Клевета проблемы квалификации

Судебная практика по статье 128.1 УК РФ «Клевета»

Раньше за оскорбление могли привлечь к ответственности по уголовному законодательству. В 2012 году это понятие переместилось в КоАП, а в УК вернулось понятие клеветы.

Теперь за клеветнические высказывания можно завести уголовное дело и привлечь к ответственности, защитив тем самым свою честь и достоинство.

Основные аспекты такого преступления, а также судебную практику 2015 года за клевету (статья 128.1 УК РФ) мы рассмотрим чуть ниже.

Понятие клеветы

Под клеветой понимается распространение разного рода сведений, которые унижают честь и достоинство гражданина.

Достоинство – это самооценка человека, которая затрагивает духовные и интеллектуальные качества, а также обозначает его место в обществе. Честью называют оценку тех же качеств человека в глазах общества.

Эти два понятия являются нематериальными благами и не могут быть переданы другому лицу.

Вместе с тем, «подмоченная» репутация человека может негативно сказываться на получении им разного рода доходов, особенно если он занимает высокий пост или занимается предпринимательской деятельностью. Соответственно, клевета взаимосвязана и с финансовыми интересами.

Но не любые компрометирующие рассказы о человеке считаются клеветой. Для того, чтобы действия ответчика попали под уголовно наказуемое деяние, требуется соблюдение двух основных условий:

  • ложность распространенных сведений;
  • их направленность против чести и достоинства гражданина.

Судебная практика по клевете говорит о том, что эти два условия должны выполняться одновременно, иначе обидчика нельзя будет привлечь не только за клевету, но даже за оскорбление.

Ложность сведений заключается в их несоответствии действительным событиям, надуманности. Кроме того, такая ложность должна быть еще и заведомой.

Если гражданин, распространивший недостоверную информацию, заблуждался или узнал о происходящем через третьих лиц, в его действиях не будет состава преступления.

К тому же такие недостоверные данные должны быть конкретизированными, а не абстрактными. Просто «противный человек» сюда не подходит.

К клевете можно отнести:

  • недостоверную информацию о нарушении гражданином закона;
  • утверждение о непрофессиональном или порочном поведении;
  • данные о якобы совершенных нечестных поступках;
  • информацию о недобросовестном ведении предпринимательской деятельности;
  • ложные сведения о нарушении обычаев или этических норм.

Напомним, что понятия чести и достоинства применимы к отдельно взятой личности, их нельзя как-то передать другому лицу или применить в отношении организации или учреждения.

Именно поэтому судебная практика по клевете в отношении юридического лица отсутствует. Здесь могут применяться лишь нормы гражданского законодательства для защиты репутации фирмы.

Видео: Давид Эйдельман: что такое клевета?

Субъект преступления

Субъекта преступления в данном случае называют коротким словом «клеветник». Им может стать лицо, совершившее распространение клеветнической информации и достигшее к тому моменту 16 лет.

Именно с этого возраста гражданина можно привлекать к уголовной ответственности за совершенные им деяния. Помимо этого, для признания человека клеветником, должны соблюдаться следующие условия:

  1. Виновный должен знать о том, что распространяемые им сведения являются ложными. Если было высказано личное мнение гражданина или информация получена им из третьих рук, состав преступления отсутствует. В судебной практике нет случаев, когда человек был наказан за клевету, если он находился в заблуждении и предполагал, что его данные достоверны.
  2. Клеветник должен четко представлять, что распространяемые им сведения могут негативно отразиться не только на репутации обесчещенного человека, но и на экономической стороне его деятельности.
  3. Виновное лицо должно желать наступления негативных последствий для другой стороны, то есть действовать с умыслом и хотеть распространения негативной информации.

Потерпевшим в данном случае может выступать любой гражданин, в том числе несовершеннолетний или с психическими отклонениями.

Человеческое достоинство и честное имя могут защищаться и в отношении уже умершего человека, если его законные наследники желают восстановить репутацию покойного.

Условия возникновения состава преступления

Клевета как преступление считается оконченным событием, если она была распространена в массы. В качестве способов такого распространения признаются:

  • устные высказывания;
  • официальные заявления, озвученные на различных совещаниях, митингах и других публичных мероприятиях;
  • публикация порочащих сведений в СМИ (радио, ТВ, печатные издания, интернет);
  • внесение клеветнических данных в характеристику гражданина;
  • и многое другое.

Клеветническая информация может быть высказана заочно или в присутствии гражданина, чье достоинство было опорочено. Но в обоих случаях это приводит к наступлению уголовной ответственности, если было доказано, что распространенные сведения являются именно клеветой.

Количество лиц, до которых донесли недостоверные данные, тоже не играет никакой роли. Во внимание принимается лишь сам факт разглашения сведений, их ложность и присутствие злого умысла.

Ответственность

Вы уже знаете, что привлечение к ответственности за клевету возможно в рамках уголовного законодательства РФ. Вид наказания и уровень его строгости зависит от квалификации преступления по степени тяжести.

Поэтому решение суда учитывает и степень тяжести нанесенного морального вреда, и физическое состояние потерпевшего, и экономические потери, если они имели место быть.

За серьезные последствия клеветнических обвинений (неврозы, психические расстройства, доведение до самоубийства и т.п.) последует и более суровая мера наказания, чем за обычную обиду потерпевшего.

