Коллизия статей закона это

Правовая коллизия (Юридическая коллизия)

Правовая коллизия (Юридическая коллизия) — противоречие между нормами права, регулирующими одни и те же правоотношения.

Термин от латинского «collisio» — «столкновение».

Разъяснение

Правовая коллизия возникает в случае, когда одни и те же правоотношения регулируются несколькими нормами права, содержащими противоречащие друг другу предписания. Правовые коллизии появляются, как правило, в следствие несовершенства законодательства. Законодатель стремится выявлять и устранять правовые коллизии, совершенствуя законодательство.

В разрешении правовых коллизий важная роль пронадлежит судебной системе и, прежде всего, высшим судебным инстанциям.

Коллизии нормативных правовых актов по горизонтали — коллизии, возникающие между нормативно-правовыми актами, обладающими одинаковой юридической силой.

Коллизии нормативных правовых актов по вертикали — коллизии, возникающие между нормативно-правовыми актами, обладающими разной юридической силой

Правила разрешения правовых коллизий определено, например, в статье 13 «Нормативные правовые акты, применяемые при рассмотрении дел» Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-ФЗ:

Арбитражный суд, установив при рассмотрении дела несоответствие нормативного правового акта иному имеющему большую юридическую силу нормативному правовому акту, в том числе издание его с превышением полномочий, принимает судебный акт в соответствии с нормативным правовым актом, имеющим большую юридическую силу (ч. 2).

Если при рассмотрении конкретного дела арбитражный суд придет к выводу о несоответствии закона, примененного или подлежащего применению в рассматриваемом деле, Конституции Российской Федерации, арбитражный суд обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности этого закона (ч. 3).

Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены законом, арбитражный суд применяет правила международного договора (ч. 4).

Арбитражный суд в соответствии с международным договором Российской Федерации, федеральным законом, соглашением сторон, заключенным в соответствии с ними, применяет нормы иностранного права. Данное правило не затрагивает действие императивных норм законодательства Российской Федерации, применение которых регулируется разделом VI Гражданского кодекса Российской Федерации (ч. 5).

В случаях, если спорные отношения прямо не урегулированы федеральным законом и другими нормативными правовыми актами или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, арбитражные суды применяют нормы права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии таких норм рассматривают дела исходя из общих начал и смысла федеральных законов и иных нормативных правовых актов (аналогия права) (ч. 6).

Согласно Конституции Российской Федерации федеральное коллизионное право находится в ведении Российской Федерации (п. «п», ст. 71).

В налоговом кодексе России действует норма, регулирующая правоотношения в случае коллизии норм права по налогам и сборам (п. 7 ст. 3 НК РФ): Все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сборов).

Термины «правовая коллизия», «Юридическая коллизия» не определены в законодательстве, но встречаются в правоприменительной практике.

Пример

Постановление Пленума ВАС РФ от 08.11.2013 N 79 «О некоторых вопросах применения таможенного законодательства»:

«При возникновении коллизии между нормами таможенного законодательства Таможенного союза, состоящего из Кодекса, международных договоров государств — членов Таможенного союза, регулирующих таможенные правоотношения в Таможенном союзе, а также решений Евразийской экономической комиссии, и нормами законодательства Российской Федерации, применению подлежат нормы таможенного законодательства Таможенного союза.»

Дополнительно

Пробел в правовом регулировании — отсутствие правового регулирования общественных отношений, которые объективно требует регламентации.

Конкуренция права (Конкуренция норм права) — регулирование одних и тех же правоотношений несколькими нормами права, разной степенью конкретизации, детализации, объёма и т.д.

Юридическая сила — обязательность правового акта (нормы права), а также их приоритет перед другими правовыми актами (нормами права) или подчиненность им.

taxslov.ru

Судебная практика

Характерным явлением для функционирования правовой системы являются коллизии нормативных актов, вызываемые целым рядом объективных и субъективных предпосылок. И оно существует вопреки всем мерам, направленным на устранение таких предпосылок. В этом аспекте очень верны слова русского правоведа Юрия Тихомирова: «Коллизия — это сегодняшний общий знаменатель намерений, действий, поступков» (Ю. Тихомиров. Юридическая коллизия. — М. — 1994 г. — C. 3).

