимность. Полвека назад экономист Стэнли Уорнер предложил простое решение: дайте человеку наполовину синюю, наполовину зеленую вертушку. Пусть он тайно прокрутит вертушку и ответит на вопрос «Изменяли ли вы когда-нибудь своему супругу(-е)?», если выпадет зеленый, и на вопрос «Вы никогда не изменяли своему супругу(-е)?», если выпадет синий.

Отталкиваясь от того, что люди в основном склонны говорить правду, такой вариант действий спасает их от неловкости положительного ответа: никто никоим образом не может узнать, на какой из вопросов был дан ответ. Тем не менее, исследователи все равно могут подсчитать общее количество людей, признавшихся в измене: если за группу ответивших «да» взять Q, а зеленую часть площади вертушки обозначитьP, то, обратившись к алгебре, мы выявим, что доля людей, сознавшихся в измене, составит (Q+P-1)/(2P-1). (Этот параметр может оказаться отрицательным, что будет не очень удобно, но в среднем верно).

Тогда встает вопрос о том, какая часть площади вертушки должна быть зеленой. Доля ответов 2(1-P) фактически пропадает, поэтому с приближением показателя P к ½, уменьшается точность подсчетов, или же вам придется опросить больше людей. Но с приближением P к единице все большему количеству респондентов кажется, что их напрямую спрашивают об измене, и все больше становится их желание солгать. Точка компромисса располагается примерно посередине и зависит от точного количества опрашиваемых и степени необходимой им анонимности.

Конфиденциальность и ложная информация

Ложные прямые вопросы — это, конечно, хорошо, но они не покрывают всех проблем приватности в современных социальных исследованиях с большими объемами данных, не говоря уже о терабайтах личной информации, ежедневно накапливаемой правительством и частными компаниями. Исследователям необходим способ гарантировать сохранение приватности субъектов при обмене информацией.

Для решения данной проблемы были разработаны сложные схемы создания версий масштабных баз данных, в которых все детали ложны, но многие общие характеристики верны, включая и непродуманные создателями синтетических данных. «Ложность» сведений в таких искусственных базах данных определяется свойством дифференциальной приватности, согласно которому не существует такого вопроса, который можно задать по всей базе, где отсутствуют ваши данные, и получить ответ отличный от того, который получили бы со сведениями о вас.

Разумеется, для сохранения приватности лучше всего подходят полностью фиктивные базы данных. Концепт дифференциальной приватности заключается в определении степени приближенности искусственной базы данных, выявленной из сведений деликатного характера — и тем не менее содержащей необходимую общую информацию — к идеальной приватности, которую можно получить при полностью фиктивных данных.

Один из принятых методов создания искусственной базы данных, впервые предложенный Дональдом Рубином в 1993 году, называется многообразное введение синтетических микроданных. Мы начинаем с ситуации, когда у нас есть группа людей, которые могут быть отобраны — например, из переписи жилищных единиц — и при этом часть их данных находится в открытом доступе (например, адрес). Изучается небольшая выборка этих людей, и мы узнаем определенную личную информацию (как возраст, пол, уровень дохода, состояние здоровья).

Мы хотим предоставить исследователям возможность запрашивать данные, учитывая разницу между открытой и личной информацией, не раскрывая при этом последнюю. Статистические органы могут «вводить» — по сути, угадывать в соответствии со статистической моделью, основанной на реальных значениях — значения, связанные с личными данными всех не вошедших в выборку людей. Затем эти личные параметры отбрасываются, и создаются многочисленные новые образцы путем случайного отбора из введенных данных. Эти образцы публикуют. Из таких синтетических образцов исследователи могут извлечь множество выводов и получить по сути такие же результаты, какие они получили бы из оригинальных данных.

Отсылки
1. Anderson, G.M., Ekelund R.B. Jr., Hebert, R.F., & Tollison, R.D. An economic interpretation of the medieval crusades. The Journal of European Economic History 21, 339-363 (1992).
2. Bekir, I., El Harbi, S., & Grolleau, G. How a luxury monopolist might benefit from the aspirational utility effect of counterfeiting? European Journal of Law and Economics 36, 169-182 (2013).
3. Worland, J.C. Legacy Admit Rate at 30 Percent The Harvard Crimson (2011).

Автор: Дэвид Штейнзальц — доцент кафедры статистики в Оксфордском университете. У него есть сайт Common Infirmities.
Оригинал: Nautilus

newochem.ru

Смотрите так же:

  • О признании брачного договора недействительным судебная практика Почему брачные договоры не работают: ВС объяснил, как нужно делить имущество Супруги заключили брачный договор, по которому мужу доставались машина и гараж, а жене – квартира и долг по ипотеке. Через месяц пара развелась, после чего […]
  • Хорошилов прокурор МОСКВА, 7 дек — РАПСИ, Евгения Соколова. Московский городской суд оставил без изменений приговор в отношении бывшего топ-менеджера «Сибнефти» Фёдора Хорошилова и его компаньона Гендрика Мундуть по делу о мошенничестве с кредитом ВТБ на 12 […]
  • Образец заявления для постановки на учет тс Постановка на учет прицепа Многие владельцы автомобилей желают увеличить грузоподъемность, а также пространство, для транспортировки грузов в своей машине. Но тут мало выбрать прицеп, удовлетворяющий ваши нужды, очень важной ступенью […]
  • Вакансия юриста в борисове Работа в Борисове ( 427 вакансий ) Работа в Борисове Работа на территории работодателя • Полный рабочий день -посещение розничных торговых точек; -активные продажи; -мерчендайзинг; -исполнение поставленных планов; -по объемам продаж ; - […]
  • Правила ухода за комнатной орхидеей Как ухаживать за орхидеями: советы и рекомендации Как нужно ухаживать за орхидеей? Этот вопрос интересует поклонниц удивительного цветка, которые хотят любоваться нарядным и здоровым видом орхидеи как можно дольше. Почему-то орхидею […]
  • Ежегодное пособие многодетной семье Льготы, компенсации и детсады: как Москва помогает многодетным семьям Около 130 тысяч многодетных семей Москвы, в которых воспитывают 327 тысяч несовершеннолетних детей, получают социальную поддержу. Город помогает им по-разному: […]

Обсуждение закрыто.