Распространение заведомо недостоверной информации, которая унижает честь и достоинство гражданина, предусмотрено наказание в виде:

  • штрафа до 500 тыс. руб. либо в сумме дохода обвиняемого за период до полугода;
  • обязательных работ продолжительностью до 160 часов.

Клеветническая информация, распространенная на публичных мероприятиях или посредством СМИ, наказывается:

  • штрафом до 1 млн. рублей или в сумме заработка клеветника за период до года;
  • обязательными работами продолжительностью до 240 часов.

Но здесь стоит учитывать, что положительного решения суда можно добиться не всегда. Успешная судебная практика за клевету в интернете невелика, поскольку сам факт совершения преступления доказать очень трудно.

Да, закон позволяет привлекать за распространение клеветнической информации в СМИ, но не все интернет-ресурсы в качестве таковых зарегистрированы.

Следовательно, действия пользователей ресурсов (зачастую незарегистрированных) не попадают под действие статьи 128.1 УК РФ и «прикрываются» свободой слова.

В ближайшее время законодательную базу собирались доработать, возможно, это произойдет в 2018 году.

Если клеветник при совершении злодеяния использовал свое служебное положение, ему могут присудить:

  • штраф до 2 млн. рублей либо в сумме заработка виновного лица за период до 2 лет;
  • обязательные работы продолжительностью до 320 часов.

Распространение ложных сведений, содержащих информацию о мнимом заболевании, представляющем угрозу для окружающих, или несправедливое обвинение в преступных действиях сексуального характера относится к разряду преступлений средней тяжести и карается:

  • штрафом до 3 млн. рублей либо в сумме заработка виновного лица за период до 3 лет;
  • обязательными работами продолжительностью до 400 часов.

Клеветническая информация, которая обвиняет пострадавшего в совершении преступлений, относящимся к тяжким и особо тяжким, может «подарить» виновному:

  • штраф до 5 млн. рублей либо в сумме заработка виновного лица за период до 3 лет;
  • обязательные работы продолжительностью до 480 часов.

Существует также понятие особо опасной клеветы, в результате которой наступают самые тяжелые последствия в виде тяжелых психических расстройств или доведения потерпевшего до самоубийства.

В последнем случае действия злоумышленника будут квалифицированы по статье 110 УК РФ с максимальным наказанием в виде 5 лет заключения в исправительные колонии.

Судебная практика

Судебная практика по клевете говорит о том, что большинство решений выносится не в пользу пострадавшего. А все потому, что в наших законах нет конкретных определений ложности распространенных сведений и принципов оценки наличия или отсутствия недоброго умысла при совершении преступления.

Как правило, в суде ни одна из сторон не может представить более-менее существенных доказательств, кроме свидетельских показаний, в правдивости которых тоже не всегда можно быть уверенным.

А иногда суд просто не видит в действиях сторон состава преступления, хотя и оскорбления были, и злой умысел присутствовал. Вот несколько примеров решений суда:

  1. Гражданин Р. публично высказался про своего непосредственного подчиненного, что тот находился на работе в состоянии алкогольного опьянения. В результате репутация работника в глазах вышестоящего руководства была подмочена. Суд не увидел в этой ситуации состава преступления по клевете, поскольку гражданин Р. озвучил информацию, услышанную от других работников предприятия, а значит, злого умысла не имел.
  2. В суде рассматривалось дело об оскорблении по телефону с применением ненормативной лексики. Обвиняемый был оправдан на основании заключения лингвиста, который утверждал, что слова «дурак» и «идиот» не унижают достоинство собеседника, а лишь оценивают его поведение в конкретной ситуации.
  3. В пылу бытовой ссоры два соседа оскорбляли друг друга, в том числе с использованием унизительных словоформ. Ссора в данном случае явилась мотивом последующей драки. Судом было признано, что такие оскорбления не попадают под сферу действия УК РФ, поскольку все ругательства произносились в ходе взаимной ссоры.

Как видите, не всегда исход дела можно предугадать. Даже в самой, казалось бы, бесспорной ситуации, могут возникать новые «оригинальные» судейские решения.

Размер компенсации

Если вы стали жертвой чьих-то клеветнических высказываний, то обязательно зададитесь вопросом «Сколько можно отсудить за клевету?». Конкретного ответа на такой вопрос дать просто невозможно, потому что четких критериев для назначения размера компенсации попросту нет.

Законами не установлены правила, по которым должна подсчитываться сумма причиненного морального вреда, все сказано в легкой обтекаемой форме.

В любом случае сумма компенсации морального ущерба должна быть выше, чем те расходы, которые возникли у потерпевшего в результате клеветы. Это могут быть затраты на медицинские препараты, посещение специалистов и т.п.

Но поскольку законом четкие рамки по возмещению вреда не установлены, решения суда по аналогичным делам могут различаться. За одно и то же деяние разные потерпевшие получают совершенно разные суммы компенсации.

И ничего тут не поделаешь, исход дела всегда зависит от субъективных факторов. К тому же многие судьи считают необходимым уменьшать сумму запрашиваемого возмещения, посчитав ее слишком высокой.

Были случаи, когда первоначально запрошенный размер ущерба в результате судебных заседаний снижался в тысячи раз.

Например, по нашумевшему делу о клевете в отношении Е.Ваенги пострадавшая получила 100 тыс. рублей, хотя запрашивала компенсацию в размере 7 млн. рублей. И таких случаев масса, некоторые приговоры – самое настоящее издевательство.

