Фанфик наказания

Ваш браузер не поддерживается

Наградить фанфик «Наказание»

Когда Джипи тихонько вкатывается в гараж, Камаро на месте, предсказуемо, не наблюдается, и Стайлз еле сдерживается, чтобы хорошенько не побиться лбом о приборную панель.

Нет, ну кто бы сомневался, что Дерек заметит? Как будто он вообще мог НЕ заметить. Хоть что-нибудь. Даже в какой-нибудь из параллельных Вселенных.

Самое радражающее, что никого, кроме себя, винить Стайлзу не приходится.

И за что это его жизнь?!

Он сидит в салоне еще какое-то время, пока, наконец, не решается: сползает с сиденья, как можно тише захлопывает за собой дверцу и над самым ухом слышит четкое:
— Стайлз, – и подпрыгивает в воздух едва не на метр.

А тоном Хейла между тем можно забивать гвозди. В чью-то черепную коробку. Хотя почему в чью-то?

— Это не я! – Голосит Стайлз и отчетливо понимает, что при таком раскладе ему даже Скотт не поверил бы.

А ведь сам себе не далее как несколько часов назад клятвенно обещал разыгрывать неведение до последней капли крови. И даже всю дорогу с занятий тренировался, блядь!

Но Дерек застает его врасплох. Как всегда, впрочем. И соврать не получается. Вот он и замирает сейчас посреди физически ощутимо осиротевшего гаража, точно неожиданно пойманный посреди дороги в свет фар олень.

Дрянной, совершенно не грациозный олень. Который вчера вечером умудрился слегка «задеть рогами» дерекову черную красавицу, об этом прискорбном инциденте умолчать и сбежать утром ни свет ни заря в жалкой надежде на «пронесет»; и которому сейчас за все это, по-видимому, намылят и шею, и еще парочку каких-нибудь не слишком приятных мест.

Потому что, вашу ж мать, этот чертов возглас только что буквально сдал его с потрохами даже без учета чертовой аритмии! И это тупо. Это так тупо.

Ты тупой, Стайлз! Ту-пой. Стоило ли вообще барахтаться.

— Стайлз. – Выразительно повторяет Дерек, коронно хмурясь.

Блядь! Вот просто. Блядь.

— Ну почему никогда не срабатывает?! Я ж каждый раз тренируюсь! – Всплеснув руками, обижается Стайлз на Мироздание. Которое, по всей видимости, уже давненько и прочненько обижено на него само. Иначе всего этого с ним бы сейчас не происходило.

— Если тебе интересно, твое сердце теперь, вместо того, чтобы пытаться эвакуироваться через грудину, переходит на режим жесткой экономии и едва не затихает совсем, что, кстати, жутко нервирует моего волка. И я ведь все равно понимаю, что ты лжешь. Впрочем, это даже твой отец понимает, потому что ты краснеешь. И раздуваешься. Да, и обязательно вскрикиваешь и начинаешь бестолково махать руками, особенно если тебя ловят на месте преступления.

Ну нет, Стайлз больше чем уверен, что нет! Просто. Нет.

И Дерек не смеет.

— Что?! Раздуваюсь? Серьезно?! Это не может так выглядеть! Нет! – Чисто из чувства противоречия спорит Стайлз.

Хотя прекрасно знает, что на самом деле так и есть. Он, правда, краснеет. Он вот прямо сейчас покраснел.

Но это только если его и впрямь застают на «том самом» месте, когда он самозабвенно паникует и посыпает голову пеплом.

— Но именно так это и выглядит. – Невозмутимо складывает руки на груди Дерек.

— Посмотрел бы я на тебя на моем месте!

— Мудак. – Бурчит Стайлз и краснеет еще больше. Хотя, по ощущениям, он уже как вареная свекла.

— Машину мне поцарапал ты, а мудак я? – Приподнимает брови Хейл, искренне наслаждаясь перепалкой и видом пылающих щек своей пары.

— Ты всегда мудак. Смирись. – Без малейшего сожаления припечатывает Стайлз и наконец начинает понемногу успокаиваться.

— Проще тебя убить. И подтвердить звание мудака на деле.

— Э-эй! Стайлз против.

— В общем так, учитывая, что как-то качественно повысить уровень твоей ловкости без укуса не представляется возможным, остается и правда только смириться и терпеливо разбираться с последствиями. Так что, с тебя сто баксов и стирка на всю стаю. Сегодня. И еще… я в последний раз пускаю твою развалюху в наш гараж. Не умеешь парковаться в ограниченном пространстве – весь лес в твоем распоряжении. – Выносит вердикт Хейл и неспешно разворачивается к выходу.

— На всю стаю?! Дерек, ты охренел? Стайлз вам не домработница! И вообще! Гараж именно что наш, ты сам сказал! Моя малышка имеет полное право в нем находиться! И я умею парковаться, ты. – Возмущается в обтянутую серым хлопком спину Стайлз.