Закономерно, что, оставаясь вечным камнем преткновения для практики, правовые коллизии стали постоянным предметом исследований в правовой науке. Тем не менее научное исследование данной проблемы не обеспечивает однозначного ее решения. Аналогичный вывод сделан Дмитрием Лилаком в статье «Коллизия и конкуренция законов» (Д. Лилак. Коллизия и конкуренция законов. — «Право Украины», 2001 г., № 4, С.19).

Впрочем, отечественным правоведением был выработан ряд правил, направленных на решение правовых коллизий, основными из которых названы следующие:

— применение нормы высшей юридической силы;

— применение правовой нормы, вступившей в силу позднее;

— использование принципа соотношения общей и специальной нормы.

Однако такие правила решения коллизий базируются на формальных признаках правовой нормы, а не на ее материальной сути.

При анализе законодательства Украины выясняется, что в наших нормативно-правовых актах отсутствует дефиниция понятия «коллизия». Кроме того, вынуждены констатировать, что не закреплены законодательно общие правила решения правовых коллизий — коллизионные нормы. Это, в свою очередь, обуславливает неоднозначную судебную практику при применении противоречащих друг другу правовых норм.

Проблема коллизионности существует и в налоговом законодательстве — нормативных актах, регулирующих отношения субъектов хозяйствования — налогоплательщиков с органами Государственной налоговой службы. И в данной сфере она наиболее остра, поскольку субъекты применения налоговых норм имеют контраверсионные интересы: налоговые органы добиваются максимальной уплаты денежных средств в бюджет, а субъекты хозяйствования — налогоплательщики, соответственно, минимальной.

Законодателем принят ряд мер с целью решения проблемы коллизионности в налоговом законодательстве Украины. Так, 21 декабря 2000 года Верховный Совет Украины принял Закон Украины «О порядке погашения обязательств налогоплательщиков перед бюджетами и государственными целевыми фондами» (Закон об обязательствах). В данном акте осуществлена попытка урегулировать порядок решения коллизий, возникающих в ходе применения налогового законодательства. А именно — в подпункте 4.4.1 (Конфликт интересов) пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах установлена норма следующего содержания: «В случае если норма закона или другого нормативно-правового акта, изданного на основании закона, либо если нормы разных законов или разных нормативно-правовых актов предполагают неоднозначную (множественную) трактовку прав и обязанностей налогоплательщиков или контролирующих органов, вследствие чего есть возможность принять решение в пользу как налогоплательщика, так и контролирующего органа, решение в пределах апелляционного согласования принимается в пользу налогоплательщика».

Указанная норма определяла порядок решения правовых коллизий при рассмотрении налоговыми органами жалоб налогоплательщиков в пределах апелляционного согласования налогового долга. Законом Украины «О внесении изменений в Закон Украины «О порядке погашения обязательств налогоплательщиков перед бюджетами и государственными целевыми фондами» от 20 февраля 2003 года из приведенного выше подпункта слова «в пределах апелляционного согласования» были исключены. Вследствие этого действие указанной нормы было прямо расширено для применения судами при рассмотрении споров с участием органов Государственной налоговой службы. Хотя, по нашему мнению, применение судами правила, закрепленного в подпункте 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах, и до внесения указанных изменений было обоснованно, поскольку это правило применялось по принципу «аналогии права».

Структура коллизионной нормы указанного подпункта Закона об обязательствах типична. Она содержит две части — гипотезу и диспозицию. Гипотеза этой нормы устанавливает круг лиц, на которые она распространяется, и область применения — правоотношения, возникающие между налогоплательщиками и налоговыми органами при определении налоговых обязательств. Содержание же диспозиции этой коллизионной нормы имеет существенные особенности. Диспозиция данной нормы устанавливает правило применения нормы того или иного закона либо предписания. Однако установленное этой нормой правило решения коллизии отличается от правил, предлагаемых украинской правовой наукой: или в зависимости от юридической силы и субподрядности норм, или на основании правил действия правовых норм во времени (Юридическая энциклопедия, К., 2001 г., т. 3, с. 156). Указанный подход строился на признании предпосылкой появления правовых коллизий лишь недостатков кодификации правовых актов.

