Хочется чтобы жили по нашим законам

Как жили наши предки – славяне?

Жизнь любого человека сильно зависит от окружающей его обстановки, природных условий, климата. Не была исключением и жизнь древних славян. В целом она была очень простой, самобытной. Жизнь шла своим чередом, размеренно и непринужденно. Но, с другой стороны, приходилось выживать и искать пропитание себе и своим детям ежедневно. Так как жили наши предки – славяне?

Земледелие

Жили они близ рек и других водоемов. Причина этому – нужда в большом количестве воды, да и земли там очень плодородны. Особенно могли похвастаться такими землями южные славяне. Поэтому одним из их основных занятий было земледелие. Основными выращиваемыми культурами были просо, гречиха, лен. Для обработки земель имелись специальные приспособления: мотыги, борона, соха и другие. У славян было несколько видов земледелия (например, подсечно-огневое). Оно отличалось в разных регионах проживания. Чаще всего жгли деревья в лесу. Образовавшаяся зола шла на удобрение. После того, как земля «уставала» (обычно через три года), переходили на новые территории.

Славяне старались селиться так, чтобы вокруг были крутые склоны. Это могло спасти их от нападений врагов. С этой же целью вокруг жилищ ставили частокол. Его делали из бревен.

Как известно, на территории современных России и Европы бывают морозные зимы. Поэтому свои жилища (шалаши) славяне на этот период утепляли глиной. Внутри разжигали огонь, для дыма были предусмотрены специальные отверстия. Позже уже начали строить настоящие избы с печью. Но изначально такой ресурс, как бревна, был доступен только славянам, живущим возле леса.

Что касается предметов домашнего обихода, то они были также сделаны из разных пород деревьев (это и посуда, и столы, и скамейки, и даже детские игрушки). А одежду шили из льна и хлопка, которые сами и выращивали.

Жизненный уклад

У славян с течение времени образовался родоплеменной строй, родоплеменные отношения. Единицей, или ячейкой был род. Это совокупность людей, объединенных родственными связями. Сегодня это можно представить так, как будто все дети родителей со своими семьями живут вместе. Вообще для жизни славян была характерна сплоченность, все делали вместе и сообща. Когда возникали трудности или споры, но они собрались на специальном собрании (вече), где старейшины рода решали проблемы.

Если славяне в основном то, что вырастили и поймали сами. Готовили супы (щи), каши (гречневую, пшенную и другие). Из напитков пили кисель, квас. Из овощей использовали капусту, репу. Картофеля, разумеется, еще не было. Готовили славяне и различную выпечку. Самыми популярными были пироги и блины. Из леса приносили ягоды, грибы. Вообще лес для славян был источником жизни. Оттуда брали и дерево, и животных, и растения.

Охота и скотоводство

Важно отметить, что наряду с земледелием наши предки занимались и охотой. В лесу обитало множество зверей (лисы, зайцы, лоси, кабаны, медведи). Из них извлекали двойную выгоду. Во-первых, мясо шло на еду. Во-вторых, шерсть и мех животных – на одежду. Чтобы охотиться, славяне сооружали примитивное оружие – лук и стрелы. Также немаловажной была и рыбалка.

С течением времени появилось и скотоводство. Теперь за животными можно не бегать, они жили рядом. В основном у славян были коровы и свиньи, а также лошади. Скотина также приносила много пользы для человека. Это и вкусное мясо, и молоко. А крупных животных использовали и в качестве рабочей силы на полях, и в качестве транспорта.

Досуг славян

Отдыхать тоже надо уметь! Как же развлекались наши предки? Во-первых, из дерева они вырезали различные картины, затем придавая им яркий цвет. Во-вторых, любили славяне и музыку. У них были гусли, дудки. Все музыкальные инструменты, разумеется, также изготавливали из дерева. В-третьих, женщины ткали и вышивали. Ведь вся одежда у славян всегда была украшена причудливыми орнаментами и узорами.

В заключение

Вот такой и была жизнь древних славян. Хоть она и не была наполнена простыми бытовыми удобствами, но она была. И была не хуже, чем у других племен, развивавшихся параллельно со славянами и часто имевших лучшие условия. Славяне смогли освоиться, смогли перешагнуть на следующую ступень. Вряд ли современный человек смог бы выжить в то время без всех своих удобств, которых уже не замечает. Поэтому давайте уважать и чтить память наших предков. Они сделали то, чего не смогли бы сделать мы с вами. Мы обязаны им тем, что имеем на сегодняшний день.

slavculture.ru

СЛЕПЯЩАЯ ТЬМА

На пятый или шестой день, во время очередного допроса, Рубашов потерял сознание. Он сидел перед Глеткиным, пытаясь изменить последний пункт обвинения — о причинах его преступных действий. В обвинении говорилось о «действиях из контрреволюционных убеждений», и, между прочим, как нечто самоочевидное, упоминалось, что он был платным агентом мирового капитализма.