Как показывает судебная практика, за клевету в социальных сетях присуждается компенсация от 10 до 50 тыс. рублей. Другие же оскорбления судьи оценивают в 30-100 тысяч рублей.

Самый большой размер ущерба, соответствующий фактическим страданиям потерпевшей стороны, у нас могут получить только родственники погибших, к сожалению.

В условиях такой неоднозначности решений возникли два способа, которыми в народе советуют пользоваться при определении суммы ущерба:

  • запросить побольше, чтобы было от чего урезать;
  • запрашивать сумму, близкую к реальному ущербу, чтобы меньше было поводов ее снизить.

Но пока единого мнения на этот счет нет. И, повторимся, все зависит от конкретного судьи, а не от заявителя и приведенных им доводов.

В России еще пока нет устоявшейся судебной практики относительно возмещения морального ущерба за клевету. Некоторые юристы считают, что именно с этим и связаны столь незначительные суммы возмещения морального вреда, которые присуждаются в наших судах.

Но в последнее время ситуация стала налаживаться и размеры компенсаций стали потихоньку расти. Поэтому вывод здесь можно сделать один – как можно чаще заявлять о своих правах, чтобы судейские чины привыкали к такой категории дел и формировали единую судебную практику.

ugolovnyi-expert.com

Жалоба или клевета?

Злые языки – страшнее пистолета. Известно и то, что отмыться оклеветанному всегда трудно. Неслучайно в народе говорят: «Ложки нашлись, а осадок остался» 1 . Но особую социальную значимость преступление приобретает, когда оклеветан судья.

Применительно к судебной деятельности

Статья 298.1 УК РФ является специальной по отношению к базовой норме (ст. 128.1 УК РФ). Непосредственный объект преступления – порядок правосудия и исполнения судебного акта. Дополнительный объект – честь и достоинство лица, осуществляющего правосудие, исполнение судебных актов. Применительно к судебной деятельности потерпевшими являются судьи, присяжные и арбитражные заседатели, судебные приставы.

Объективная сторона состава преступления – клевета в отношении указанного в диспозиции нормы потерпевшего, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию названных лиц. Клевета может иметь место непосредственно в процессе судебного разбирательства, исполнении актов суда, а равно и вне указанных действий (например, в интервью корреспонденту после окончания очередного судебного слушания и т. п.).

Состав преступления – формальный. Преступление окончено с момента распространения заведомо ложных сведений, как только с ними ознакомится хотя бы одно лицо.

Субъект преступления – вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Субъективная сторона состава преступления – прямой, как правило, конкретизированный умысел. Обязательным признаком, характеризующим интеллектуальный элемент умысла, является то, что не соответствующие действительности сведения распространяются в связи с рассмотрением дела или материалов в суде либо исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта. При отсутствии этого признака деяние квалифицируется по ст. 128.1 УК РФ.

Квалифицированный состав (ч. 3 ст. 298.1 УК РФ) – клевета, соединенная с обвинением лица в совершении тяжкого или особого тяжкого преступления (ст. 15 УК РФ).

Признать виновной

По приговору Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 19.08.2013 М. признали виновной в клевете в отношении судьи в связи с рассмотрением им материалов дела в судебном заседании, за что она была осуждена по ч. 1 ст. 298.1 УК РФ к штрафу 6000 руб.

Апелляционным постановлением Верховного суда Чувашской Республики от 28.11.2013 приговор оставлен без изменения. Не заметила нарушений закона и кассационная инстанция Чувашской Республики, спор о законности, об обоснованности и о справедливости приговора был перенесен на федеральный уровень.

Заместитель Генерального прокурора РФ Кехлеров С.Г. принес в Верховный Суд РФ кассационное представление, в котором поставил вопрос об отмене судебных постановлений в отношении М, о прекращении уголовного дела в отношении нее на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием состава преступления.

Постановлением судьи Верховного Суда РФ от 29.04.2015 года ему было отказано в передаче кассационного представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

После этого заместителем Генерального прокурора РФ Кехлеровым С.Г. было принесено повторное кассационное представление, в котором в очередной раз им был поставлен вопрос об отмене состоявшихся в отношении М. судебных решений и прекращении уголовного дела.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ Давыдов В.А., изучив кассационное представление, пришел к выводу, что Постановление судьи Верховного Суда РФ от 29.04.2015 подлежит отмене, а дело должно быть передано на рассмотрение в судебном заседании суда кассационной инстанции по следующим основаниям.

В силу требований ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки преступления, предусмотренного уголовным законом.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию в том числе событие преступления, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

Исходя же из положений ч. 2 ст. 297 УПК РФ, приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона. Однако указанные требования уголовного и уголовно-процессуального закона судом не учтены.

М. признана виновной в том, что 24 января 2013 года она умышленно в целях распространения заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство судьи Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики Р.,и дискредитации авторитета судебной власти написала заявление о коррупции, в котором указала заведомо недостоверные сведения о наличии у судьи Р. криминальных связей с бывшим директором ООО «Ю.» В., а также о наличии у этого судьи общего материального интереса с К. в связи с рассмотрением судьей Р. 26 декабря 2011 года в суде дела № 3/7-264/2011 по жалобе М. на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по ее заявлению о привлечении к уголовной ответственности директора ООО «Ю.» В. и директора ООО «ТН-Р.» Х. за мошенничество.

После чего М., будучи уверенной в том, что содержащиеся в заявлении сведения порочат честь и достоинство, а также деловую репутацию судьи Р., поместила указанное заявление в специализированный ящик «Для обращений о фактах и признаках коррупции» Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики.

