Каторга раскольникова в романе преступление и наказание

Мир Достоевского

Жизнь и творчество Достоевского. Анализ произведений. Характеристика героев

Меню сайта

Каторга Раскольникова в романе «Преступление и наказание»

Последняя глава романа «Преступление и наказание» заканчивается тем, что бедный студент Раскольников признается в убийстве старухи и ее сестры.

О дальнейшей судьбе героев читатели узнают уже и эпилога. В эпилоге автор рассказывает о том, что после явки с повинной Раскольникова судят и дают 8 лет каторги в Сибири. Главный герой попадает в сибирский острог ссыльнокаторжным второго разряда.

В этой статье представлены материалы о каторге Раскольникова в романе «Преступление и наказание».

Смотрите:
Все материалы по «Преступлению и наказанию»
Все статьи о Раскольникове

Каторга Раскольникова в романе «Преступление и наказание»

На первый взгляд может показаться, что каторга Раскольникова начинается, когда он попадает в Сибирь. Однако настоящая каторга Раскольникова начинается задолго до его отправки в Сибирь.

Как известно, Раскольников совершает страшное преступление — убийство старухи и ее сестры. Все преступление Раскольников совершает, чтобы проверить свою теорию об обычных и необычных людях. Однако сразу после преступления эта теория Раскольникова терпит крах. Почему? Потому что герой понимает, что не является необычным, великим человеком.

Каторга Раскольникова в Сибири

Официальное наказание Раскольникова определяется судом, который проходит после явки героя с повинной в контору.

Благодаря стараниям следователя Порфирия Петровича, суд «смягчает» наказание Раскольникову и дает ему 8 лет каторги (из 20 возможных). Суд учитывает хорошую характеристику Раскольников, его добрые поступки до преступления и т.д.

О пребывании Раскольникова на каторге автор говорит следующее:
«Платье его было тепло и приспособлено к его образу жизни. Кандалов он даже на себе не чувствовал. Стыдиться ли ему было своей бритой головы и половинчатой куртки?»

Находясь на каторге, Раскольников не раскаивается в своем преступлении. Он лишь казнит себя за то, что все вышло «глупо», что он выдал себя и не смог «переступить» через преступление. Раскольников не раскаивается в убийстве — он раскаивается лишь в своей слабости, которая привела его на каторгу.

Однако спустя несколько месяцев в душе Раскольникова происходит переворот, когда Соня Мармеладова заболевает и оставляет главного героя на некоторое время без поддержки. Мучительные дни одиночества и тоски по Соне совершают переворот в душе героя. Он просит прощения у Сони за свое холодное, суровое обращение.

После этого отношения Сони и Раскольникова переходят на новый этап: герои счастливы, что есть друг у друга и ждут конца каторги, чтобы вместе начать новую жизнь.

Вероятно, после этого душевного переворота Раскольников также раскаивается в совершенном преступлении. Об этом автор не говорит прямо.

Это были материалы о каторге Раскольникова в романе «Преступление и наказание» Достоевского.

www.alldostoevsky.ru

Сибирь. На берегу широкой, пустынной реки стоит город, один из административных центров России; в городе крепость, в крепости острог. В остроге уже девять месяцев заключен ссыльнокаторжный второго разряда, Родион Раскольников. Со дня преступления его прошло почти полтора года.

На суде Раскольников ничего не скрывал. Следователя и судей поразило то обстоятельство, что он спрятал кошелек и вещи под камень, не воспользовавшись ими и даже не зная, что и сколько похитил, сколько денег в кошельке. Это позволило сделать им заключение, что преступление было совершено «при некотором временном умопомешательстве» – «преступник не только не хотел оправдываться, но даже как бы изъявлял желание сам еще более обвинить себя». Все это, а также чистосердечное признание, способствовало смягчению приговора.