Рубашов не соглашался с этой формулировкой. Допрос начался на рассвете, а часов около одиннадцати Рубашов медленно сполз с табуретки, упал на пол и не поднялся.

Когда через несколько минут он пришел в себя, то увидел покрытую страусиным пухом голову врача, который плескал ему в лицо холодной водой из бутылки и растирал виски. От тяжелого запаха черного хлеба и полупереваренного сала Рубашова вырвало. Врач ругнулся — у него был резкий крикливый голос — и сказал, что подследственного надо вывести на свежий воздух. Глеткинский взгляд не выражал никаких чувств. Он позвонил и приказал вычистить ковер, а потом вызвал высокого охранника, и тот отконвоировал Рубашова в камеру. Вскоре старик-надзиратель повел его на прогулку.

В первое мгновение свежий морозный воздух одурманил Рубашова. Потом он ощутил, что у него есть легкие, и принялся жадно, с наслаждением дышать. В бледном небе светило неяркое зимнее солнце, и было одиннадцать часов утра — в незапамятные времена, еще до того, как он утонул в мутном потоке бесконечных допросов, его в этот час каждое утро выводили на воздух. Какой же он был дурак, что не ценил это восхитительное благо! Неужели нельзя просто дышать и жить, чтобы ежедневно гулять по хрустящему ароматному снежку и чувствовать на лице ласковое тепло предвечернего солнца? Неужели нельзя оборвать мутно-слепящий кошмар, который ждет его в глеткинском кабинете?

Ведь живут же другие люди без этого.

Его напарником опять оказался крестьянин в рваных сапогах. Он искоса посматривал на слегка запинающегося Рубашова, а потом уважительно откашлялся и, не выпуская из виду охранников, сказал:

– Тебя что-то давно не видать, ваше благородие. Да и с лица будто больной, уж не помирать ли собрался? Говорят, скоро война.

Рубашов не ответил. Он с трудом преодолевал искушение нагнуться и захватить в горсть немного снега. Медлительно кружилась карусель заключенных. В двадцати шагах от него, между белыми насыпями, брела предыдущая пара — два серых человека примерно одного роста; перед их лицами клубились белесые облачка дыхания.

– Пахота подходит, ваше благородие, — сказал крестьянин. — А у нас, как стают снега, овец погонют в горы. Их туда три дня гонют. Раньше их со всей округи в один день собирали — и в горы. Как бывало рассвет зачнется, так везде, на всех дорогах гурты, и раньше их в первый день цельными деревнями провожали. Ты, ваше благородие, столько овец за всю свою жизнь не видел и столько собак. а уж пыли-то, пыли — ровно все облака небесные на землю спустились, а собаки лают, овцы блеют. Эх, и счастливое же было житье, ваше благородие.

Рубашов поднял лицо к небу — в солнечных лучах уже чувствовалось мягкое весеннее тепло. Над зубцами сторожевой башни, по-весеннему расчерчивая прозрачный воздух, кружили птицы. Рубашов снова услышал тоскливый голос крестьянина:

– В такой день, когда чуешь, как начинают таять снега, жить бы и жить.

Да только всем нам пришла пора помирать, ваше благородие. Погубят они нас всех, потому что мы ректинеры и потому что старому миру, когда нам жилось по-счастливому, пришел конец.

И вы действительно были очень счастливы? — спросил Рубашов, но ответа не расслышал. Он помолчал и снова обратился к напарнику: — Вы помните то место в Библии, где народы возопили к своим пастырям: «Для чего нам было выходить из Египта?»

Крестьянин энергично закивал, но Рубашов видел, что он ничего не понял.

Вскоре прогулка закончилась.

Свежий воздух исцелил Рубашова всего на несколько минут — он уже опять ощущал свинцовую сонливость и головокружение; к горлу подкатывала тошнота. У входа в корпус он торопливо нагнулся, прихватил в горсть снега и потер им пылающий лоб.

Его повели не в камеру, а прямо к Глеткину. Тот недвижимо сидел за своим столом, как и в ту минуту, когда Рубашова уводили. Сколько с тех пор прошло времени? Ему вдруг почудилось, что, пока он отсутствовал, Глеткин ни разу не пошевелился, даже не изменил позы. Шторы на окнах были задернуты, мертвый свет лампы заливал кабинет. Здесь, словно в недрах гнилой трясины, не двигалось даже время. Подходя к столу, Рубашов заметил на ковре мокрое пятно. Да-да, его ведь стошнило. И это случилось всего час назад.

– Будем считать, что вы пришли в норму, — сказал Глеткин. — Нам следует закончить с последним пунктом обвинения — о причинах вашей контрреволюционной деятельности. Он с удивлением покосился на правую руку Рубашова — тот все еще сжимал в горсти полурастаявший комочек снега. Рубашов проследил за глеткинским взглядом, улыбнулся и приподнял руку. Они оба смотрели, как снег превращается в капельки мутной воды. Когда снег растаял, Глеткин сказал:

– Как только вы подпишете последний пункт обвинения, наша работа будет завершена. Лампа горела почти полным накалом. Рубашову пришлось закрыть глаза.