Диспозиция нормы подпункта 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах для определения основного критерия применения норм при коллизии использует иной фактор — правовые последствия применения противоречащих друг другу правовых норм. Соответственно, критерием применения коллизионной нормы подпункта 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах является наступление отрицательных правовых последствий для субъективного состава. Коллизионная норма подпункта 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах предполагает применение к субъекту наиболее благоприятных для него положений нормативных актов, хотя и не содержит четких критериев определения благоприятности. Можно предположить, что будет применяться та норма, которую налогоплательщик сам определит наиболее приемлемой для себя.

Фактически указанной нормой закрепляется не только общеотраслевой, но и общеправовой принцип права.

При этом, считаем, что наличие такой нормы имеет прямой положительный результат — уменьшение количества споров при применении налогового законодательства и гарантирование прав субъектов хозяйствования — налогоплательщиков.

Нельзя оставить без внимания еще одну существенную новеллу, введенную подпунктом 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах, которая хотя и не касается коллизии нормативных актов, однако является важной предпосылкой однозначного применения законодательства. Указанная норма устанавливает принцип применения таких норм права, из содержания которых вытекает множественная трактовка поведения субъектов. То есть если в результате применения таких норм субъектом невозможно спрогнозировать однозначное его поведение в силу отсутствия четкого правила, применяется принцип, устанавливающий, что при наличии неоднозначного понимания содержания нормы поведение лица на основании этой нормы должно считаться правомерным.

Примером практического применения коллизионной нормы подпункта 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах будет дело Хозяйственного суда Львовской области по иску ООО «П» к ГНИ в Шевченковском районе г. Львова о признании недействительным решения.

Этот спор был спровоцирован коллизией норм пункта 11.21 статьи 11 Закона Украины «О налоге на добавленную стоимость» (Закон об НДС) и пункта 1 Порядка начисления, выплат и использования средств, направленных для выплаты дотаций сельскохозяйственным товаропроизводителям за проданное ими перерабатывающим предприятиям молоко и мясо в живом весе, утвержденного постановлением Кабинета Министров Украины от 12 мая 1999 года № 805 (Порядок). Органом Государственной налоговой службы было принято решение о доначислении налога на добавленную стоимость и применении штрафных санкций. Из материалов дела следовало, что одним из видов деятельности истца является производство молочных продуктов. Соответственно, истец как перерабатывающее предприятие, руководствуясь подпунктом 11.21 статьи 11 Закона об НДС, в полном объеме направлял суммы налога на добавленную стоимость, которые должны уплачиваться в бюджет за реализованные им молоко и молочную продукцию, на выплаты дотаций сельскохозяйственным товаропроизводителям за проданное последними молоко. Согласно пункту 1 Порядка, начисление и выплата дотаций производится перерабатывающими предприятиями всех форм собственности, имеющими собственные перерабатывающие мощности. При проведении проверки работниками органа Государственной налоговой службы установлено, что у истца отсутствуют основания для выплаты дотаций сельскохозяйственным товаропроизводителям, поскольку у него нет собственных перерабатывающих мощностей. При этом в акте проверки отмечалось, что у ООО «П» их нет, поскольку основные средства, используемые им при переработке, находятся в пользовании истца на основании договоров аренды. Обращаясь к суду, истец указал, что понятие «собственные перерабатывающие мощности» не тождественно понятию «собственные основные средства».

В своих доводах стороны по делу ссылались на различные правовые источники, содержавшие понятия «производственные (перерабатывающие) мощности», в том числе на нормативные акты бывшего СССР, а также научные труды.

Однако применение судом принципа, изложенного в подпункте 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах, позволило однозначно решить спор по сути и сделать вывод, что истец не допустил нарушения пункта 11.21 статьи 11 Закона об НДС.