Абсолютно не залипая взглядом на крепкой заднице в художественно линялых джинсах. Нет, определенно нет. Пальцы у него на ногах поджимаются просто так. Судорога, ага.

— Тиран. – Не очень уверенно заканчивает он.

Спина его, естественно, игнорирует. Впрочем, как и задница. И то, и другое исчезает за поворотом, где-то в доме.

— Твоей малышке место на свалке. – Гнусно поддакивает ушедшему вожаку как нельзя вовремя (это сарказм!) просочившийся в гараж Уиттмор. – Причем, уже примерно с доисторических времен.

— Заткнись, Джексон! Иначе в следующий раз пострадает твой Порш, и дело не ограничится одной-единственной ма-а-аленькой царапинкой!

— Но-но! При чем тут я? Просто имей в виду – с меня, то есть с Дерека, – поправляется он, – за твою «маленькую» царапинку содрали сейчас в сервисе, как за полную покраску. Я им даже скандал хотел закатить, но потом передумал. Деньги-то не мои. Да и вообще.

— Бог мой! – Ахает Стайлз и судорожно пытается хотя бы вообразить стоимость Камаро в общем и ее «полной покраски» в частности. Выводы неутешительны. – Дерек, ты слышал?! Мне уже сейчас искать покупателей на обе свои почки? Потому что сто баксов и стирка – это одно, а покраска и почки – совсем другое!

Со стороны кухни доносится что-то хмурое и рычащее, типично дереково, и Джексон с удовольствием суфлирует:
— Поздравляю, Стилински, Дерек только что принял в дар обе твои почки. И все остальное тоже. Так что… Добро пожаловать в пожизненное рабство, Стайлз. Постираешь мне боксеры?

— Иди ты, знаешь куда.

Джексон разражается типично гиенистым смехом (явно почерпнутым у Питера) и, с легкостью увернувшись от попытки Стайлза дать ему подзатыльник, припускает из гаража, продолжая ржать.

— За что это моя жизнь?! – Жалуется Стайлз, на этот раз вслух, но с не меньшей экспрессией. Вздыхает тяжко и тащится следом.

В конце концов, ему всегда нравилось стирать.

— Хм. – Дерек спускается в подвал, когда стая давно и беспробудно спит, а Стайлз разбирается практически со всем мстительно перемешанным, но все же милостиво рассортированным по цветам, барахлом.

И теперь прохлаждается в ожидании последнего отжима. И кое-кого еще…

— Ну и как? Думаешь, достаточно суровое наказание? – Лыбится Стайлз, провокационно изгибаясь на дребезжащей крышке стиральной машины.

Стайлз, одетый во что-то красное, полупрозрачное и с кружевами. И только.

Кажется, Дерек забывает, как дышать.

Кто тут еще кого наказывает.

— Что? Мне не идет алый? – Нетерпеливо ерзает Стайлз, картинно дуя губы.

— Лидия тебя убьет. – Качает головой альфа, не выдерживает, тут же сгребает его за талию и взваливает на плечо.

Стайлз взвизгивает, булькает что-то невразумительное и, наконец дорвавшись, шлепает его по заднице, подгоняя, Дерек коротко взрыкивает в ответ и, марш-броском оказываясь в спальне, бесцеремонно сваливает его на кровать, залезает следом, ложится сверху и затыкает грязным, жадным поцелуем.

Они кусаются, почти сталкиваются зубами, вылизывают друг другу небо, намертво сплетаются языками, и Стайлзу почти наплевать на стекающую по его подбородку слюну (Дерек ее потом все равно всю слижет, чертов зверюга-фетишист).

— Как будто сам лучше. – Рычит Дерек, и Стайлз понимает, что пора завязывать оговариваться вслух.

А еще, что на Дереке все еще преступно много одежды. С чем довольно быстро и разбирается.

— Совсем не. – Улыбается он, широко облизывается и трется беззащитным, ноющим пахом о будто специально предоставленное для этого крепкое бедро, и вдруг хитро прищуривается: – Хотя…

И не то чтобы оба этих наименования не являются чистейшей правдой, просто Стайлзу до сих пор иногда становится стыдно за то наслаждение, с каким он ложится под Дерека. Иногда. Но не то чтобы часто. И так, минут на пять…

— Ага. – Как всегда легко соглашается с ним Дерек и, намеренно отрастив когти, сползает вниз, чтобы, чуть привстав на коленях, вцепиться в стройные бедра и поймать ртом уже ощутимо мокрую багровую головку.

Стайлз ахает, выгибается и, чуть поерзав, закатывает глаза, отдаваясь долгожданной ласке.

Надолго его, предсказуемо, не хватает.