– . И я оставлю вас в покое, — закончил Глеткин. Рубашов приложил правую ладонь к виску, но она уже снова была горячей. «В покое, — мысленно повторил он последние слова Глеткина. — Покой и сон. Для чего нам было выходить из Египта?»

– Вам прекрасно известны причины моей деятельности. Вы знаете, что я не «действовал из контрреволюционных убеждений» и не продавался международному капитализму. Я делал то, что я делал, честно, повинуясь собственной совести. Глеткин выдвинул ящик стола, вынул какую-то папку, раскрыл ее и монотонно прочитал:

– «Для нас субъективная честность не имеет значения. Того, кто неправ, ожидает расплата; тот, кто прав, будет оправдан. Таковы наши законы». — Он поднял взгляд на Рубашова. — Вы написали это в своем дневнике вскоре после ареста. Электрический свет, прожигая опущенные веки, знакомо всплескивался в утомленные глаза. Собственная мысль, повторенная глеткинским голосом, показалась Рубашову грубой и обнаженной — словно исповедь, записанная на граммофонную пластинку. Глеткин снова заглянул в папку и, не спуская безучастного взгляда с Рубашова, процитировал:

– «Сегодня истинно честный человек служит общему делу без гордыни и идет по этому пути до конца». На этот раз Рубашов выдержал взгляд следователя.

– Мне непонятно, — сказал он, — чем я помогу Партии, если втопчу себя в прах и покрою позором. Я подписал все, что вам требовалось. Я признал свои действия объективно вредными и контрреволюционными. Неужели этого мало? Он опять надел пенсне, беспомощно зажмурился и закончил резким от усталости голосом:

– Так или иначе, имя Н.З. Рубашова неразрывно связано с историей Партии. Втаптывая его в грязь, вы пятнаете Революцию. Глеткин снова заглянул в папку.

– На это я тоже могу возразить цитатой из вашего дневника, — равнодушно проговорил он. — Вы пишите: «Упрощенная и бесконечно повторяемая мысль легче укладывается в народном сознании; то, что объявлено на сегодня правильным, должно сиять ослепительной белизной; то, что признано сегодня неправильным, должно быть тускло-черным, как сажа; сейчас народу нужен лубок». Немного помолчав, Рубашов сказал:

– Я понимаю, куда вы клоните. Вам хочется, чтобы я сыграл лубочного дьявола, — мне следует скрежетать зубами, выпучивать белесые глаза и плеваться серой — да не за страх, а за совесть. От Дантона и его соратников не требовали добровольного участия в подобном балагане. Глеткин захлопнул папку и, выпрямившись в кресле, согнал назад складки гимнастерки под скрипучим ремнем.

– Добровольно выступив на Открытом процессе, вы выполните последнее задание Партии. Рубашов промолчал. Он закрыл глаза и попытался представить себе, что дремлет под горячими лучами летнего солнца. Но от глеткинского голоса он укрыться не мог.

– По сравнению с тем, что происходит у нас, именно Конвент можно назвать балаганом. Я читал про ваших Дантонов — они носили пудреные косички и заботились только о своей пресловутой чести. Даже перед смертью личная гордыня была им важнее общего дела. Рубашов продолжал молчать. Глеткинский голос, ввинчиваясь в уши, сверлил и без того тяжко гудящую голову, долбил с двух сторон воспаленный череп.

– У нас впервые в истории Революция не только победила, но и удержала власть. Сейчас наша страна — передовой бастион новейшей эры. Этот бастион, как вы знаете, занимает шестую часть земной суши и объединяет одну десятую человечества. Теперь глеткинский голос звучал за спиной Рубашова. Следователь встал и расхаживал по кабинету — в первый раз с тех пор, как начались допросы. Прерывистый скрип его сапог временами заглушал поскрипывание ремней; Рубашов явственно ощущал терпкий запах пота и свежей кожи.

– Когда у нас в стране свершилась Революция, мы думали, что нашему примеру последуют все народы. Но волна мировой реакции затопила страны Европы и подкатилась к нашим границам. Партийцы разделились на две группы. Одна состояла из авантюристов, которые предлагали рискнуть нашими завоеваниями, чтобы поддержать всемирную революцию. Вы примкнули именно к этой группе. Партия вовремя осознала опасность авантюристической политики и разгромила фракционеров. Рубашов попытался поднять голову и возразить Глеткину. Но он слишком устал. Шаги следователя за его спиной отдавались в черепе барабанным боем. Он безвольно ссутулился на своей табуретке и ничего не сказали.

– Руководитель нашей Партии разработал мудрую и эффективную стратегию. Он осознал, что теперь все зависит от того, сумеем ли мы защитить первый революционный бастион и дать отпор мировой реакции. Он осознал, что нынешний период может продлиться десять, двадцать или даже пятьдесят лет, а затем подымется новая волна всемирной революции. Но до тех пор нам придется сражаться в одиночку. И мы должны выполнить наш единственный долг перед человечеством — выжить. Рубашов смутно вспомнил похожую фразу: «Революционер обязан сохранить свою жизнь для общего дела». Кто это сказал? Он сам? Иванов? Чтобы выполнить свой революционный долг, он пожертвовал жизнью Арловой. И к чему же он теперь пришел.