Вышеописанное дело — это один из многих споров, возникающих вследствие разногласия норм различных правовых актов налогового законодательства. Вот почему необходимо принять все меры для избежания появления правовых коллизий и по устранению их отрицательных следствий.

Для этого следует определить предпосылки возникновения правовых коллизий. Как мы уже указывали, предпосылки правовых коллизий могут быть объективными и субъективными. Безусловно, объективные предпосылки правовых коллизий как временную динамику изменения общественных правоотношений и дифференцирования правового регулирования устранить невозможно. Однако есть факторы, влияние которых можно минимизировать. Это, в частности, недостатки юридической техники нормотворцев, несовершенный процесс нормотворчества, многочисленность органов, осуществляющих нормотворческую деятельность, отсутствие действенного механизма обеспечения согласования нормативно-правовых актов и единого понятийного аппарата. Наиболее эффективный способ борьбы с этим — принятие коллизионных норм, вследствие чего в определенной мере устраняются имеющиеся правовые коллизии.

Некоторые попытки закрепления коллизионных норм сделаны в статье 76 проекта Закона Украины «О нормативных правовых актах» (Вспомогательные материалы семинара «Актуальные проблемы юридической нормопроектной деятельности на Украине», Львов, 2002 г., с. 111) и статье 40 проекта Закона Украины «О законах и законодательной деятельности» (там же, с. 84). Однако на данный момент, насколько известно авторам, эти проекты не приняты.

Также требует приведения в соответствие с Законом пункт 7.6 постановления Пленума Высшего хозяйственного суда Украины от 25 июля 2002 года № 1056 «О мерах по обеспечению одинакового и правильного применения законодательства о налогах», требующий ограничения применения норм подпункта 4.4.1 пункта 4.4 статьи 4 Закона об обязательствах в процессе рассмотрения спора в судебном порядке.

Вышеприведенное предложение, конечно, незначительно изменит правоприменительную практику. Поэтому крайне важным представляется принятие закона, который бы устанавливал правила решения коллизий в законодательстве Украины.

Однако, учитывая, что законотворческий процесс довольно продолжителен, по нашему мнению, частичное решение проблемы возможно путем принятия Верховным Судом Украины либо высшими специализированными судами рекомендательных разъяснений относительно применения правил решения правовых коллизий в законодательстве Украины.

pravo.ua

Гражданское право / коллизия 838 и статьи 20 закона о банках

К сожалению, реальная банковская практика не восприняла новые законоположения ст. 838 ГК, ограничивающие правомочие банков на одностороннее изменение процентных ставок по банковским вкладам. И после введения в действие части второй ГК (1 марта 1996 г.) банки, заключая договоры банковского вклада с гражданами, оговаривали свое право на изменение (в том числе путем уменьшения) размера процентов, выплачиваемых на вклады, продолжая таким образом прежнюю практику, сложившуюся до 1 марта 1996 г.

Как обычно бывает в подобных ситуациях, лихорадочный поиск некоего «правового средства», которое бы «легитимировало» и ввело бы в «правовое поле» явно незаконные действия банков, в обширном и противоречивом российском законодательстве и в условиях крайне низкой правовой культуры, характерной для российского общества, вскоре принес свои результаты. Банками была «поднята на щит» ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, которая якобы и позволяла им предусматривать в договорах банковского вклада, заключаемых с гражданами, право на одностороннее уменьшение установленного договором размера процентов по вкладам. Указанная статья опять же, как обычно в таких ситуациях, оказалась «притянутой за уши», но это обстоятельство нисколько не смущало ни банкиров, ни их многочисленных влиятельных союзников в органах исполнительной и законодательной власти, которым требовалась лишь видимость «легитимности» незаконной банковской практики.

Разработчики проекта ГК на попытки ввести в «правовое поле» незаконную банковскую практику, допускающую одностороннее уменьшение банками размера процентов по срочным и условным вкладам граждан, отреагировали незамедлительно: уже в марте 1996 г. (первый месяц действия части второй ГК) в газете «Известия» была опубликована статья Е.А. Суханова и С.А. Хохлова , в которой разъяснялись положения ст. 838 ГК и обосновывалась недопустимость противопоставления указанным законоположениям норм, содержащихся в ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности.