Во внимание были приняты и другие обстоятельства, благоприятные для подсудимого: во время учебы в университете он содержал из последних своих средств чахоточного товарища, а после его смерти ухаживал за его больным отцом, устроил его в больницу, а когда он умер, похоронил. Квартирная хозяйка Раскольникова сообщила на суде, что он однажды спас от пожара двух маленьких детей, получив при этом ожоги. Судьи учли все обстоятельства, и преступник был приговорен всего к восьми годам каторги.

Пульхерия Александровна, которую все уверяли, что сын ее уехал куда-то за границу, тем не менее душой чувствовала, что с ним произошло что-то зловещее, и жила лишь ожиданием письма от Родиона. С каждым днем ее состояние становилось все серьезнее и вскоре она умерла. Дуня вышла замуж за Разумихина. Среди приглашенных на скромную свадьбу были Порфирий Петрович и Зосимов. Разумихин возобновил занятия в университете и собирался через несколько лет переселиться в Сибирь, поближе к Родиону. Дуня поддерживала его в этом.

Соня, используя деньги Свидригайлова, которые он оставил ей перед смертью, отправилась в Сибирь, и в письмах регулярно сообщала обо всем Дуне и Разумихину. Она довольно часто виделась с Раскольниковым, который по ее словам, ничем не интересовался и находился в мрачном настроении, был угрюм и несловоохотлив. Он ясно понимал свое положение, не ожидал от будущего ничего хорошего, не питал никаких надежд и ничему не удивлялся из того, что видел вокруг. От работы он не уклонялся, но и не напрашивался, к пище был почти равнодушен, жил в общей камере. Соня писала, что в первое время Раскольников «не особо интересовался ее посещениями», но спустя некоторое время ощутил потребность в них, и даже иногда, когда Соня не могла прийти к нему, тосковал. Про себя Соня сообщала, что она за это время познакомилась с некоторыми влиятельными людьми, зарабатывала себе на жизнь шитьем и достигла в этом деле больших успехов, так как в городе не было модистки. Но в письмах Соня не упоминала, что благодаря ее знакомым, начальство стало лучше относится к Раскольникову, в частности облегчило его работы. В последнем письме Соня сообщала, что Родион серьезно заболел и был помещен в госпиталь.

Он был болен уже давно; но не ужасы каторжной жизни, не работы, не пища, не бритая голова, не лоскутное платье сломили его: о! что ему было до всех этих мук и истязаний! Напротив, он даже рад был работе: измучившись на работе физически, он по крайней мере добывал себе несколько часов спокойного сна. И что значила для него пища – эти пустые щи с тараканами? Студентом, во время прежней жизни, он часто и того не имел. Платье его было тепло и приспособлено к его образу жизни. Кандалов он даже на себе не чувствовал. Стыдиться ли ему было своей бритой головы и половинчатой куртки? Но пред кем? Пред Соней? Соня боялась его, и пред нею ли было ему стыдиться?

А что же? Он стыдился даже и пред Соней, которую мучил за это своим презрительным и грубым обращением. Но не бритой головы и кандалов он стыдился: его гордость сильно была уязвлена; он и заболел от уязвленной гордости. О, как бы счастлив он был, если бы мог сам обвинить себя! Он бы снес тогда все, даже стыд и позор. Но он строго судил себя, и ожесточенная совесть его не нашла никакой особенно ужасной вины в его прошедшем, кроме разве простого промаху, который со всяким мог случиться. Он стыдился именно того, что он, Раскольников, погиб так слепо, безнадежно, глухо и глупо, по какому-то приговору слепой судьбы, и должен смириться и покориться пред «бессмыслицей» какого-то приговора, если хочет сколько-нибудь успокоить себя.

И хотя бы судьба послала ему раскаяние – жгучее раскаяние, разбивающее сердце, отгоняющее сон, такое раскаяние, от ужасных мук которого мерещится петля и омут! О, он бы обрадовался ему! Муки и слезы – ведь это тоже жизнь. Но он не раскаивался в своем преступлении.

По крайней мере, он мог бы злиться на свою глупость, как и злился он прежде на безобразные и глупейшие действия свои, которые довели его до острога. Но теперь, уже в остроге, на свободе, он вновь обсудил и обдумал все прежние свои поступки и совсем не нашел их так глупыми и безобразными, как казались они ему в то роковое время, прежде.