— Черт, Дерек! Пусти. Пусти, я сейчас. – Запускает он пальцы в парадоксально мягко-жесткие (или жестко-мягкие?) волосы и силится оттолкнуть Дерека от себя. – Ну пусти же, Господи… Дерек!

Дерек слушается буквально за мгновение до края, и Стайлз почти воет от разочарования. Но тут же гонит противную горечь прочь.

Да, его альфа отсасывает как бог, но кончать с членом внутри Стайлз, как заправская сучка, любит все-таки больше.

Секунд десять он пережидает круги перед глазами и, собравшись с силами, производит лихой полицейский захват и меняется с Дереком местами, с глубоким удовлетворением седлая его бедра.

— Ну и наказания у тебя, хмурая морда! Не боишься, что окончательно пристращусь к мелким пакостям? – Загнанно дышит Стайлз и, не дотянувшись до смазки на тумбочке, плюет на это дело и суёт в рот собственные пальцы.

— Хуже уже не будет, – качает головой и смачно облизывается Дерек, оглаживая его поясницу, – но еще раз тронешь мою детку…

— Я – твоя детка, мне перестать себя трогать прямо сейчас? – Выдыхает Стайлз, но свободной рукой продолжает поочередно дразнить горошины сосков.

Дерек досадливо фырчит (ну точно обиженный кот) и нетерпеливо подкидывает бедра вверх, в стремлении потереться своим налитым, полностью готовым членом о Стайлза, в то время как он заканчивает с облизыванием своей ладони и медленно, красуясь, заводит ее за спину.

— Во-о-от! – Наставительно тянет Стайлз на выдохе.

Если честно, скорее, откровенно-порнушно стонет. И начинает бесстыдно трахать себя сразу тремя пальцами.

Дереку сносит последние предохранители:
— Ты понял, о чем я! – Рычит альфа, хватает Стайлза под ягодицы и вновь подминает под себя.

— Ауч! Ты же знаешь, что я не нарочно! Я просто спешил. – Неловко вытягивает из-под себя руку Стайлз.

— Ну и куда же это? – Дерек кусает его и без того распухшие губы.

Стайлз кусается в ответ:
— Не куда, а к кому. К тебе, мой глупый волк. Как всегда.

Дерек на миг зависает, потом улыбается одними глазами, как умеет он один, и, поудобнее устроив под собой Стайлза, вставляет сразу до конца, входя одним плавным, слитным толчком, и начинает размеренно двигаться.

Стайлза ведет уже с самого начала, потому что Дерек знает его тело, кажется, много лучше него и попадает точно в простату с первых же фрикций. Его буквально кидает на скалы удовольствия, ломая в щепки, точно утлое суденышко.

Дерек рычит и трахает его с силой и неутомимостью истинного зверя, дерет, вяжет, помечает собой каждую клеточку, и именно от этого Стайлза тащит больше всего.

Особенно, когда Дерек вдруг резко вынимает, переворачивает его на живот, приподнимает, ставит, словно тряпичную куклу, в коленно-локтевую и вгоняет снова, до упора, до пошлого шлепка мошонки о взопревшие подтянутые ягодицы, не дав успеть и рта раскрыть.

Как будто Стайлз мог. Или хотел.

Хотя почти горячечный шепот из него все же вырывается:
— Люблю-люблю-люблю тебя, Боже!

Звуки влажных шлепков, хриплое дыхание и почти жалобные стоны – все сливается в «белый шум», пока Стайлз не изгибается в пароксизме: его руки подламываются, точно сухие веточки, а очередной стон перерастает в хриплый, утробный крик:
— Дерек!

Дерек наваливается сверху, окончательно распластывая мальчишку под собой, ускоряется, сбиваясь с ритма, кусает подставленное плечо, и Стайлз задушенно охает, почти пропуская момент, когда его внутренности распирает крупным узлом и заливает обжигающе-горячей спермой, оглушенный собственным оргазмом, как никогда похожим на «маленькую смерть».

Впрочем, с Дереком так каждый раз.

Особенно, если его перед этим хорошенько раздраконить (разволчить?): ну, машину там «случайно» поцарапать слегка или еще что…

ficbook.net

Ваш браузер не поддерживается

Наградить фанфик «Наказание.»

— Чанёль, прекрати на меня ругаться! Мы с ним просто друзья, не более! —оправдывалась я, когда парень опять, в приступе беспочвенной ревности, начал кричать на меня.

А началось всё с того, что я похвалила Кёнсу, когда присутствовала на репетиции сегодня вечером. Я просто сказала: » Кенсу, ты потрясающе поёшь. Твой голос можно слушать, не переставая!» , а у Чанёля в голове, наверняка, прокрутилось что-то типа: «Она хвалит его, а меня нет. Между ними точно что-то есть!»