См.: Суханов Е., Хохлов С. Вправе ли банки изменять процентные ставки по вкладам частных лиц? // Известия. 1996. 27 марта.

Так, названные авторы указывали: «Общим правилом в гражданско-правовых отношениях является недопустимость одностороннего отказа от исполнения обязательства и изменения его условий, за исключением случаев, предусмотренных законом (ст. 310 ГК). Статья 29 Закона «О банках и банковской деятельности» по сути повторяет эту норму гражданского права, говоря о том, что кредитная организация не имеет права в одностороннем порядке изменять процентные ставки по кредитам, вкладам (депозитам), комиссионное вознаграждение и сроки действия этих договоров с клиентами, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом или договором с клиентом. Эта норма охватывает все сделки кредитных организаций и не конкретизирует ни отдельные виды сделок, ни группы клиентов. В статье 838 ГК речь идет не о любых сделках, а о специальных правилах для срочных и условных вкладов частных лиц. Для этого конкретного случая Гражданский кодекс делает четкое изъятие: определенный договором банковского вклада размер процентов на срочный или условный вклад физического лица не может быть односторонне уменьшен банком, если это не предусмотрено специальным федеральным законом. Такого закона на сегодняшний день нет». «Таким образом, — пишут Е.А. Суханов и С.А. Хохлов, — в данном случае мы не видим никакого противоречия между статьей 29 Закона о банках. и статьей 838 ГК» .

Обращаясь к многочисленным вкладчикам банков, Е.А. Суханов и С.А. Хохлов рекомендовали им следующее: «Если договор срочного банковского вклада заключен после 1 марта 1996 года и в нем содержится условие о возможности одностороннего уменьшения процентной ставки, то вкладчику следует рассматривать договор так, как будто в нем такого условия нет. В соответствии со статьей 168 ГК сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна. причем недействительность части сделки не влечет за собой недействительности всей сделки, так как в данном случае со всей очевидностью можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части (ст. 180 ГК). На практике это означает, что граждане, заключившие после 1 марта договор о срочном вкладе, в котором было оговорено право банка изменять процентные ставки, могут считать себя не связанными этим условием и по окончании срока потребовать от банка именно тот процент, который и был указан в договоре» .

Суханов Е., Хохлов С. Вправе ли банки изменять процентные ставки по вкладам частных лиц? // Известия. 1996. 27 марта.

Не можем отказать себе в удовольствии привести заключительный вывод, содержавшийся в статье Е.А. Суханова и С.А. Хохлова, который, как нам представляется, выходит далеко за пределы обсуждавшейся проблемы одностороннего уменьшения банками процентов по срочным и условным вкладам: «В заключение заметим, что в договоре банковского вклада, в отличие от предпринимательского договора, участвуют стороны в разных весовых категориях — одна очень сильная (банки), а другая слабая (вкладчик). Опыт первых дискуссий на тему «Как следует понимать закон?» показал, что у банков сразу же нашлось много защитников, в том числе и среди законодателей, а вот интересы граждан может защитить только закон. Именно так его и следует понимать» .

Несмотря на всю очевидность незаконных действий банков по одностороннему уменьшению размера процентов по срочным и условным вкладам граждан и лицемерности ссылок в обоснование таких действий на ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, эта практика банков продолжалась вплоть до февраля 1999 г., когда Конституционным Судом Российской Федерации было рассмотрено дело о проверке конституционности положения ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности по обращению ряда граждан — вкладчиков банков, допускавших уменьшение в одностороннем порядке размера процентов по срочным и условным вкладам граждан (Сбербанк, Инкомбанк).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 г. N 4-П «По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 года «О банках и банковской деятельности» в связи с жалобами граждан О.Ю. Веселяшкиной, А.Ю. Веселяшкина и Н.П. Лазаренко» констатируется, что в делах заявителей, рассмотренных судами общей юрисдикции, было применено лишь то положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, согласно которому допускается снижение банками в одностороннем порядке процентных ставок по вкладам граждан в случаях, когда такая возможность предусмотрена самим договором срочного вклада, без каких-либо обусловливающих ее и установленных федеральным законом оснований. Именно это положение и явилось предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, который пришел к следующим выводам.