«Чем, чем, – думал он, – моя мысль была глупее других мыслей и теорий, роящихся и сталкивающихся одна с другой на свете, с тех пор как этот свет стоит? Стоит только посмотреть на дело совершенно независимым, широким и избавленным от обыденных влияний взглядом, и тогда, конечно, моя мысль окажется вовсе не так. странною. О отрицатели и мудрецы в пятачок серебра, зачем вы останавливаетесь на полдороге.

Вот в чем одном признавал он свое преступление: только в том, что не вынес его и сделал явку с повинною.

В остроге Раскольников жил, многого не замечая. Но со временем он стал многому удивляться, в частности той пропасти, которая лежала между ним и всеми находившимися здесь людьми. Ссыльные не любили его и старались избегать. Спустя некоторое время они стали его ненавидеть.

Неразрешим был для него еще один вопрос: почему все они так полюбили Соню? Она у них не заискивала; встречали они ее редко, иногда только на работах, когда она приходила на одну минутку, чтобы повидать его. А между тем все уже знали ее, знали и то, что она за ним последовала, знали, как она живет, где живет. Денег она им не давала, особенных услуг не оказывала. Раз только, на рождестве, принесла она на весь острог подаяние: пирогов и калачей. Но мало-помалу между ними и Соней завязались некоторые более близкие отношения: она писала им письма к их родным и отправляла их на почту. Их родственники и родственницы, приезжавшие в город, оставляли, по указанию их, в руках Сони вещи для них и даже деньги. Жены их и любовницы знали ее и ходили к ней. И когда она являлась на работах, приходя к Раскольникову, или встречалась с партией арестантов, идущих на работы, – все снимали шапки, все кланялись: «Матушка, Софья Семеновна, мать ты наша, нежная, болезная!» – говорили эти грубые, клейменые каторжные этому маленькому и худенькому созданию. Она улыбалась и откланивалась, и все они любили, когда она им улыбалась. Они любили даже ее походку, оборачивались посмотреть ей вслед, как она идет, и хвалили ее; хвалили ее даже за то, что она такая маленькая, даже уж не знали, за что похвалить. К ней даже ходили лечиться.

Во время болезни Раскольников долгое время находился в бреду. Ему мерещилось, что мир должен погибнуть из-за какой-то невиданной болезни; уцелеть должны были лишь немногие, избранные; пораженные микробом люди сходили с ума, считая конечной истиной любую свою мысль, любое убеждение; каждый был убежден, что истина заключена в нем одном и никто не знал, что добро, а что зло; все погибало.

Все время болезни Раскольникова Соня дежурила под его окнами, и однажды он случайно увидел ее в окно. Два дня Соня не приходила. Вернувшись в острог, Родион узнал, что она больна и лежит дома. Узнав, что Раскольников о ней беспокоится, Соня отправила ему записку, в которой сообщила, что она уже выздоравливает, что болезнь ее не опасна и что скоро она придет повидаться с ним.

На следующий день, когда Раскольников работал на обжиге печи у реки, к нему подошла Соня и робко протянула ему руку.

Она всегда протягивала ему свою руку робко, иногда даже не подавала совсем, как бы боялась, что он оттолкнет ее. Он всегда как бы с отвращением брал ее руку, всегда точно с досадой встречал ее, иногда упорно молчал во все время ее посещения. Случалось, что она трепетала его и уходила в глубокой скорби. Но теперь их руки не разнимались; он мельком и быстро взглянул на нее, ничего не выговорил и опустил свои глаза в землю. Они были одни, их никто не видел. Конвойный на ту пору отворотился.

Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее и что настала же, наконец, эта минута.

Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.

Они решили ждать и терпеть.

Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она – она ведь и жила только одною его жизнью!