Порой, Чанёль доставал меня своей ревностью, но со временем я стала привыкать к этому, стараясь не обращать особого внимания. Но сегодня Пак был несказанно зол, и мне даже казалось, что он хочет меня ударить. Хорошо, что обошлось без этого.

— Что, нашла другого себе? — кричал Чанёль, — И как давно ты с ним?

— Чанёль, ты дурак? Я всего лишь похвалила его вокальные навыки, — спокойно говорила я, — Успокойся, прошу тебя.

Парень медленно начал успокаиваться и что-то обдумывать.

— Ты же прекрасно знаешь, что я люблю тебя даже несмотря на то, что ты — ревнивый идиот.

Пак усмехнулся и коварно улыбнулся, от чего мне стало как-то не по себе. И что он только задумал?

— Ты заставляешь меня ежедневно ревновать и переживать. Тебя нужно наказать за это, детка.. — тихим голосом сказал Пак и медленно стал приближаться ко мне.

Чанёль приблизился как можно ближе ко мне, посмотрел в глаза и поднял мой подбородок. Я хотела сказать ему «Не сейчас, прошу» , но не смогла. Я только раскрыла рот, чтобы сказать, как Пак, воспользовшись положение, проник туда языком. Мы сплелись в страстном и глубоком поцелуе.

Чанёль, не сдерживая желания внутри себя, начал раздевать меня. Снимая с меня домашнюю рубашку, ему на обозрение предстала моя грудь. Оторвавшись от моих губ, Чанёль спускается к шее, оставляя на ней алые метки. С моих губ невольно сорвался протяжный и тихий стон, который сводил с ума Чана.

Парень же, не теряя времени, стал опускаться все ниже и ниже, пока не дошёл до заветных холмиков.

Чанёль гладил эти полушария груди, как руками, так и водил по ним носом. Его шершавые и грубые пальцы теребили соски. Они стали настолько твердыми, что парень стал покусывать их. Это вызывало у меня новую волну удовольствия и стонов.

Внезапно, оторвавшись от моей груди, Пак стал снимать с себя ремень, хитро улыбаясь мне.

«Только не это, только не это..» — говорила я про себя.

— Даже не вздумай, — нервно сглотнув, сказала я.

— Я бы выпорол тебе им, как следует, но этого я делать не буду, — улыбнулся Чанёль, — Я накажу тебя по-другому, детка. Подними руки вверх, или я тебя точно им выпорю.

«Гребаный Пак Чанёль..» — пронеслось у меня в голове.

Но парень, по-видимому, передумал и, отложив ремень в сторону, полез в тумбочку, откуда достал наручники.
Поцеловав меня в губы, он стал закреплять наручниками мои руки к кровати.

— Чанёль, прекрати.. — пытаясь вырваться, кричала я.

На минуту, Пак вышел из комнаты и вернулся уже с кляпом, который всунул мне в рот. Я лишь с испугом посмотрела на любимого. «Чёртов извращенец..»

На лице Чанёля читалась лишь ухмылка и самодовольство. Медленно он начал снимать с меня джинсы, попутно стягивая их с трусиками. Дразня меня, он начал проводить ладонью по внутренней части бедра. Его прикосновения сводили меня с ума, мне хотелось застонать, но кляп, находившийся в моём рту, не давал мне этого сделать.

Словно прочитав мои мысли, Чанёль вытащил кляп и бросил его в сторону. Парень вновь припал к моим губам, целуя и кусая их почти до крови.

Оторвавшись от моих губ, парень стал быстро снимать с себя одежду, а потом уже он резко вошёл в меня. По началу Чанёль двигался медленно, что вызывало у меня новую волну удовольствия, но темп нарастал, скорость становилась всё больше и больше. Комната полностью заполнялась нашими громкими стонами. Несколько толчков, и мы кончили вместе.
Он вышел из меня и снял эти чёртовы наручники, бросив их на пол.

Чанёль прижался ко мне своим горячим телом и шептал мне на ушко:

— Ты — только моя. Не смей больше ничего говорить другим парням, иначе, я накажу тебя сильнее.

ficbook.net

Ваш браузер не поддерживается

Наградить фанфик «Наказание»

И ещё раз извини за то фото.

— Ай! — раздаётся громкий крик Юнги. — Тэхён, мне больно…

Стоны и всхлипы заполнили просторную спальню, окна которой завешены плотными, кремовыми шторами, почти не пропускающими и лучика света в комнату, создавая в ней полумрак. Здесь довольно темно, что создаёт немного пугающую атмосферу.

— Пожалуйста, не надо… — Юнги хнычет. Громко всхлипывает каждый раз, когда Тэхён звонко ударяет его по ягодицам.