25 января 2013 года заявление М. было изъято из указанного специализированного ящика рабочей группой в составе начальника отдела организационно-правового и кадрового обеспечения Московского районного суда г. Чебоксары, помощника председателя данного суда и консультанта суда и зарегистрировано в Московском районном суде г. Чебоксары Чувашской Республики за № 02-56/01-13.

Эти действия М. квалифицированы судом по ч. 1 ст. 298.1 УК РФ, поскольку совершены ею в целях распространения заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство судьи и дискредитирующих авторитет судебной власти в связи с рассмотрением материала в суде.

В обоснование выводов о виновности М. в совершении указанного преступления суд сослался на ст. 17 и 33 Конституции РФ, а также ст. 10 ГК РФ, истолковав их в совокупности как обязывающие граждан при обращении с жалобами указывать источники получения информации о противоправной деятельности должностных лиц, а также приводить доказательства такой деятельности.

Инициаторы кассационного производства высказали мысль, что с такими выводами согласиться нельзя.

Согласно ст. 33 Конституции РФ граждане РФ имеют право обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления.

Аналогичное право закреплено в ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ в ряду других общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации имеет приоритет над национальным законодательством.

Закреплено право граждан беспрепятственно обращаться в государственные органы с заявлениями о противоправной деятельности должностных лиц и в Федеральном законе от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». При этом в ст. 6 данного закона содержится прямой запрет на преследование гражданина в связи с его обращением в государственный орган, орган местного самоуправления или к должностному лицу с критикой деятельности указанных органов или должностного лица либо в целях восстановления или защиты своих прав, свобод и законных интересов либо прав, свобод и законных интересов других лиц.

Хотя положения ст. 10 ГК РФ и Постановления Пленума ВС РФ от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» о недопустимости злоупотребления правом, на которые сослался суд, неприменимы при решении вопроса о наличии или об отсутствии в деянии состава преступления, нельзя не согласиться с судом в том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, ч. 2 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 298.1 УК РФ, характеризуется виной в форме прямого умысла.

Из приобщенной к материалам уголовного дела копии обращения М. (подлинник утерян следователем) усматривается, что она лишь сообщила, что при подготовке дела к слушанию судья Р. якобы сообщил ей, что ранее работал вместе с К. в органах прокуратуры и не будет ни в чем препятствовать ему, «так как имеет с ним общий материальный интерес», и просила провести по этому факту служебную проверку (т. 1, л. д. 7).

Свое заявление М. поместила в специализированный ящик, установленный в Московском районном суде г. Чебоксары Чувашской Республики, предназначенный именно для такого рода обращений, то есть она обоснованно предполагала, что обратилась в орган, специально созданный для рассмотрения подобного рода заявлений.

Надо отметить, что сообщение каких-либо сведений лицу, обязанному по долгу службы проверить их достоверность, нельзя расценивать как распространение таких сведений.

Обращает на себя внимание и то, что в нарушение требований упомянутого выше Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» заявление М. не было рассмотрено по существу, официальный ответ ей не направлялся.

При таких обстоятельствах доводы кассационного представления заместителя Генерального прокурора РФ Кехлерова С.Г. об отсутствии у М. умысла на клевету и, соответственно, отсутствии в ее деянии состава преступления заслуживали внимания и подлежали проверке в судебном заседании президиума Верховного суда Чувашской Республики.

Поскольку указанные обстоятельства не были учтены судьей Верховного Суда РФ при рассмотрении предыдущего кассационного представления, Постановление судьи Верховного Суда РФ от 29.04.2015 было отменено 2 .

Постановлением президиума Верховного суда Чувашской Республики от 06.11.2015 № 44-У-105/15 представление заместителя Генерального прокурора РФ Кехлерова С.Г. было удовлетворено, все судебные постановления в отношении М. отменены, уголовное дело в отношении нее прекращено за отсутствием состава преступления.

Действия М. изначально были расценены неверно, она не клеветала, а высказывала свои сомнения, причем в установленном законом порядке. За М. признано право на реабилитацию. Ситуация элементарная. Думается, что в таких случаях имеются достаточные основания взыскать расходы казны по реабилитации М. с виновных чиновников: со следователей, прокуроров и судей.

Описанная выше проблема касается не только М., она затрагивает довольно большой круг лиц, которые, подчеркнем, в установленном законом порядке пытаются обжаловать решения и действия должностных лиц. Данная проблема настолько актуальна, что 8 декабря 2016 года ее особо выделил Президент РФ В. Путин. В рамках встречи с правозащитниками в Совете по правам человека и в условиях прямой трансляции мероприятия он на всю страну обратил внимание Генерального прокурора РФ и Председателя Верховного Суда РФ следующей формулировкой: «В постановлении суда написано: такой-то – фамилия – совершил преступление путем написания заявления в Липецкую облпрокуратуру». Прав В. Путин, когда резюмировал, что в таких случаях «насчет квалификации точно вопросы возникают».

1 О сложности уголовных дел о клевете см. подробнее: Колоколов Н.А. «Да, злые языки – страшнее пистолета» // Юридический вестник. 2001. № 23; Клеветник подлостью велик // эж-ЮРИСТ. 2008. № 24; Ответственность за клевету и оскорбление: проблемы судебной практики // Уголовный процесс. 2008. № 2.