СЗ РФ. 1999. N 10. Ст. 1254.

К моменту вступления в силу оспариваемой нормы уже действовала часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии со ст. 310 которого односторонний отказ от исполнения обязательств и одностороннее изменение его условий (если это не связано с осуществлением предпринимательской деятельности) не допускаются, кроме случаев, когда это предусмотрено законом. Кроме того, впоследствии, с момента вступления в силу части второй ГК, в его ст. 838 было прямо установлено, что размер процентной ставки по договору срочного банковского вклада с гражданином не может быть односторонне уменьшен банком, если иное не предусмотрено законом.

Таким образом, ГК, в отличие от ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, не допускает включения в договор срочного банковского вклада с гражданином условия о возможности одностороннего изменения банком процентных ставок в случаях, когда это предусмотрено только договором. Между тем на практике при наличии указанной коллизии норм продолжалось применение оспариваемого положения ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, которое толковалось банками как не требующее дополнительной законодательной конкретизации, предусмотренной ст. ст. 310 и 838 ГК; соответственно, банки снижали в одностороннем порядке процентные ставки по срочным вкладам граждан, что продолжительное время не отвергалось и судами. С принятием в январе 1998 г. Верховным Судом РФ решения по конкретному гражданскому делу, в котором было указано, что в такого рода спорах подлежат применению нормы ГК, судебная практика стала меняться, однако оспариваемое положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности не было исключено из системы действующих правовых норм.

В судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений. Поэтому в случаях, когда коллизия правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда РФ, который, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого нормативного акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой, обеспечивает в этих случаях выявление конституционного смысла действующего права.

Из смысла конституционных норм о свободе в экономической сфере вытекает конституционное признание свободы договора как одной из гарантируемых государством свобод человека и гражданина, которая ГК провозглашается в числе основных начал гражданского законодательства (п. 1 ст. 1). При этом конституционная свобода договора не является абсолютной, не должна приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод (ч. 1 ст. 55 Конституции РФ) и может быть ограничена федеральным законом, однако лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и законных интересов других лиц (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).

В качестве способов ограничения конституционной свободы договора на основании федерального закона предусмотрены, в частности, институт публичного договора, исключающего право коммерческой организации отказаться от заключения такого договора, кроме случаев, предусмотренных законом (ст. 426 ГК), а также институт договора присоединения, требующего от всех заключающих его клиентов-граждан присоединения к предложенному договору в целом (ст. 428 ГК).

К таким договорам присоединения, имеющим публичный характер, относится и договор срочного банковского вклада с гражданами (п. 2 ст. 834 ГК), условия которого в соответствии с п. 1 ст. 428 ГК определяются банком в стандартных формах. В результате граждане-вкладчики как сторона в договоре лишены возможности влиять на его содержание, что является ограничением свободы договора и как таковое требует соблюдения принципа соразмерности, в силу которой гражданин, как экономически слабая сторона в этих правоотношениях, нуждается в особой защите своих прав, что влечет необходимость в соответствующем правовом ограничении свободы договора и для другой стороны, т.е. для банков.

При этом возможность отказаться от заключения договора банковского вклада, внешне свидетельствующая о признании свободы договора, не может считаться достаточной для ее реального обеспечения гражданам, тем более когда не гарантировано должным образом право граждан на защиту от экономической деятельности банков, направленной на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, не предусмотрены механизмы рыночного контроля за кредитными организациями, включая предоставление потребителям информации об экономическом положении банка, и гражданин вынужден соглашаться на фактически диктуемые ему условия, в том числе на снижение банком в одностороннем порядке процентной ставки по вкладу.