Вечером того же дня, когда уже заперли казармы, Раскольников лежал на нарах и думал о ней. В этот день ему даже показалось, что как будто все каторжные, бывшие враги его, уже глядели на него иначе. Он даже сам заговаривал с ними, и ему отвечали ласково. Он припомнил теперь это, но ведь так и должно было быть: разве не должно теперь все измениться?

Он думал об ней. Он вспомнил, как он постоянно ее мучил и терзал ее сердце; вспомнил ее бедное, худенькое личико, но его почти и не мучили теперь эти воспоминания: он знал, какою бесконечною любовью искупит он теперь все ее страдания.

Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря. В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу. До сих пор он ее и не раскрывал. Он не раскрыл ее и теперь, но одна мысль промелькнула в нем: «Разве могут ее убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления, по крайней мере. »

Она тоже весь этот день была в волнении, а в ночь даже опять захворала. Но она была до того счастлива, что почти испугалась своего счастия. Семь лет, только семь лет! В начале своего счастия, в иные мгновения, они оба готовы были смотреть на эти семь лет, как на семь дней. Он даже и не знал того, что новая жизнь не даром же ему достается, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим подвигом.

licey.net

Каторга раскольникова в романе преступление и наказание

После признания в совершенном убийстве Раскольников был отправлен на каторжные работы. Соня пошла за ним, чтобы помочь ему «нести крест». (См. статью Раскольников и Соня Мармеладова.) Долго еще не успокаивалась мятежная душа Раскольникова, – он роптал на судьбу, упрекал себя, оскорблял Соню.

Каторжане инстинктивно угадали в нем «чужого» человека, человека сознательно оторвавшегося от народной правды. Над ним смеялись, его ненавидели, чуть не убили: «Ты – безбожник. Ты в Бога не веруешь! – кричали ему, – Убить тебя надо!»

Соня Мармеладова. Образ евангельской Любви

Это обвинение в «безбожии» странно звучит в устах людей преступных, но мысль его ясна. Каторжане кричали ему то же, что в свое время говорил пушкинский старый цыган юноше Алеко:

Оставь нас, гордый человек.
Ты для себя лишь хочешь воли!

Они тоже, как Раскольников, «преступили» мораль, но они продолжали верить в эту мораль и не отрывались от идеалов массы. В Раскольникове же они чувствовали человека, который утратил веру в то, чем сплочена человеческая масса; они чувствовала, что у него есть свой бог, – его собственное гордое «я».

Зато Соню они полюбили, как раз, за то, что она богата была тем, чего не было у Раскольникова – любовью к людям и Богу.

«Матушка, Софья Семеновна, мать ты наша, нежная, болезная!» – говорили эти грубые, клейменные каторжане этому маленькому и худенькому созданию.

Лишь после долгой внутренней борьбы с собой и под влиянием Сони смягчилась, мало-помалу, душа Раскольникова, и он, наконец, принял её веру и слился с тем бессознательным чувством правды, против которого прежде восстал.

«Но тут уж начинается, – говорит Достоевский, – новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью».

rushist.com

Раскольников на каторге (анализ 2 главы эпилога романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»)