2 Постановление об отмене постановления судьи и передаче кассационного представления с уголовным делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции от 02.10.2015 № 31-УДп15-16.

www.eg-online.ru

Проблемы квалификации клеветы, совершенной путем распространения негативной оценочной характеристики потерпевшего (А.А. Глисков, «Адвокат», N 8, август 2011 г.)

Проблемы квалификации клеветы, совершенной путем распространения негативной оценочной характеристики потерпевшего

Автор представленной статьи — адвокат А.А. Глисков обосновывает вывод об отнесении негативных оценочных суждений, имеющих фактическую основу, к признакам объективной стороны клеветы. По итогам проверки на обоснованность подобные суждения могут признаваться судом истинными либо ложными. Их распространение следует квалифицировать по аналогии с утверждениями о фактах. В связи с этим автор вносит предложение скорректировать пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», где утверждения о фактах и оценочные суждения жестко противопоставлены.

Как следует из статьи 129 УК РФ, под клеветой понимается «распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию». Следовательно, для квалификации деяния в качестве клеветы необходимо установить, что имело место распространение именно сведений, а не иных сообщений.

На сегодняшний день большинство авторов противопоставляет сведения (как утверждения о фактах) и оценки (как форму выражения мнений). Согласно данной точке зрения только сведения могут быть истинными либо ложными. Их достоверность, в отличие от оценок, может быть проверена судом. Привлечение к ответственности за оценочные суждения вступает в противоречие со статьей 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьей 29 Конституции РФ, закрепляющими свободу самовыражения и свободу слова, а также статьей 47 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. N 2124-1 «О средствах массовой информации», предоставляющей каждому журналисту право «излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах. «*(1).

Действительно, Конституционный Суд РФ и Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) неоднократно обращали внимание на необходимость разграничения утверждений о фактах и оценочных суждений. В определении от 27 сентября 1995 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козырева Андрея Владимировича» Конституционный Суд указал, что «при рассмотрении в судах общей юрисдикции дел о защите чести и достоинства подлежит установлению и оценке не только достоверность, но и характер распространенных сведений, исходя из чего суд должен решать, наносит ли распространение сведений вред защищаемым Конституцией Российской Федерации ценностям, укладывается ли это в рамки политической дискуссии, как отграничить распространение недостоверной фактической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду».

Основополагающая позиция по этому вопросу сформулирована в постановлении ЕСПЧ от 8 июля 1986 г. по делу «Лингенс против Австрии». По обстоятельствам данного дела австрийский журналист Лингенс был осужден Венским городским судом за диффамацию г-на Крайского, который в то время был федеральным канцлером. Поводом послужила статья в журнале «Профиль», где г-н Крайский был подвергнут резкой критике в связи с его снисходительным отношением к председателю Либеральной партии Австрии Фридриху Петеру, который во время Второй мировой войны служил в бригаде СС. При этом в отношении Крайского употреблялись такие характеристики, как «низкопробный оппортунист», «аморальный», «недостойный», которые и были расценены как диффамация.

ЕСПЧ признал перечисленные характеристики оценочными, указав при этом, что «с точки зрения суда, следует проводить тщательное различие между фактами и оценочными суждениями. Существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию»*(2).

Еще жестче данная позиция ЕСПЧ сформулирована в постановлении от 21 июля 2005 г. по делу «Гринберг против Российской Федерации». Оценивая действия российских властей по привлечению автора статьи к ответственности за утверждение об отсутствии у губернатора Ульяновской области В.А. Шаманова стыда и совести, суд отметил: «Правдивость оценочных суждений не поддается доказыванию. Требование о доказывании правдивости оценочного суждения неисполнимо и само по себе нарушает свободу мнения, что является основной частью права, гарантированного Статьей 10 Конвенции. Европейский Суд полагает, что оспариваемое утверждение является типичным примером оценочного суждения, которое отразило субъективную оценку, данную заявителем моральному аспекту поведения Шаманова В.А. Возложение на заявителя ответственности за предполагаемый вред, причиненный репутации Шаманова В.А., было обусловлено исключительно тем, что заявитель не смог доказать реальное отсутствие у Шаманова В.А. «стыда и совести». Очевидно, что справиться со своей задачей по доказыванию правдивости своего утверждения заявителю было невозможно»*(3).

Аналогичный вывод сделан ЕСПЧ в постановлении от 22 февраля 2007 г. по делу «Красуля против Российской Федерации», где заявитель привлекался к уголовной ответственности за клевету в отношении Губернатора Ставропольского края А.Л. Черногорова. Относительно фраз о том, что губернатор «чудом избежал поражения на губернаторских выборах» и что он «шумный и амбициозный, но абсолютно недееспособный», ЕСПЧ отметил: «Эти утверждения являются наиболее типичным примером оценочных суждений, которые представляют субъективную оценку заявителя относительно управленческих способностей губернатора и его личное восприятие результатов выборов губернатора. Суды Российской Федерации постановили, что заявитель должен был доказать соответствие этих утверждений действительности. Выполнить такую обязанность по доказыванию объективно было невозможно»*(4).

Точка зрения ЕСПЧ поддержана Верховным Судом РФ в постановлении от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», согласно которому «при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты. поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности»*(5). Исходя из данного разъяснения, где сведения и оценочные суждения жестко противопоставлены, последние не могут входить в объективную сторону клеветы.