Осуществляя правовое регулирование отношений между банками и гражданами-вкладчиками, законодатель должен следовать ст. 2 и ст. 18 Конституции РФ, в соответствии с которыми признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. При этом, исходя из конституционной свободы договора, законодатель не вправе ограничиваться формальным признанием юридического равенства сторон и должен предоставлять определенные преимущества экономически слабой и зависимой стороне, с тем чтобы не допустить недобросовестную конкуренцию в сфере банковской деятельности и реально гарантировать в соответствии со ст. 19 и ст. 34 Конституции РФ соблюдение принципа равенства при осуществлении предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Используя договор срочного банковского вклада, гражданин осуществляет именно такую экономическую деятельность.

Отсутствие в законе норм, вводящих обоснованные ограничения для экономически сильной стороны в договоре срочного банковского вклада, приводит к чрезмерному ограничению (умалению) конституционной свободы договора и, следовательно, свободы не запрещенной законом экономической деятельности для граждан, заключающих такой договор. При этом положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, поскольку оно позволяет банку на основании договора снижать процентную ставку в одностороннем порядке, вводит ограничение указанных конституционных прав и свобод граждан без определения в федеральном законе оснований, обусловливающих такую возможность. Тем самым нарушаются предписания ст. ст. 34, 35 и 55 (ч. 3) Конституции РФ, создается неравенство, недопустимое с точки зрения требования справедливости, закрепленного в преамбуле Основного закона.

В соответствии со ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ именно законодатель устанавливает основания и пределы необходимых ограничений конституционной свободы договора соразмерно указанным в этой конституционной норме целям. Поэтому только федеральным законом, а не договором должно определяться, возможно ли (а если возможно, то в каких случаях) снижение банками в одностороннем порядке процентных ставок, с тем чтобы исключалось произвольное ухудшение условий договора для гражданина-вкладчика в отсутствие каких-либо объективных предпосылок.

Таким образом, без дополнительного правового регулирования, конкретизирующего основания и пределы необходимых ограничений, по существу отсылочное положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности применяться не может. Иное его истолкование правоприменителем, допускающее право банка на включение в договоры с гражданами-вкладчиками условия о возможности одностороннего снижения процентной ставки по срочному вкладу в отсутствие соответствующего федерального закона, не согласуется с Конституцией РФ.

Такое не соответствующее Конституции РФ понимание оспариваемой нормы фактически приводит к отказу в судебной защите (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ) и к нарушению принципа равенства перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ), поскольку само содержание этой нормы не обязывает суды устанавливать наличие или отсутствие объективных предпосылок для одностороннего снижения банком процентной ставки по вкладам граждан, позволяет им ограничиваться формальным подтверждением условий договора и, следовательно, не гарантирует должную защиту прав граждан в судах.

Исходя из изложенного Конституционный Суд РФ признал не соответствующим Конституции РФ, ее ст. 34 и ст. 55 (ч. ч. 2 и 3), положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности об изменении процентной ставки по срочным вкладам граждан как позволяющее банку произвольно снижать ее исключительно на основании договора, без определения в федеральном законе оснований, обусловливающих такую возможность.

В отсутствие закрепленных в федеральном законе оснований для снижения процентных ставок по срочным вкладам граждан банк не вправе предусматривать в заключаемых с гражданами договорах условие, позволяющее ему снижать в одностороннем порядке процентные ставки по этим вкладам.

Мы постарались воспроизвести основные положения Постановления Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 г. N 4-П в максимально возможном объеме, поскольку полагаем, что оно не только имеет важное значение для решения конкретных вопросов, связанных с правовым регулированием договора банковского вклада, но и носит характер фундаментального толкования некоторых общих положений договорного права: о свободе договора, о публичном договоре и договоре присоединения, о равенстве сторон в договорных отношениях, о защите прав граждан как слабой стороны в договорных отношениях с профессиональными участниками имущественного оборота.

studfiles.net

КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ

Энциклопедия юриста . 2005 .