В романе Достоевского «Преступление и наказание» эпилог, состоящий из двух небольших главок, играет очень значимую роль: именно из него мы узнаем о судьбах основных героев произведения – Раскольникова, Сонечки и других. Если первая глава эпилога — более формальная и освещает по большей части «внешнюю жизнь» героев, то вторая сосредотачивается на внутренней жизни Родиона и Сони.
Эта часть эпилога освещает очень значимый этап духовного развития главного героя. Вначале мы узнаем, что, признавшись на суде, пробыв большое количество времени на каторге, Раскольников не раскаялся в своем преступлении, не пересмотрел своего отношения к нему. Единственное, за что ругал себя Родион, что приводило его в уныние, было разочарование в себе: «Вот в чем одном признавал он свое преступление: только в том, что не вынес его и сделал явку с повинною».
Мы видим, что герой оценивает свой поступок исключительно с «мирской» точки зрения – что скажут или подумают о нем люди. Рассуждая с таких позиций, Раскольников недоумевает – чем страшно его преступление, если другие позволяют себе то же, если закон — это всего лишь результат прихоти или желания отдельных людей и не более того. Следовательно, делает вывод герой, его вина лишь в том, что он оказался слабым, не смог преодолеть своих нравственных мук.
Родион не задумывается о сути вопроса, о том, что убийство — страшный поступок, противный самой природе человека. Именно поэтому у него и начались нравственные терзания, именно поэтому он «не вынес». Но пока до этого «открытия» герою очень далеко.
Однако на каторге у Раскольникова происходит значительнейший духовный перелом, ознаменовавший собой начало новой жизни. Предвестником этого перелома становится болезнь Родиона. В бреду ему приходят странные видения – в очередной раз душа героя «делает ему подсказку», направляет на правильный путь.
В этом сне, через фантастический сюжет, сам автор высказывает свою точку зрения на повсеместное распространение нигилистических, безбожных идей, вроде идеи Родиона. Эти теории заражают людей, делают их безумными, «бесноватыми». Однако сами зараженные этого не замечают – они мнят себя избранными, миссиями. Однако повальное заражениями такими идеями ведет к вырождению рода человеческого. И лишь несколько непорочных душ, сохранивших свою нравственную чистоту, смогут спасти людей от полного уничтожения.
Я думаю, что именно сон что-то изменил в сознании Раскольникова, помог ему осознать то, что герой давно чувствовал. Родион понял, что он любит Сонечку, что эта хрупкая девушка – его спасение, его опора и поддержка: «Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени».
Открывшись любви к отдельному человеку, герой встал на путь любви ко всем людям (недаром другие каторжники изменили свое отношение к нему) и к Богу. В конце эпилога Раскольников впервые открыл Евангелие, и мы понимаем, что с этого момента наступил новый момент в его жизни – момент перерождения. И хотя писатель не рассказывает о дальней судьбе героя, нам становится ясно, что это будет уже совсем другая жизнь – «постепенного перерождения…, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью».
Таким образом, эпилог в романе «Преступление и наказание» играет важную роль, поскольку рассказывает о дальнейшей судьбе основных персонажей произведения. Кроме того, в эпилоге показан очень значимый этап жизни главного героя – духовный перелом, начало очищения и новой жизни.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Достоевский Ф.М. / Преступление и наказание / Раскольников на каторге (анализ 2 главы эпилога романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»)

Смотрите также по произведению «Преступление и наказание»:

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

www.litra.ru

Преступление, наказание и продолжение

Ученики Дмитрия Быкова, выполняя его задание, написали свою верию сиквела романа Ф.М. Достоевского

Фото: «Новая газета»

Предлагаемый текст имеет, грубо говоря, только одно предназначение: у всякого учителя — в особенности у гуманитария, который и в целесообразности собственного существования не каждый день уверен, — случаются моменты, когда он готов.

Предлагаемый текст имеет, грубо говоря, только одно предназначение: у всякого учителя — в особенности у гуманитария, который и в целесообразности собственного существования не каждый день уверен, — случаются моменты, когда он готов опустить руки. Ему кажется, что дети дураки или злодеи, что в головах у них ветер и пустота, что ремесло его бесполезно и вдобавок малооплачиваемо, — короче, тоска. У меня такие настроения тоже бывают, хоть и редко. Русский рецепт в подобных случаях известен: «Откупори шампанского бутылку иль перечти…» Перед вами то, что следует перечитывать в минуты учительской тоски.
Неделю назад я дал своим десятиклассникам тему: продолжение «Преступления и наказания». Шкловский говорил, что наиболее частый финал русских романов — «дверь в никуда»: мы не знаем, какой будет жизнь Раскольникова или, допустим, Нехлюдова после духовного перерождения. Оно зафиксировано, а дальше хоть трава не расти. Что будет с Раскольниковым после внутреннего переворота? Каким он выйдет на свободу, кем станет? Напишите хоть главу из этого будущего романа, можно стилизовать под Достоевского, можно спорить с ним — но предложите хотя бы варианты.
Когда мы с Леной Романовой, с которой вместе ведем литературу в десятых, зачитывали это вслух, учительская рыдала. Привожу лучшие работы почти без изменений, выправив грамматические ошибки.