Тэхён сидит на краю двуспальной кровати, на его коленях, вниз лицом, лежит и вздрагивает Юн, зад которого просто изнывает от боли. У Юнги оголены ягодицы, что приняли розовый, почти красный оттенок от частых шлепков. Тэхён зол. Зол на Юнги. Сейчас Киму хочется преподать урок супругу, который слишком много себе позволяет. Блондин понимает, что такой способ промывания мозгов груб, но других путей нет, Юнги запоминает только так, только через ощущения — через боль.

— Тэхён, перестань… — почти плачет Мин, произнося это севшим голосом.

Ким придерживает брюнета левой рукой за спину, не давая тому вырваться, а правой одаривает его красную попку ещё одним шлепком.

— Ты же знаешь, что я не терплю такого поведения? — Шуга не на шутку разгневал Тэхёна, раз Ким прибег к такому методу. Сейчас его голос звучит тихо и ужасающе, это не похоже на обычного Тэхёна, что всем улыбается своей сияющей улыбкой, сейчас им руководит его вторая, «тёмная» сторона — жестокая, в какой-то степени, несправедливая личность.

— Угу… — Юнги тихо стонет, ведь Тэхён в очередной раз ударяет Мина по некогда белоснежным ягодицам. Этот стон сливается со всхлипом и превращается в скул, глухой и тихий.

— Так почему же ты поступил так, а? — спрашивает и снова бьёт ладонью по ягодицам, заставляя Шугу в который раз вскрикнуть от боли.

— И-извини… — глаза Юнги полны слёз, зад нереально ноет от всех нанесённых ударов.

— Извинить? — Тэхён стебётся, немного повышая голос. — А зачем?

— Я так больше не буду… — Шуге тяжело говорить, захлёбываясь слезами, ручьями стекающими по щекам, он давится слюной, в горле стынет и растёт ком. — Пожалуйста, прекрати…

— Говори внятно, я не понимаю, — он издевается, не просто наказывает провинившегося мужа, он играет со своей куклой.

— Прекрати, мне больно… — Юнги чуть повышает голос, пытаясь донести свои слова до Тэхёна, но, кажется, они не доходят до него. Он снова, смачно, ударяет Мина, заставляя того протяжно закричать и выгнуться в спине.

— Пожалуйста… — голос дрожит от слёз. — Перестань, умоляю…

Брюнет плачет, смачивая стекающими слезами постельное бельё, часто дышит, практически, изнывает от заполнившей ягодицы боли. Ещё немного и у него начнётся припадок прямо на коленях у свего же мужа.

Каким бы конченным садистом, желающим видеть слёзы и слышать всхлипы своей «жертвы», Тэхён ни был, он всё же смягчается и, приподнимая Юнги, шепчет ему на ушко:

— Тсс, хватит плакать… Знаю, я переборщил, — прикоснувшись ладошкой к щеке Юна, большим пальцем другой руки стирает слезинки с глаз и чмокает в лоб.

— Тэхён… — Юнги немного успокаивается, восстанавливает дыхание.

Ким прижимает Мина к себе, успокаивающе поглаживая по спине и нашёптывая разные тёплые, нежные слова.

— Мне очень больно… — тем не менее, брюнет не может терпеть всё это и снова начинает плакать.

— Да иди нахуй, дибил… — Мин отталкивает Тэхёна и быстро надевает боксёры, после чего убегает в другую комнату.

— Юнги! — хочет возникнуть Тэ, как его затыкает супруг:

— Да иди нахрен, придурок конченный, охуел совсем…

— Юнги, мать твою! Мне тебя снова отлупить?!

— Сгинь, грешный! — кричит Юн, звонко хлопая дверью в ванную комнату.

— Вот гадёныш… Возле всех подряд отирается, а потом и нахуй посылает… Ты у меня ещё получишь!

— ЮНГИ! — взбесившись, Ким направляется к ванной, но в очередной раз оказывается посланным нахуй.

ficbook.net

Ваш браузер не поддерживается

Наградить фанфик «Наказание «

Юкине вскидывает голову, поспешно стирая прозрачные, бегущие по щекам, слёзы, и тихо, но уверенно произносит:

— Ято…, накажи меня.

От такой просьбы Бог опешил, удивлённо посмотрев на своего подопечного.

— Ч-чего? – растерянно переспрашивает он.

— Накажи меня, — тихо повторяет мальчишка. – Я… я провинился и… заслуживаю наказания…, — слегка дрожащим голосом проговаривает он. – Пожалуйста, Ято…

— Какого чёрта, Юкине?! Ты опять за своё, да?! Несносный мальчишка, ты хоть понимаешь, к чему могло привести твое поведение?! — Ято грозно отчитывает своего шинки, изо всех сил стараясь не сорваться на крик, хотя последнее получается крайне плохо. Бог в ярости. Его тело бьёт мелкая дрожь от переполняющей злости. Ябоку разгневан до такой степени, что даже не может спокойно сидеть на месте. Бог, скрестив руки на груди, нервно расхаживает по просторной комнате дома Хиёри, в котором они с Юкине, разумеется, с разрешения Ики, живут, пока девушка с семьёй отдыхает за границей.