– . Выжить! — гремел глеткинский голос. — Оплот Революции надо было сохранить во что бы то ни стало, ценой любых жертв. Руководитель Партии, выдвинув этот гениальный лозунг, последовательно и неуклонно проводил его в жизнь. Деятельность зарубежных партийных Секций следовало подчинить нашей государственной политике. Тот, кто этого не понимал, подлежал уничтожению. Нам пришлось ликвидировать наших лучших бойцов за границей. Мы не останавливались перед разгромом отдельных зарубежных Секций Партии, если этого требовали интересы революционного бастиона. Мы не останавливались перед союзом с реакционными правительствами, когда требовалось разбить волну Движения, поднявшуюся не вовремя. Мы предавали друзей и шли на уступки врагам, чтобы сохранить Революционный Бастион. Мы были солдатами Революции и выполняли свой исторический долг. Мягкотелые интеллигенты и близорукие моралисты отшатнулись от нас. Но руководитель Партии с гениальной прозорливостью указал: победит тот, кто окажется выносливей. Глеткин на секунду остановился и подошел к рубашовской табуретке. Его гладко выбритый череп покрылся каплями пота, широкий шрам выделялся сейчас особенно заметно. Ему, видимо, было неприятно, что он вдруг утратил обычную сдержанность. Тяжело дыша, он вытер голову носовым платком, потом строевым шагом подошел к своему креслу, сел за стол и согнал назад складки гимнастерки. Свет лампы сделался менее резким, и, когда Глеткин заговорил, его голос звучал по-обычному бесстрастно:

– Партийный курс определен абсолютно четко. Наша цель оправдывает любые средства — вот единственный закон, которому подчинена тактика Партии. И, руководствуясь этим законом, Государственный Обвинитель потребует вашей смерти, гражданин Рубашов.

– Ваша группа, гражданин Рубашов, разбита и уничтожена. Вы хотели расколоть партийные ряды, хотя знали, что раскол Партии вызовет Гражданскую войну. Вам ведь известно о недовольстве среди крестьян, которые еще не поняли необходимости возложенных на них временных жертв. Не сегодня-завтра международный капитализм может начать войну против нашей страны, и малейшие шатания в среде трудящихся масс приведут к неисчислимым бедствиям. Партии необходимо крепить сплоченность своих рядов. Она должна стать единым монолитом, который спаян железной дисциплиной и беззаветной преданностью Руководству. Вы и ваши приспешники, гражданин Рубашов, попытались расколоть партийное единство. Если вы действительно раскаялись, то поможете нам устранить возникшую трещину. Это, как я уже говорил, последнее партийное поручение.

– Ваша задача проста. Фактически, вы сами ее сформулировали: необходимо всемерно высветлить для масс то, что правильно, зримо зачернить то, что неправильно. Поэтому вам надлежит пригвоздить оппозицию к позорному столбу истории и показать объективную преступность антипартийных лидеров. Такой язык будет понятен народу. А если вы начнете говорить о сложных мотивах, которыми вы руководствовались в своих действиях, это внесет только путаницу в сознание масс. Кроме того, массы не должны испытывать к вам ни жалости, ни симпатии — это тоже входит в вашу задачу. Симпатия или жалость к оппозиции со стороны широких масс чреваты опасностями для страны в целом.

– Товарищ Рубашов, я надеюсь, вы понимаете, какое доверие оказывает вам Партия. Впервые Глеткин назвал Рубашова «товарищем». Рубашов резко выпрямился на табуретке и поднял голову. Его охватило волнение, с которым он не в силах был справиться. Надевая пенсне, он заметил, что его рука чуть заметно дрожит.

– Понимаю, — сказал он негромко.

– При этом Партия не обещает вам никакой награды. Некоторые обвиняемые согласились с нами сотрудничать после предварительного физического воздействия. Некоторых мы обязались помиловать или сохранить жизнь их родственникам, взятым в качестве заложников. Вам, товарищ Рубашов, Партия не предлагает никаких сделок и ничего не обещает.

– Я понимаю, — повторил Рубашов. Глеткин снова открыл папку, где лежал рубашовский тюремный дневник.

– Одно место в ваших записях произвело на меня сильное впечатление, — сказал он. — Вы говорите: «Я жил и действовал по нашим законам. Если я был прав, мне не о чем сожалеть; если неправ, меня ждет расплата». Глеткин поднял голову и посмотрел Рубашову в глаза. — Вы были неправы, и вас ждет расплата, товарищ Рубашов. Партия обещает вам только одно — после окончательной победы, когда это не сможет принести вреда, секретные документы будут опубликованы. Тогда весь мир узнает, что легло в основу того Процесса — или того балагана, как вы его называете, — в котором вы участвовали по велению Истории. Глеткин замолчал, согнал назад складки гимнастерки под скрипучим ремнем и после секундного замешательства неуклюже добавил — причем его широкий шрам сделался совершенно красным:

– И тогда вы — а также некоторые из ваших друзей — получите от широких масс чувство жалости и симпатии, в которых вам отказано на сегодня. Сказав это, Глеткин пододвинул к Рубашову последние листы его Дела и положил рядом свою ручку. Рубашов поднялся и с напряженной улыбкой проговорил:

– Меня всегда интересовало, на что похожа чувствительность неандертальца. Теперь я это знаю.