Арам Китбалян:

«Раскольников лежал на нарах и в который раз перечитывал Евангелие. Его отношения с заключенными улучшались, некоторые даже уважали его за гордость. Отношения с Соней крепли, любовь даровала им счастье и помогала Раскольникову переносить невзгоды заключения. Оставшиеся четыре года казались четырьмя днями.

Лишь одно не давало ему покоя: несколько дней назад на лесоповале он увидел, как двое заключенных попытались сбежать. Они бежали, не обращая внимания на крики охранников. Но один из охранников не кричал. Он сразу прицелился… Прогремело два выстрела. Оба заключенных повалились на землю и остались лежать в неестественных позах.

Раскольников стоял онемев. Дикая злоба переполняла его, и он не мог понять: зачем охранник выстрелил?! Ведь эти двое могли стать великими людьми в будущем, а погибли такой смертью! Можно было хоть выстрелить им в ноги, оставив их в живых… «А если бы на его месте был я?» — промелькнуло у него в голове. Евангелие выпало из его рук, голова закружилась от злобы и бессилия.

В эту ночь он плохо спал, его мучили кошмары, всю следующую неделю он страдал от головной боли. Наконец через неделю он и еще несколько заключенных отправились работать к берегу реки, где устроена была печь для алебастра. С ними отправился тот самый охранник. Пока они работали, он курил, повернувшись к ним спиной.

«Сейчас или никогда, — подумал Раскольников. — Больше ты никому не испортишь счастья». Он взял лежавший неподалеку топор, двинулся вперед. С каждым шагом конечности Раскольникова наливались свинцом, но вместе с тяжестью в них прибавлялось силы. Почуяв движение сзади, охранник начал медленно оборачиваться. «Это тебе не бабулька, надо ударить посильнее», — подумал Раскольников и с силой опустил топор.

Охранник повалился на землю, обрызгав Раскольникова кровью. Тот даже не стал проверять, мертва ли жертва. Раскольников не обращал внимания на крики, топот и щелчки выстрелов. Он подошел к воде и выбросил топор.

— Тварь ли я дрожащая? — прошептал он. — Нет, я право имею!»

Никита Сендеров:

«Раскольников сидел на станции, ожидая поезда Сибирь — Москва. Возвращаться в Петербург он не хотел — с этим городом его связывали не лучшие воспоминания.

Наконец поезд подали. Едва нога Раскольникова ступила на подножку вагона, перед ним пронеслась вся его жизнь. После каторги он сильно изменился — как внешне, так и внутренне. Его черты заострились, щеки были покрыты седеющей щетиной, он выглядел несколько старше своих тридцати. На каторге у Родиона было время осмыслить свою жизнь и начать все сначала. Он отказался от теории, окончательно замкнулся в себе.

Приехав в Москву, он увидел близ вокзала ресторанчик, где решил пообедать. Внутри было очень уютно, Раскольников взял столик, заказал щей и бутерброд с черной икрой.

Вдруг за стеклом ресторана он увидел долговязый женский силуэт. Темнело, но он был виден отчетливо, словно светился призрачным светом. Родиону показалось, что он узнал женщину. Он выскочил из ресторана, не доев щей. Девушка двигалась все быстрее, перешла на бег — Родя не отставал. После получасового преследования они оказались в глухом московском переулке, в тупике. Девушка остановилась и резко обернулась. Да, это была она, несчастная кроткая Лизавета.

— Родя, Бог тебя простит, а я не прощаю! — произнесла она и поманила Раскольникова пальцем в московский проходной двор. — Не прощаю бессмысленную мою гибель и дурацкую твою теорию, и в мучения твои не верю, много вас таких с топорами да с теориями… Ежели каждый покается, что ж, всех прощать? Мне-то, Родя, разве легче? Я ведь, Родя, беременная была…

— Постой! — кричал Раскольников. — Я тебе все объясню!