Позиция Верховного Суда РФ представляется излишне категоричной. Еще Е.А. Флейшиц отмечала: «Есть суждения, которые, будучи по форме оценкой личности, представляют по существу, утверждения фактического характера, высказывания о поступках, о характере деятельности другого лица»*(6). Как отмечается в современной литературе, «все высказывания (суждения) могут быть поделены на три группы: 1) описательные; 2) оценочные; 3) оценочные с фактической ссылкой. Вне категории истины стоят абсолютные (частные) оценки: «хороший — плохой», «добрый — злой», «худший — лучший», «привлекательный — отталкивающий» etc. Главная сложность разграничения фактов и оценок вызывается тем, что между чисто описательными и чисто оценочными суждениями находится широкий языковый слой так называемых оценочных выражений с фактической ссылкой. «Преступный», «нечестный», «лживый», «антиобщественный», «безграмотный», «некомпетентный», «ненадежный», необязательный» — эти и подобные им слова замещают общей личностной оценкой конкретные поступки и потому в определенном контексте могут быть пригодны для проверки на соответствие действительности»*(7). Таким образом, следует различать «абсолютные» оценки, которые в силу своей природы не поддаются проверке на достоверность, и оценки с фактической основой, обоснованной которых может быть проверена в судебном порядке.

Указанная точка зрения полностью соответствует сложившейся практике ЕСПЧ. Как справедливо отмечает Г.М. Резник, внимательное прочтение решения по делу Лингенс против Австрии позволяет сделать вывод, что ЕСПЧ изначально не отвергал возможность опровержения оценочных суждений. В решении Суда указано, существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию». Слова «не всегда» означают, что Суд допустил возможность существования таких оценочных суждений, которые могут подтверждаться определенными фактами*(8). За последние годы эта позиция была конкретизирована в целом ряде решений ЕСПЧ.

Так, в деле «Фельдек против Словакии» ЕСПЧ признал нарушением статьи 10 Конвенции привлечение журналиста к ответственности за упоминание о «фашистском прошлом» министра культуры Слободника, поскольку указанное оценочное суждение имело под собой фактическую основу. Как указал Суд, «необходимость связи между оценочным суждением и поддерживающими его фактами может изменяться от дела к делу в зависимости от конкретных обстоятельств. В данном деле Суд убежден в том, что оценочное суждение, высказанное заявителем, основывалось на информации, уже известной широкой общественности — и потому, что политическая биография г-на Слободника была известна, и потому, что информация о его прошлом была представлена им самим в его книге и публикациях в прессе, предшествовавших сообщению заявителя»*(9).

В постановлении от 28 сентября 2000 г. по делу «Лопеш Гомеш да Силва против Португалии» ЕСПЧ признал нарушением Конвенции привлечение заявителя к уголовной ответственности за публикацию статьи, где об одном из местных политиков (Сильва Резенде) он отозвался как о «гротескном и клоунском кандидате», «невероятной смеси реакционной неотесанности, фашистского фанатизма и вульгарного антисемитизма». Свою позицию Суд обосновал следующим: «Признавая, что статья заявителя и, в частности, выражения, которые он использовал, носят спорный характер, они все же не представляют собой необоснованные личные нападки, так как заявитель подкрепляет их объективными пояснениями. Соответственно, заявитель высказал мнение, сформированное политическими убеждениями г-на Сильвы Резенде, который сам регулярно выступал в прессе в качестве комментатора. Если бы подобное мнение не имело под собой фактической основы, оно могло бы считаться неуместным, но в свете установленных фактов оно таковым не является»*(10).

В постановлении от 27 февраля 2001 г. по делу «Джерусалем против Австрии» Европейский суд посчитал, что возложение на Сюзанн Джерусалем обязанности распространить опровержение высказывания о том, что ряд общественных организаций являются «тоталитарными сектами», следует расценивать как нарушение статьи 10 Конвенции. «По мнению Суда, «в случае, когда суждение сводится к субъективной оценке, пропорциональность вмешательства может зависеть от того, существует ли достаточное фактическое основание для опровергаемого утверждения, поскольку даже субъективная оценка, не имеющая под собой никакой фактической основы, может быть чрезмерной». Решая вопрос о наличии достаточного фактического основания для подобной субъективной оценки, ЕСПЧ обратил внимание, «что заявительница предоставила документальные свидетельства, в частности, статьи из газет и журналов о внутренней структуре и характере деятельности истцов, а также решение суда Германии по данному вопросу. По мнению Европейского Суда, этот материал мог бы продемонстрировать наличие серьезных оснований считать добросовестным комментарием субъективную оценку, высказанную заявительницей»*(11).

В деле «Карман против Российской Федерации» Европейский суд признал допустимой оценку редактора газеты «КолоколЪ» С.В. Терентьева как «местного неофашиста». Как указал Суд, в данном случае «вопрос. сводится к тому, существовала ли достаточная фактическая основа для подобного оценочного суждения. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что заявитель предоставил документальные свидетельства, в том числе предыдущие номера издаваемой С.В. Терентьевым газеты «КолоколЪ» и ряд заключений, сделанных независимыми экспертами. Изучив указанные публикации, эксперты вынесли единодушное заключение об их явно антисемитском характере и их сходстве с идеалами национал-социализма. По мнению Европейского Суда, указанные материалы недвусмысленно свидетельствовали о наличии достаточно серьезных оснований полагать, что высказанные заявителем оценочные суждения являются допустимыми комментариями»*(12).