– Не понимаю вас, — сказал Глеткин; он тоже встал. Рубашов подписал последний пункт обвинения, в котором он признавался, что действовал из контрреволюционных убеждений и был платным агентом мирового капитализма. Подняв голову, он случайно глянул на литографию Первого, и ему опять вспомнилась насмешливая, сатанински-мудрая ирония, мелькнувшая в глазах вождя, когда он пожимал ему руку при их последнем прощании, — вездесущий портрет отчасти передавал тот насмешливо-грустный цинизм, с которым Первый взирал на своих подданных.

– Вполне естественно, — сказал Рубашов. — Есть вещи, которые понятны только людям старшего поколения — киферам, ивановым, рубашовым. Теперь это уже не имеет значения.

– Я дам приказ, чтобы вас не беспокоили до открытия судебного процесса, — немного помолчав, сказал Глеткин в своей обычной официально-корректной манере. Его явно раздражала ирония Рубашова. — Есть у вас какие-нибудь дополнительные желания?

– Только одно, — ответил Рубашов, — уснуть. — Он стоял на пороге кабинета рядом с высоким охранником и казался низкорослым, усталым и малозначительным бородатеньким стариком в старомодных очках.

– Я дам приказ, чтобы вас не беспокоили, когда вы спите, — сказал Глеткин. Дверь за Рубашовым захлопнулась. Глеткин подошел к своему столу и опустился в кресло. Несколько секунд он сидел неподвижно. Потом вызвал звонком стенографистку. Стенографистка бесшумно проскользнула на свое обычное место за барьером.

– Поздравляю вас с успешным завершением дела, товарищ Глеткин, — сказала она. Глеткин уменьшил накал лампы до нормального.

– Эта вот штуковина, — он указал на лампу, — да недосып, да усталость — вот в чем все дело. Главное — правильно определить физическую конституцию подследственного.

Источник: Библиотека Максима Машкова (http://www.lib.ru)

Уважаемые читатели! Мы просим вас найти пару минут и оставить ваш отзыв о прочитанном материале или о веб-проекте в целом на специальной страничке в ЖЖ. Там же вы сможете поучаствовать в дискуссии с другими посетителями. Мы будем очень благодарны за вашу помощь в развитии портала!

Вебредактор и вебдизайнер Шварц Елена. Администратор Глеб Игрунов.

antology.igrunov.ru

«Хочу научиться думать на русском языке»

В Иванове не хватает… маниока

«В Иванове прошли самые сознательные годы моей жизни, — рассказывает Жафе, сразу удивляя неожиданно хорошим знанием русского языка, и поясняет: – А как же иначе? Я аспирант филологического факультета ИвГУ, приехал учиться в Россию из Конго. Рано определился с выбором будущей профессии и понял, что хочу учить именно русский язык, изучать филологию».

Он родился в небольшом городке, но потом семья переехала в столицу – Браззавиль, где Жафе и вырос. Он был единственным ребенком, в то время как в Конго семьи в большинстве своем многодетные. Папа был электриком, а мама окончила школу для преподавания, но по профессии не работала.

«Мне повезло увидеть моих бабушек и дедушек, я их хорошо помню. У нас была очень важная традиция: собираться вечером у огня, где старшие рассказывали нам о предках, знакомили с историей семьи, города и страны, — вспоминает Жафе. – В свободное время утром все работали на своих участках, которые располагались далеко за городом. Это были большие плантации, размером один-два километра… Иногда глядя на них, нам, детям, казалось, что они бесконечные. Мы выращивали кукурузу, арахис и маниок – последний был основой нашего питания». И рассказывает, как трудоемко получить из этого растения продукт. Маниок – вечнозеленое тропическое растение, в пищу идут его клубни. Их сушат, измельчают и… готовят всё, что душе угодно: пекут хлеб, оладьи, варят кашу (ее называют фуфу), используют как гарнир к мясу и рыбе. Здесь, в Иванове, для Жафе маниок частично заменяет манная крупа, которая чем-то отдаленно напоминает его по вкусу. А вообще наша кухня африканцу пришлась по душе.

Хорошо учиться помогали… удары палкой по рукам

«Моя семья очень хотела, чтобы я много и хорошо учился, — рассказывает аспирант ИвГУ. – С детства меня приучали к дисциплине, воспитывали очень строго». Так, за ошибки, допущенные в домашнем задании, школьника не допускали к еде, пока он их сам не исправит. А за провинности и плохие оценки били палками. «У нас в стране принято так воспитывать детей, и я считаю это правильным, — говорит Жафе. – Лично мне не раз доставалось от моих строгих дедушек по 50-60 ударов палками по рукам. И это отбивало всякое желание хулиганить, плохо учиться и не слушаться старших».