Но она только качала головой и манила его все дальше. Раскольников шел за ней, порываясь высказать все передуманное, — но вдруг она исчезла, оставив его прямо на рельсах конки. Когда он сел, конных трамваев еще не было, так что несчастный так и не успел понять, какая сила расплющила его».

Сергей Рожков:

«Родион Романович Раскольников, мужчина лет сорока пяти, сидел в парке близ Кремля и неотступно размышлял на тему, которая стала ему уже привычной в последние 20 лет. Кем же он был до несчастного случая на каторге, когда упал в яму с камнями и ударился головой? Этот удар напрочь отшиб Раскольникову память. Единственная, кого он помнил, — его жена Соня, ныне уже покойная. Он несколько раз пытался узнать у нее, за что попал на каторгу, но так и не дознался.

После заключения он начал жизнь с чистого листа. Они с Соней отправились в Москву, сняли убогую квартирку… Иногда Соня уходила из дома и приносила немного денег. Раскольников не пытался дознаться у нее, откуда они брались. Сам он устроился работать в полицию — у него оказался необычайный нюх на преступления. Он понимал психологию преступников, а вскоре получил юридическое образование. Следователь Раскольников процветал, и вскоре его жена смогла отказаться от постыдного заработка, о котором он по-прежнему не догадывался.

Однажды к Раскольникову зашел бойкий старичок с пронзительными глазками. Он отрекомендовался Порфирием Петровичем, следователем, переведенным из Петербурга в Москву для раскрытия странных преступлений, — таинственный убийца зарубил уже четырех старушек. Все четыре были ограблены, но взять у них было почти нечего. Раскольников ощутил странное родство со старичком, словно знал его заранее.

— Помогите, Родион Романович! — ласково сказал старичок. — Без вас никак-с.

— Чем же я могу помочь вам?

— Психологией, Родион Романович, ведь все одна только психология-с.

Раскольников согласился, хоть и почуял недоброе. Старик чего-то недоговаривал. Вместе они изучали все обстоятельства убийств, подробно осматривали улики, но никак не могли вычислить преступника. Порфирий трогательно заботился о Раскольникове, напоминал, чтобы он не курил и регулярно питался, а сам нехорошо присматривался к нему.

— Что-то вот и губка у вас дрожит-с, Родион Романович, — замечал он.

— Так ведь обидно, Порфирий Петрович! Никак мы его не поймаем!

Наконец Порфирий заметил, что неподалеку от квартиры Раскольникова живет старушонка, похожая на будущую жертву.

— Беспременно он ее убьет-с, — говорил он беспокойно. — Надобно бы засаду-с… Нынче полнолуние — самое маньяческое время-с…

Раскольников согласился. Он притаился в квартире одинокой старухи и стал ждать, сжимая топор, прихваченный на случай внезапной атаки маньяка. Но едва появилась в окне огненно-рыжая, огромная луна, — почувствовал, что им овладела необъяснимая и ужасная сила. В припадке дикой злобы кинулся он к старухе, занес над ней топор… Старуха обернулась и захихикала. В руке у нее был револьвер. Под платком Раскольников узнал съежившегося Порфирия Петровича.

— А вот оно и доказательство, — проговорил старичок. — Поймал я вас, Родион Романович, на месте-с.

— А… как же… а кто же тех… — бормотал Раскольников.

— Вы и убили, Родион Романович, и больше некому-с, — пояснил Порфирий. — Самого себя искали. Провалы в памяти-с. Нет, кто маньяк, того уж не исправишь… Вы ведь и тогда-с теорию только так, в оправдание придумали. Просто вам нравилось старушек того-с, в полнолуние… Нет, Родион Романович, раскаяние раскаянием, а маньяк маньяком. Черного кобеля не отмоешь добела!»