— Не знаю, как ты, но лично я не собираюсь из-за тебя, паршивца, снова проходить через обряд очищения! — сурово продолжает Ято.

Юки, не смея произнести ни слова, молча, сидит на диване, испуганно вжавшись в его мягкую спинку, обняв трясущимися руками прижатые к груди колени, и виновато опустив голову, так, что светлые шелковистые пряди его волос закрывают бледное напряжённое лицо юноши, его карие, блестящие от слёз, глаза. — О чём ты только думал?! А?!

— Ято… я… — несмело подняв голову и взглянув на своего Бога, начинает мальчишка.

— Замолчи! — Ято грубо перебивает шинки, резко остановившись и повернувшись лицом к юноше. — Я не желаю больше слушать твои жалкие нелепые оправдания! — шипит Ябоку, смотря прямо в глаза своего Секки. Взгляд Бога горит злостью и яростью. Его светло-голубые, словно лазурная гладь озера, глаза, потемневшие от гнева, приобретают серо-синий оттенок. Юкине, не выдержав этого тяжёлого взгляда, снова опускает голову. Первая хрустальная слезинка скатывается по щеке юного шинки, оставив влажный солёный след, и мальчик тихо всхлипывает, вздрогнув всем телом.

— Каждый день одно и то же! Из раза в раз ты совершаешь ужасные грехи, причиняя боль всем нам: Хиёри, Кофуку, и в первую очередь мне! Тебе что так нравится над нами издеваться?! Вот что мне с тобой делать, а?! — кричит Ято. В его переполненном злостью голосе проскальзывают нотки отчаяния и безысходности. Бог не знает, что делать, как перевоспитать мальчишку, как удержать его от соблазна? Юки, конечно, ребёнок неглупый. Он прекрасно знает, что делает, осознаёт, насколько ужасны его поступки и понимает, какую боль он причиняет друзьям своим ужасным поведением. Секки раскаивается, в слезах просит прощения, обещает, что больше никогда не совершит ничего подобного, но каждый раз срывается.

Бог, тяжело вздохнув, опускается на стоящий поблизости стул, отвернувшись от мальчика. На какое-то время в помещении воцаряется мёртвая тишина, изредка нарушаемая тихими, еле слышными всхлипами. Юкине плачет. Юноше больно. Больно и ужасно стыдно за то, что он снова поддался соблазну, не смог удержаться, согрешил, но самым ужасным было то, что снова ранил Ято.

— Юкине, — вздохнув, тихо зовёт Ябоку, повернувшись в сторону шинки. Голос Бога звучит мягче, теплее, взгляд становится добрее, но теперь он наполнен болью и отчаянием.

Юноша вскидывает голову, поспешно стирая прозрачные, бегущие по щекам, слёзы, и тихо, но уверенно произносит:

— Ято… накажи меня.

От такой просьбы Бог опешил, удивлённо посмотрев на своего подопечного.

— Ч-чего? — растерянно переспрашивает он.

— Накажи меня, — тихо повторяет мальчишка. — Я… я провинился и… заслуживаю наказания… — слегка дрожащим голосом проговаривает он. — Пожалуйста, Ято…

— Интересно, каким образом? — слегка усмехнувшись, спрашивает Ябоку, сложив руки на груди.

Мальчик на мгновение теряется. Медленно обводит взглядом помещение и замечает висящий на дверце шкафа, стоящего в самом углу комнаты, узкий кожаный ремень. Решение приходит моментально.

«Порка… Довольно распространённое наказание среди людей», — проговаривает про себя Юкине, недолго думая, поднимается с дивана и на ватных ногах медленно подходит к шкафу. Мальчик дрожащей рукой снимает с двери ремень и, еле-еле переставляя подкашивающиеся от волнения ноги, подходит к своему Богу, протянув ему орудие наказания.

Ошеломлённый Ято резко поднимает голову, шокированно посмотрев на мальчишку. Секки стоит перед ним, низко опустив голову, чтобы случайно не встретиться глазами с Богом. Юношу трясёт от волнения, страха и переполняющего чувства вины, но он не собирается отказываться от своего решения.

— Ккхм… Ю-юкине? — заикаясь от шока, начинает Ябоку. — Т-ты… предлагаешь мне… тебя… выпороть?

Шинки молча кивает.

— Ты с ума сошёл?! — кричит Бог. — Ты себе вообще представляешь, что это такое?! Тебя хоть раз в жизни пороли?!

— Н-нет… наверное… н-не знаю… не помню… — сглотнув подступивший к горлу ком, неуверенно отвечает юноша.

— Я этого не сделаю! — уверенно заявляет Ято. — Да, ты виноват, но не настолько, чтобы я наказывал тебя таким… зверским способом… — перестав кричать, заканчивает он.