Напротив, в деле «Чернышева против Российской Федерации» ЕСПЧ установил отсутствие у спорных высказываний фактической основы. Как полагал Суд, «даже при самом либеральном толковании обвинение подобного рода, выдвинутое заявителем, требовало некоторого фактического обоснования. Тем не менее, по мнению Европейского Суда, подобное обоснование явно отсутствовало: ни на одной из стадий судебного разбирательства — ни в национальных судах, ни в Европейском Суде — заявитель не сделала попытки подтвердить достоверность ее утверждений»*(13).

Подход, при котором проверке подлежит наличие у оценочного суждения фактической основы, можно встретить и в решениях российских судов. К примеру, при рассмотрении дела в связи с публикацией «Грабитель просит вернуть награбленное» Центральный районный суд г. Красноярска в решении от 15 июня 2001 г. указал: «Данная публикация содержит негативную оценку деятельности истца Н. в период выполнения государственной программы приватизации на посту председателя Красноярского краевого совета народных депутатов и, по мнению суда, не имеет ничего общего с выражением авторского мнения по проблемам приватизации, поскольку в статье отсутствует сколько-нибудь обоснованная позиция автора по рассматриваемой проблеме»*(14).

С учетом проблем, возникающих в правоприменении, Красноярским краевым судом в письме от 1 ноября 2007 г. «Честь, достоинство и деловая репутация (анализ отдельных положений постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести, достоинства граждан и деловой репутации граждан и юридических лиц)», сформулирован следующий подход: «Если мнение или оценка порождены состоянием внутреннего мира человека, его частными убеждениями, установками и предпочтениями, то такие оценочные суждения не могут признаваться соответствующими либо не соответствующими объективной действительности и принуждаться к опровержению. Но если данное мнение привязано к каким-либо фактам или информации, т.е. появляются фактическое основание оценки или информационная составляющая мнения, например, «по отзывам коллектива, П. является нерадивым специалистом», то данное мнение (оценка) будет обладать исковой силой, поскольку факт существования неодобрительных отзывов коллектива может быть проверен в ходе судебного разбирательства»*(15).

В свете приведенных аргументов следует признать, что объективную сторону клеветы может составлять ограниченный круг оценочных суждений — только те, которые имеют под собой фактическую основу. Такого рода оценки следует рассматривать как разновидность сведений, отличную от их традиционной разновидности — описательных суждений (утверждений о фактах). Как таковые они не содержат прямого указания на действительные события или действия. В то же время дают основания аудитории домыслить соответствующие факты, исходя из того спектра, который задает оценочное суждение. К примеру, оценка «преступный» дает повод предположить причастность лица к совершению любого из уголовно-наказуемых деяний.

В качестве сведений оценочные суждения с фактической основой подлежат проверке на соответствие действительности, обоснованность, по итогам которой могут признаваться судом истинными либо ложными.

В связи с этим нуждается в корректировке пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», где утверждения о фактах и оценочные суждения жестко противопоставлены. Тем более что этот пункт сформулирован с отсылкой на позицию ЕСПЧ по правам человека. С учетом сказанного предлагаем следующую формулировку абзаца третьего данного пункта постановления Пленума: «В соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьей 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует отличать сведения, которые включают в себя утверждения о фактах и оценки с фактической основой, соответствие действительности которых можно проверить, от высказываний иного рода, которые не являются предметом судебной защиты, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности».

Есаков Г.А., Рарог А.И., Чучаев А.И. Настольная книга судьи по уголовным делам. — М.: Проспект, 2010.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.А. Чекалина, В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. — М.: Юрайт-Издат, 2007.

Масс Медиа в России. Законы, конфликты, правонарушения. — М.: Права человека, 1998.

Омельченко С.С. Уголовно-правовая оценка клеветы и оскорбления: Автореф. дисс. . канд. юрид. наук. — М., 2008.

Определение Конституционного Суда РФ от 27 сентября 1995 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козырева Андрея Владимировича».

Письмо Красноярского краевого суда от 1 ноября 2007 г. «Честь, достоинство и деловая репутация (анализ отдельных положений постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести, достоинства граждан и деловой репутации граждан и юридических лиц)» // Буква закона. 2007. N 49.

Постановление Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» // Российская газета. 15 марта.

Постановлении ЕСПЧ от 8 июля 1986 г. по делу «Лингенс против Австрии» // Судебная практика ЕСПЧ по статье 10 Европейской конвенции. Т. 2. — СПб., 2004.

Постановление ЕСПЧ от 28 сентября 2000 г. по делу «Лопеш Гомеш да Силва против Португалии» // Судебная практика ЕСПЧ по статье 10 Европейской конвенции. Т. 1. — СПб., 2004.

Постановлении ЕСПЧ от 27 февраля 2001 г. по делу «Джерусалем против Австрии» // Судебная практика ЕСПЧ по статье 10 Европейской конвенции. Т. 1. — СПб., 2004.

Постановление ЕСПЧ от 12 июля 2000 г. по делу «Фельдек против Словакии» // интернет-cайт института проблем информационного права http://www.medialaw.ru/article10/6/2/39.htm.

Постановление ЕСПЧ от 21 июля 2005 г. по делу «Гринберг против Российской Федерации» // Судебная практика ЕСПЧ по статье о свободе выражения мнения и свободе информации. Т. 4. — Воронеж: Моби Дик, 2006.

Постановление ЕСПЧ от 14 декабря 2006 г. по делу «Карман против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. N 11.