Во время разговора мой собеседник так и сыплет русскими народными пословицами и поговорками. Вот и здесь, словно подводя промежуточный итог рассказу, говорит: «Без труда не вытащить и рыбку из пруда. Я много трудился, успешно закончил 13 классов школы. А в Иванове получил красный диплом бакалавра, затем окончил и магистратуру с отличием…» Именно хорошая учеба и позволила африканцу получить направление Министерства образования Конго на поступление в ивановский вуз. Он приехал в наш город вместе с еще четырьмя счастливчиками.

Жафе говорит, что на тот момент он много знал о России, так как наравне с французским языком (в его стране он официальный) изучал и русский, много читал. «Я знал, что у вас переменчивый климат, а приехал сюда в октябре, когда погода уже не очень хорошая. Поэтому первое, что сделал – купил теплые вещи, — рассказывает конголезец. – Я очень благодарен нашим педагогам, а особенно Дмитрию Иванову: благодаря ему мы не просто изучали русский язык, но и начали общаться с ивановскими ребятами, что помогло подтянуть нашу речь».

Сейчас Жафе не столько учится преподавать русский язык как иностранный, сколько хочет думать на нем. Может быть, поэтому, допуская ошибку в разговоре, непременно извиняется и исправляет ее, а в соцсетях пишет грамотно, соблюдая все знаки препинания. «Знаете, часто так бывает, что здесь наши студенты учат язык, но особенно не затрудняют себя в этом, считая, что им это потом всё равно не пригодится, — говорит Жафе. – А потом, возвращаясь на родину, и вовсе забывают, что когда-то жили в России». Впрочем, нашему герою это не грозит. Он признается, что хотел бы жить и работать в Иванове.

Не успел показать маме красный диплом

«Мой отец умер в 2007 году, а в 2016-м погибла мама, — рассказывает Жафе. – На родине я бывал нечасто: один только перелет в обе стороны стоит порядка 80 тысяч рублей. Но мама мной очень гордилась и говорила, что хочет подержать в руках мой красный диплом. Я закончил магистратуру и в декабре должен был прилететь домой, показать документ маме, но немного не успел: ее не стало…»

Трудолюбие, упорство в достижении поставленных целей всегда отличали Жафе от многих его соотечественников. Он долгое время возглавлял местную ассоциацию африканских студентов, теперь – председатель ассоциации иностранных студентов. Говорит, вопросы приходится решать разные: юридические, правовые, психологические… Его телефоны всегда в зоне доступа, ему бесконечно приходят сообщения. «Во многих ситуациях мне помогает собственный опыт, знание местных традиций и языка, — рассуждает он. – Я тертый калач, как говорят у вас».

Одной из основных проблем он считает недостаточное знание иностранными студентами нашей культуры. Если бы в странах, из которых едут дети учиться или жить в Россию, уже в школах ввели изучение русского языка и ознакомили с нашими традициями, по мнению конголезца, было бы проще.

«Есть проблемы и с медициной. Так, местные врачи незнакомы с экзотическими заболеваниями: нужно ввести курс лекций для врачей, которым приходится работать с иностранцами. Ну и, конечно, от всего этого не будет толку, если СМИ не начнут пропагандировать взаимодействие культур, рассказывать о традициях народов, живущих на вашей земле», — убежден Кукубу.

Одеться кое-как – неуважительно к собеседнику

Сейчас Жафе получает стипендию, у него есть место в общежитии, но мужчине хочется большего. Однако, не имея разрешения на работу, иностранный гражданин согласно нашим законам не может трудоустроиться. «Очень хотелось бы получить разрешение на временное проживание и труд, но это сопряжено с определенными формальными и материальными трудностями, — признается он. – Многие из наших ребят вынуждены искать работу неофициально, устраиваться грузчиками, например. Но не все хотят работать не по специальности, а у кого-то и просто не хватает на это здоровья…»

За годы жизни в Иванове Жафе привык ко многому, что раньше его удивляло. Например, к тому, как реагируют на его цвет кожи жители облцентра. Впрочем, у жителей его родной страны появление в общественном месте белокожих, светловолосых и голубоглазых людей вызывает не меньший интерес. «Все стараются подойти к ним поближе, пообщаться, а детишки – потрогать светлые прямые волосы», — отмечает он. Уважительно относиться к людям других национальностей, к старшим, в Конго учат с детства. «Я впитал это от родных. Так же как и то, что, собираясь на встречу, нужно выглядеть с иголочки, — улыбается африканец. – Идти одетым кое-как просто неуважительно по отношению к тому, с кем ты встречаешься…»