— Я-ято… пожалуйста… — тихо повторяет просьбу Юкине.

— Нет! — отрезает Бог. — Ни за что! Ни… — договорить он не успевает.

Юноша падает перед хозяином на колени.

— Господин, умоляю, пожалуйста, прошу Вас… — дрожащим голосом молит мальчик, подняв голову и умоляюще взглянув прямо в глаза Богу. По щекам Юкине вновь текут слёзы, и… Ято сдаётся.

— Юки… ты… точно уверен…?

— Да… — твёрдо отвечает юноша.

Ябоку вздыхает, подняв кверху голову и на мгновение, прикрыв глаза, а затем коротко, властным холодным тоном, приказывает, обратившись к шинки:

Юкине медленно поднимается с колен, мельком взглянув на Бога с какой-то немой благодарностью в глазах, передаёт ему ремень. Затем, резко отвернувшись, юноша подходит к дивану, смущённо краснея, трясущимися руками спускает до колен штаны вместе с нижним бельём и ложится животом на диван, сложив перед собой руки и уткнувшись в них лицом.

Ято складывает принесённый мальчиком ремень вдвое, несколько раз щёлкает им, заставив приготовившегося к наказанию шинки испуганно вздрогнуть, и медленно подходит к дивану.

— Готов? — строго спрашивает Ябоку, где-то в глубине души всё же надеясь, что подросток передумает.

— Да… — еле слышно отзывается мальчик.
Ято, не говоря больше ни слова, поднимает правую руку, с зажатым в ней орудием наказания, а Юки мысленно готовится считать удары.

Ремень со свистом рассекает воздух и в следующую секунду впивается в нежную, пока ещё белую, кожу обнажённых ягодиц юноши. Удар оказывается довольно болезненным, но Юкине стойко, без единого стона, переносит его.
Ято вновь заносит руку.

Оказывается намного сильнее первого. Он ложится прямо поверх предыдущего, и на этом месте моментально вспыхивает тонкая алая полоса. Юки вскидывает голову, зажмуривает глаза.

Перекрещивает предыдущие два, оставив краснеющий след на попе мальчика. Юкине стискивает зубы от боли, но терпит.

Приходятся по тому месту, где ягодицы переходят в бёдра, и шинки тихо всхлипывает.

Ложится между вторым и четвёртым, оставив новую красную полосу. Мальчик, уткнувшись лицом в сложенные руки, тихо плачет, едва слышно всхлипывая от боли и мелко вздрагивая.

Вновь перекрещивает первую тройку ударов, и шинки протяжно стонет, всё ещё упорно сдерживая крики.

Ремень опускается на ещё нетронутый участок кожи.

Ложатся друг на друга, образовав алый рубец.

— А-у-у-у! — Юкине, не выдержав, коротко вскрикивает, резко вскинув голову и приподнявшись на локтях. Ято невольно вздрагивает, на мгновение остановившись и опустив ремень. Бог ждёт, пока мальчик ляжет обратно и вновь взмахивает ремнём.

Очередная алая полоса вспыхивает на уже красных ягодицах ребёнка. Юки вновь вскрикивает, пытается закрыться руками от следующего удара, но властный голос Бога не позволяет этого сделать.

— Не дёргайся, иначе мне придётся тебя связать, — суровым холодным голосом угрожает Ябоку.

Двенадцатый… тринадцатый… четырнадцатый… пятнадцатый… шестнадцатый…

На семнадцатом ударе Юки сбивается со счёта. Он уже рыдает от боли, содрогаясь всем телом, мысленно умоляя Ято прекратить, но Бог беспощадно продолжает хлестать мальчишку ремнём.

Восемнадцатый… девятнадцатый… двадцатый… двадцать первый

— Я-ято…! Умоляю-у-у-у! Ай! Хва-а-а-атит… прошу-у-у! А-у-у! — срывая голос, сквозь рыдания умоляет Юкине.

Двадцать второй… Двадцать третий… двадцать четвёртый… двадцать пятый…

Ягодицы мальчика горят так, будто их обожгли калёным железом. Юкине не чувствует ничего кроме боли. Невыносимой адской, обжигающей боли, от которой невозможно спастись.

— Я-ят-т-о-о-о! Ай… А-у-уу! Хватит… Умоляю-у-у-у. Ой! Я-ят-о-о-о! Мн… ау-у-у… мне… больно-о-о-о. Пожа… а-а-а-й… пожалуйста… хва-а-ати-и-ит!

«- Ты сам на это согласился, так позволь мне довести наказание до конца», — мысленно отвечает Ябоку, но вслух решает ничего не говорить.