Постановление ЕСПЧ от 22 февраля 2007 г. по делу «Красуля против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2008. N 7.

Потапенко С. Факты и мнения в делах о защите чести // Российская юстиция. 2001. N 7.

Резник Г.М., Скловский К.И. Честь. Достоинство. Деловая репутация: споры с участием СМИ. — М.: Статут, 2006.

Решение ЕСПЧ от 10 июня 2004 г. по делу «Чернышева против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 2.

Решение Центрального районного суда г. Красноярска от 15 июня 2001 г. по делу Н. // Архив Красноярского краевого общественного фонда «Защита гласности».

Флейшиц Е.А. Личные права в гражданском праве Союза ССР и капиталистических стран // Ученые записки ВИЮН. Вып. 6. — М., 1941.

Эрделевский А.М. Утверждение о факте и выражение мнения понятия разного рода // Российская юстиция. 1997. N 6.

соискатель кафедры уголовного права и криминологии

юридического института Сибирского федерального университета,

управляющий партнер адвокатского бюро «Глисков и партнеры»,

член Адвокатской палаты Красноярского края

«Адвокат», N 8, август 2011 г.

*(1) Масс Медиа в России. Законы, конфликты, правонарушения. — М.: Права человека, 1998. С. 136-139; Эрделевский А.М. Утверждение о факте и выражение мнения понятия разного рода // Российская юстиция. 1997. N 6. С. 17-19; Потапенко С. Факты и мнения в делах о защите чести // Российская юстиция. 2001. N 7. С. 28, 29; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.А. Чекалина, В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. — М.: Юрайт-Издат, 2007. С. 294; Омельченко С.С. Уголовно-правовая оценка клеветы и оскорбления: Автореф. дисс. . канд. юрид. наук. — М., 2008. С. 20; Есаков Г.А., Рарог А.И., Чучаев А.И. Настольная книга судьи по уголовным делам. — М.: Проспект, 2010. С. 213.

*(2) Судебная практика ЕСПЧ по статье 10 Европейской конвенции. Т. 2. — СПб., 2004. С. 171-174, 185.

*(3) Судебная практика ЕСПЧ по статье свободе выражения мнения и свободе информации. Т. 4. — Воронеж: Моби Дик, 2006. С. 18.

*(4) Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2008. N 7. С. 70.

*(5) Российская газета. 2005. 15 марта.

*(6) Флейшиц Е.А. Личные права в гражданском праве Союза ССР и капиталистических стран // Ученые записки ВИЮН. Вып. 6. — М., 1941. С. 149.

*(7) Резник Г.М., Скловский К.И. Честь. Достоинство. Деловая репутация: споры с участием СМИ. — М.: Статут, 2006. С. 10-12.

*(9) Постановление ЕСПЧ от 12 июля 2000 г. // интернет-cайт института проблем информационного права http://www.medialaw.ru/article10/6/2/39.htm.

*(10) Судебная практика ЕСПЧ по статье 10 Европейской конвенции. Т. 1. — СПб., 2004. С. 136-139, 145.

*(11) Судебная практика ЕСПЧ по статье 10 Европейской конвенции. С. 120, 121, 129.

*(12) Постановление ЕСПЧ от 14 декабря 2006 г. // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 11.

*(13) Решение ЕСПЧ от 10 июня 2004 г. // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 2. С. 100, 101.

*(14) Архив Красноярского краевого общественного фонда «Защита гласности».

*(15) Буква закона. 2007. N 49.

Проблемы квалификации клеветы, совершенной путем распространения негативной оценочной характеристики потерпевшего

А.А. Глисков — соискатель кафедры уголовного права и криминологии юридического института Сибирского федерального университета, управляющий партнер адвокатского бюро «Глисков и партнеры», член Адвокатской палаты Красноярского края

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

base.garant.ru

Смотрите так же:

  • Прокурор одесская область Прокурор одесская область Авторизація на порталі Прокурор Одеської області державний радник юстиції 3 класу Жученко Олег Дем'янович Дата народження: 20.01.1986 Народився у смт Літин Вінницької області. У 2007 році закінчив Одеську […]
  • Фз третейских судах Новая форма третейских судов В конце декабря Президент РФ Владимир Путин подписал два закона, закрепляющих положения о реформировании системы третейских судов. Первый заменит действующий Федеральный закон от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ "О […]
  • Материнский капитал сумма 2013 Материнский капитал: какие изменения можно ожидать в будущем? Материнский (семейный) капитал как мера поощрения к рождению или усыновлению второго ребенка начал предоставляться в нашей стране с 2007 года, со вступлением в силу […]
  • Губернаторское пособие на ребенка в ульяновске Детские пособия в Ульяновске и Ульяновской области в 2018 году В субъектах федерации РФ разрабатываются и внедряются в жизнь разные региональные программы, носящие социальный характер. Они направлены на поддержание семейств, чьи доходы не […]
  • Закон об mnp что это В России начали действовать жесткие сроки переноса абонентских номеров операторами связи С сегодняшнего дня начала действовать обязанность операторов связи реализовывать услугу переносимости мобильных номеров (MNP) в определенные сроки: […]
  • Застраховать автомобиль осаго через интернет Как оформить полис ОСАГО на автомобиль через интернет? С января 2017 года страховые компании обязаны предоставлять возможность оформления страхового полиса через интернет. Эти нововведения стартовали еще в 2015 году, но на деле почти не […]

Обсуждение закрыто.