Алексей Кретов:

«…Ночь. Бывший студент, а ныне каторжанин Родион Раскольников лежал на нарах, сжимая в руках уже сильно потрепанное Евангелие. Он сжал книгу так, что пальцы его побелели, и подсчитывал, сколько же ему осталось быть в заключении? Казалось, прошла уже целая вечность, но — впереди было пять лет. В голове его заворочалась грешная мысль о самоубийстве. Тут же вспомнились Соня и мать: так поступить с ними он не мог.

В неволе Родион стал глубоко верующим человеком. Только молитва помогла ему отказаться от мыслей о том, чтобы оборвать все разом. Все чаще он мечтал посвятить себя служению Богу. На каторге он был уже своего рода священником без сана — такой человек был остро необходим в Сибири. К нему каждый день приходили исповедоваться, и многим после становилось легче.

Ночь длилась, и казалось, ей не будет конца. Внезапно в барак ворвался стражник.

— Раскольников! — крикнул он. — На выход, с вещами!

— С вещами? — переспросил Родион, не зная, к добру или к худу меняется его участь.

Стражник, не отвечая, небрежно побросал его немудрящие пожитки в одеяло, свернул его узлом и вытолкал Родиона из барака. Они шли к самому начальнику каторги — Родион видел его до этого всего один раз, только приехав в Сибирь.

— Папироску? — спросил генерал.

— Благодарю, не курю.

— Прошение вашей матушки на высочайшее имя рассмотрено, — сказал генерал. — Ходатайство Федора Михайловича возымело действие. Вы досрочно освобождены из-под стражи за примерное поведение…

Дальнейшего Раскольников не помнил. Голова отяжелела, все потонуло в тумане слез. Раскольников взял свое одеяло и, шатаясь, побрел за ворота — к жилищу Сони…

Через десять лет в домике близ церкви отец Родион доставал из чулана детские сани. Его супруга Софья одевала для прогулки Федора Родионовича, названного понятно в чью честь, и малолетнюю Арину Родионовну. Отец Родион был толст, румян и жизнерадостно улыбался. Лишь две вещи в домике напоминали о прошлом убийцы и блудницы: потрепанное Евангелие и то самое дырявое одеяло.

Должен же быть в русской литературе один роман с безусловно счастливым концом!»

www.novayagazeta.ru

Смотрите так же:

  • Следственный комитет комсомольск на амуре Комсомольский-на-Амуре следственный отдел на транспорте Адрес: 681013, Хабаровский край, г. Комсомольск-на-Амуре, ул. Красногвардейская, 34 Телефон: тел/факс 8 (4217) 54-36-88 Руководитель: Кутиков Дмитрий Сергеевич Заместитель […]
  • Нотариус воронеж сайт Нотариусы Воронеж Коминтерновский район Согласно статистике, основанный в 1938 году, Коминтерновский район Воронежа - самый быстро развивающийся район города, с населением более 270 000 человек. Тут работают Воронежский экскаваторный […]
  • Ликвидация муниципального имущества О продаже на аукционе имущества ликвидируемых и ликвидированных государственных и муниципальных предприятий Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Федина А.И., членов коллегии […]
  • Возврат налога на доходы физических лиц Возврат налога на доходы физических лиц Налоговый советник ъ Налоговая декларация 3-НДФЛ ( + ) Возврат подоходного налога в любом регионе России Контакты Главная > Услуги > Возврат подоходного налога Возврат подоходного налога […]
  • Прокурор г Инта Контролирующие организации КОНТАКТЫ КОНТРОЛИРУЮЩИХ ОРГАНИЗАЦИЙ ВЫШЕСТОЯЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ (УЧРЕДИТЕЛЬ) МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ КОМИ Служба "Телефон доверия". Номер 129 Министерство здравоохранения Республики Коми […]
  • Какие бывают залоги Английский язык: уроки онлайн Уровень Pre-Intermediate (1) Урок 8. Действительный и страдательный залог Тема 1. The Active Voice and the Passive Voice. Действительный и страдательный залоги Как и в русском языке, в английском есть такое […]

Обсуждение закрыто.