Смотреть что такое «КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ» в других словарях:

КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ — расхождение содержания (столкновение) двух или бо лее формально действующих нормативных актов, изданных по одному и тому же вопросу. КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ разрешается путем выбора того нормативногоакта, который должен быть применен к рассматриваемому… … Финансовый словарь

КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ — противоречие друг другу (столкновение) двух или более формально действующих нормативных актов, изданных по одному и тому же вопросу. К.з. разрешается путем выбора (по определенным правилам) того нормативного акта, который должен быть применен к… … Юридический словарь

КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ — расхождение по сути двух или более действующих нормативных актов, изданных по одному и тому же вопросу. Если имеется расхождение между актами, изданными одним и тем же правотворческим органом, применяется более поздний акт. При расхождении между… … Большой экономический словарь

КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ — противоречие друг другу двух или более формально действующих нормативных актов, изданных по одному и тому же вопросу К.з. разрешается путем выбора того нормативного акта, который должен быть применен к рассматриваемому случаю. Если имеется… … Энциклопедический словарь экономики и права

коллизия законов — противоречие друг другу (столкновение) двух или более формально действующих нормативных актов, изданных по одному и тому же вопросу. К.з. разрешается путем выбора (по определенным правилам) того нормативного акта, который должен быть применен к… … Большой юридический словарь

Коллизия — (от лат. collisio столкновение) в общем смысле столкновение противоположных сил, стремлений, интересов, взглядов. В праве коллизия законов означает противоречие друг другу формально действующих нормативных актов, изданных по одному и тому же… … Политология. Словарь.

коллизия — и; ж. [лат. collisio] Столкновение противоположных взглядов, стремлений, интересов. Жизненная к. Трагическая к. // Изображение жизненных конфликтов и борьбы в художественном произведении. Драматические коллизии. Основная к. романа. * * * коллизия … Энциклопедический словарь

КОЛЛИЗИЯ КОЛЛИЗИЙ — столкновение (противоречие) между коллизионными нормами различных государств. которое заключается в несовпадении используемых ими формул прикрепления. К.к. сопровождает коллизионный метод регулирования, весьма часто встречается в практике… … Энциклопедия юриста

ЗАКОНОВ КОЛЛИЗИЯ — (см. КОЛЛИЗИЯ ЗАКОНОВ) … Энциклопедический словарь экономики и права

КОЛЛИЗИЯ — (лат. collisio, от colligere столкнуться). Столкновение различных сил, чувств, взглядов, непосредственно предшествующее борьбе. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910. КОЛЛИЗИЯ [лат. collisio] острое… … Словарь иностранных слов русского языка

dic.academic.ru

Смотрите так же:

  • Перерасчет пенсии инвалидам 2 группы Пенсии работающим инвалидам Начисление материальных выплат категории граждан, имеющих инвалидность, — одно из приоритетных направлений социальной политики государства, в основу которой заложена забота о наиболее уязвимой в материальном […]
  • Новые налоги в 2018 году налог с продажи Кто должен платить налог с продажи квартиры? ​Платят ли налог с продажи квартиры? Это зависит от обстоятельств, сопровождающих куплю-продажу. В 2017 году вступили в силу изменения в Налоговом кодексе РФ касательно сделок с недвижимостью. […]
  • Закон установка приборов учета Порядок установки приборов учета Учет ресурсов по закону. В целях эффективного и рационального использования энергетических ресурсов, согласно статье 13 Федеральноого закона «Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности […]
  • Пенсионные законы в днр О ЛЬГОТНОМ ПЕНСИОННОМ ОБЕСПЕЧЕНИИ Енакиево – город шахтеров и металлургов, их труд тяжел и опасен. Сегодня мы расскажем о пенсиях по возрасту, которые назначаются на льготных условиях. На переходный период, согласно п. 2 […]
  • Возврат подоходного налога на учёбу детей Налоговый вычет за обучение ребенка Согласно Налоговому Кодексу РФ, если родитель оплачивает обучение своих детей, то он имеет право вернуть себе часть затраченных средств посредством получения налогового вычета. Если на текущий момент Вы […]
  • Когда выходят на пенсию чернобыльцы Пенсии чернобыльцам в России в 2018 году Для специально оговоренных субъектов, подвергшихся воздействию неблагоприятных факторов и явлений, государство гарантирует особые меры соцподдержки. Для лиц, пострадавших от неблагоприятных […]

Обсуждение закрыто.