Пояснил Жафе и свою фамилию: «У нас детям принято давать двойное имя, без отчества в отличие от вас. А фамилия моя от деда по материнской линии – Кукубу. Когда я родился, он решил, что именно его фамилию нужно дать мне. В переводе на русский она означает: тот, кто остался живым из всех. Дедушка носил такую фамилию не случайно: из большой многодетной семьи, в которой родилось десять детей, выжил только он. Думаю, мои родные таким образом хотели показать мне, что возлагают на маленького чернокожего мальчишку большие надежды. И я очень стараюсь сделать всё, чтобы оправдать их…»

Ассоциация иностранных студентов России (АИС) создана по инициативе самих учащихся при поддержке вузов и Министерства образования 29 мая 1996 года. На учредительной конференции присутствовало около 100 делегатов со всех континентов, из 17 городов России. Создание АИС проходило при активной поддержке Ивановского государственного университета. АИС — самоуправляющаяся, добровольная и не преследующая политических и коммерческих целей организация.

ivgazeta.ru

Если бы человечество соблюдало одну заповедь – мы бы уже жили в раю

Старец Гавриил – один из самых известных современных афонских старцев. Вот уже много лет он подвизается в келье Святого Христодула близ столицы Афона – города Кареи. Количество паломников, которые стремятся увидеть старца, не поддаётся исчислению. Сотни людей приезжают к нему в келью и тысячи приходят к нему за благословением, когда он выезжает за пределы Афона. Мы публикуем выдержки из уникального интервью Гавриила Карейского, в котором он коснулся самых острых проблем современности.

Святые отцы говорят, что покаяние способно спасти не только нашу страну, но и всё человечество. Без покаяния мы погибнем! С нами случится то же, что и с жителями Содома и Гоморры: они все (кроме Лота и двух его дочерей) сгорели дотла. Или то же самое, что с человечеством во времена Ноя: мы утонем в пучине.

Бог дал нам Свой Закон, чтобы мы были счастливы на земле и наследовали вечную радость Рая. Если бы человечество соблюдало одну единственную заповедь из Евангелия, мы бы уже здесь, в этой жизни, жили в Раю.

– «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Если люди начнут её исполнять, не нужны будут больше армии, закроются военные производства. Тюрьмы, юридические факультеты и суды будут нам без надобности. Полицейские вынуждены будут сменить работу. Закроются предприятия производящие сигнализации и замки.

– Если я люблю ближнего, как самого себя – разве я пойду убивать самого себя? Обворую самого себя? Причиню вред самому себе?

Бог очень огорчён поведением современных православных. Ведь мы отреклись от него. Отменили Его Закон и установили свои собственные законы.

Однажды, во время одного из своих сражений, Александр Македонский увидел солдата, которые спрятался за спинами товарищей. Он подбежал к нему и спросил: «Как тебя зовут?». «Александр», – отвечал ему юноша. «Алексадр? В таком случае или ты изменишь своё поведение, или изменишь своё имя. Видел ли ты когда-нибудь чтобы я прятался во время сражений?», – сказал ему на это Александр Македонский.

Вот и Парламент Греции или должен изменить поведение, или имя. Со всем тем, что он творит, ему не престало называться «Βουλή» (Своё название Парламент Греции получил от слова Βουλή – воля, хорошо продуманное решение. Примечание переводчика). Куда больше ему подходит имя «безвольный, непоследовательный и непродуманный». Потому что он упразднил Закон данный Богом и напринимал своих собственных «законов».

Одна из десяти заповедей гласит: «не убий». Греческие депутаты говорят: «Долой Закон Божий: убивай» и узаконивают аборты.

Господь говорит: «Не прелюбодействуй». А они снова за своё: «Долой Закон, данный Богом». Узаконивают проституцию, гомосексуализм, кремацию умерших, гражданский брак. Убирают иконы из общественных зданий и крест с греческого флага.

Своими словами и делами политики демонстрируют, что не верят в Бога, в бессмертие души, в Рай и ад, в Страшный Суд и воздаяние за грехи. Всё перечисленное они считают опасными заблуждениями и «опиумом для народа».

Если они не раскаются, их не примет даже ад. Бог создаст для них особое место мучений. И вместе со всеми своими званиями, почестями и «политическими заслугами» они «украсят» самые глубокие и страшные места преисподней!

Элефтериосу Венизелосу 1 принадлежат слова: Политикан думает о следующих выборах, политик о грядущих поколениях. А наши политические деятели думают о грядущих судьбах Отечества?

Политики прошлого жили для Родины, а не за счет Родины. А сегодняшние депутаты разве живут для Греции?

Что вы думаете о кощунственной театральной постановке Corpus Christi (где Спаситель и его ученики изображены как люди нетрадиционной ориентации) и других случаях открытых нападок на Православную Церковь?

– На протяжении веков многие антихристы c бешенством ополчались на Главу нашей Церкви.

Но даже они не осмеливались оскорбить и опорочить моральный облик нашего Спасителя.

Антихристы нашего времени потеряли всякий стыд: они (простите, что я вынужден повторять эти слова) изображают Господа аморальным, грешным, развращенным, лентяем и неуравновешенным. Стыд и позор!

Даже некоторые, называющие себя «православными», верят этим россказням про Спасителя. В своём развращении и низости люди превзошли самого диавола!

— На это даёт ответ Святитель Иоанн Златоуст: «Но раз у нас зашла теперь речь о хуле, то я хочу просить всех вас об одной услуге, взамен этой речи и рассуждения, – именно, чтобы вы унимали в городе тех, кто богохульствует. Если ты услышишь, что кто-нибудь на распутье или на площади хулит Бога, подойди, сделай ему внушение. И если нужно будет ударить его, не отказывайся, ударь его по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом; и если обвинят тебя, повлекут в суд, иди. И если судья пред судилищем потребует ответа, смело скажи, что он похулил Царя ангелов, ибо если следует наказывать хулящих земного царя, то гораздо больше оскорбляющих Того (Царя)».

— То есть митрополит Пирейский Серафим, который подал жалобу в суд на создателей кощунственной театральной постановки, поступил правильно?

— Да. В случаях, когда оскорбляется Имя Божие, мы должны бороться.

Нам не следует обращаться в суды, только когда дело касается наших личных дел. В таких случаях лучше пусть нам причинят несправедливость, чем мы обратимся в судебные инстанции.

Расскажу Вам две истории.

— Сколько монет возьмёшь за то чтобы сделать мне иконостас?

Пошёл к другому:

— Сколько будет стоить работа?

Тогда он пошёл к отцу Ефрему и сказал ему:

— Сделай мне иконостас.

Отец Ефрем без лишних вопросов взялся за работу. Когда всё было готово, сосед предложил старцу за его многодневный и тяжелый труд всего две монеты и спросил его:

— Достаточно, – отвечал старец Ефрем.

После того как сосед ушёл, к отцу Ефрему подошёл один из его послушников:

— Геронда, он же обманул тебя! Ты так долго работал и получил всего две монеты?

На что старец Ефрем ответил:

— Сынок, оставь нам что-нибудь и для будущей жизни. Если здесь на земле мы получим всё, «что нам причитается», какую награду тогда получим в вечности?

Прошли годы, и старец Ефрем умер. И вот однажды послушник увидел его во сне. Старец стоял в прекрасной долине, а вокруг него стояли небольшие красивые домики. Один из них был особенно прекрасен, и послушник спросил:

— Отче, а это что за дом?

— Он построен на те деньги от иконостаса. То, что мы недополучим на земле, воздаст нам Господь.

Два человека поссорились из-за земельного участка. Они не могли миром разрешить спор и решили попросить помощи у мудрого старца.

Выслушав их, подвижник предложил им пройти на спорную территорию.

«Эта земля моя», – кричал один. «Нет, моя», – возражал ему другой.

Тогда старец встал на колени и стал молиться. Потом поднялся и сказал:

— Я спросил у земли.

— И что она тебе ответила? – поинтересовались спорщики.

— Она ответила, что вы принадлежите ей, а не она вам.

6 ноября 2012 г.

1 Греческий политик, несколько раз занимавший должность премьер-министра с 1910 по 1933 год
2 Апостол Павел укорял коринфских христиан: «Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значащих в церкви. К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными. И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? Для чего бы вам лучше не терпеть лишения?» (1 Кор. 6, 1, 3-7).

www.pravoslavie.ru

Смотрите так же:

  • Медицинские пособия для врачей Медицинские пособия для врачей Класс НВП и ОБЖМанекены и тренажеры по оказаниюпервой помощи для автошколы! Манекены, тренажеры, фантомы Поставляем медицинские учебные тренажеры, манекены, муляжи,фантомы, анатомические модели ведущих […]
  • Пособия по рисованию для детей Детские развивающие игры, уроки, поделки Игры для детей, поделки, аппликации, оригами, раскраски, рецепты. Учебник по рисованию для детей Изобразительное искусство Книжная полка Наше новое приобретение - учебник по рисованию для первого […]
  • 212 приказ от 07042008 Проект Приказа Министерства здравоохранения РФ "О внесении изменений в Порядок приема на обучение по образовательным программам высшего образования - программам ординатуры, утвержденный приказом Министерства здравоохранения Российской […]
  • Жалоба на судоисполнителей Куда жаловаться на судебных приставов? Куда жаловаться на судебных приставов – такой вопрос нередко возникает у граждан, пытающихся вернуть долги при помощи судебных приставов-исполнителей. Конечного результата от приставов можно ждать […]
  • Правила монастырской жизни Правила поведения в монастыре — 15 монастырских правил Правила поведения в монастыре — 15 монастырских правил Следуя 43 правилу VI Вселенского Собора, поступить в монастырь может любой христианин для спасения своей души и угождения Богу […]
  • Код права собственности Подтверждение права собственности на домен с помощью Google Analytics Если вы используете Google Analytics для отслеживания трафика веб-сайта в домене, вы можете подтвердить право собственности на домен и активировать G Suite с помощью […]

Обсуждение закрыто.