Двадцать шестой… двадцать седьмой… двадцать восьмой…

Мальчик окончательно срывает голос от криков и теперь только безудержно рыдает. Он тщетно пытается прикрыть пылающие огнём ягодицы руками, но Ято перехватывает их, заводит подростку за спину и крепко сжимает, одновременно прижимая шинки к дивану, не давая ему никакой возможности вырваться.

Двадцать девятый… тридцатый… тридцать первый…

На ягодицах Юкине в некоторых местах выступают капельки крови, а сам юноша, кажется, вот-вот потеряет сознание от боли, но Ято всё не останавливается.

Тридцать второй… тридцать третий… тридцать четвёртый…

«Последний, Юки… Сейчас всё закончится», — про себя проговаривает Бог, заносит руку и наносит последний, тридцать пятый, максимально сильный, удар. Мальчишка издаёт хриплый протяжный крик, смешанный с горькими рыданиями.
Ято отпускает руки подростка, откидывает ремень куда-то в сторону, осторожно садится на край дивана рядом с Секки, бережно приподнимая его и крепко прижимая к себе.

— Юки… маленький мой… всё… всё закончилось, тщщщщ, — Бог медленно раскачивается из стороны в сторону, убаюкивая ребёнка, нежно гладит его по спутавшимся волосам, мокрой от пота спине и мягко целует его в макушку, стараясь хоть немного успокоить.

Юкине крепче прижимается к своему Богу, уткнувшись лицом ему в грудь, рыдает, дрожа всем телом в его объятьях, судорожно всхлипывая и заливая слезами его спортивную кофту.

— Я-я-т-т-т-о-о-о… пр… прости… м-м-еня, п-пожал-л-луйста… — сквозь слёзы умоляет мальчик. — Я. я больше. т-так. не буду-у-у-у-у.

— Тщщщ… прощаю-прощаю. Всё, солнце моё, всё закончилось, всё хорошо, — шепчет Ято, продолжая нежно успокаивающе гладить юношу, пока он, измотанный и обессиленный, наконец, не засыпает в объятьях Бога.

ficbook.net

Ваш браузер не поддерживается

Наградить фанфик «Наказание Юкине «

— Яточка! — Кофуку набросилась на Бога, как только он вступил на порог храма.

— Ко-кофу-фуку! Я за-задыха-а-аюсь, — прокричал Ято падая, но Дайкоку во время схватил расбушивавшуеся Богиню и отлепил её от Ято.

— Она кажись, снова переела мандаринов, — Дайкоку как всегда оставался невозмутим.

— Хиёри у вас? — Бог «счастья» обвел комнату обеспокоенным взглядом, даже не поздоровавшись.

— Она отправилась искать Юкине еще днем и до сих пор не вернулась, а-а-а! — Ято резко схватился за шею и потеряв равновесие упал.

— Яточка, что случилось? — Кофуку подала стакан воды синеглазому.

— Ю-юкине. Он грешит. Он с Хиёри. Я чувствую. Найдите их, прошу.

— Намучиешся ты с этим паршивцем. Ладно, поеду найду его, — Дайкоку подвел Ято к столу, — а пока поешь.

Ято кивнул и налег на рыбу, вежливо приготовленную шинки, который накинул куртку, и вышел из храма. Кофуку все так же сидела и чистила мандаринки. Все они понимали чем это закончиться, но не подавали виду, чтобы не расстраивать друг друга.

Дайкоку весь мокрый зашел в храм. Сзади него плелся мокрый Юкине. Капли воды скатывались с его светлых волос и падали на пол, оставляя мокрые следы на полу, а кофта настолько промокла, что можно было воду ведрами выжимать. Шинки настолько опустил голову, что не было видно даже глаз. Ему было стыдно что он ушел без предупреждения, но не считал это такой большой проблемой. Ято направился к Юкине, но Дайкоку своей крепкой рукой задержал его и чуть слышно сказал.

— Пусть высохнет. Есть разговор.

Ято кивнул. Бог выглядел очень серьезным. Дайкоку пошёл на улицу и зажег сигарету. Он наслаждался запахом дождя и медленно выпускал дым. Через минуту к нему присоединился и Ято.

— Я знаю о чем разговор. О…Юкине, я прав?

Дайкоку затушил сигарету и продолжил разговор.

— Да. Он ведет себя неподобающе для священного орудия. Крадет, бьет окна, а дальше, ты и сам знаешь. Ты должен его наказать.

Оба задумались. В этот момент по улице проходила весьма молодая девушка с мальчиком семи лет. Она держала его за руку и одновременно говорила по телефону, а малыш яростно вырывался. Когда девушка наклонилась успокоить мальчика, он вырвал телефон из её рук и кинул на землю. Сенсор не выдержал и треснул. Даже сквозь далекое расстояние, двум парням был отчетливо слышен треск стекла. Мать находившиеся в шоке, стояла и смотрела, как её «личинка» перерабатывал телефон в маленькие кусочки.

Мальчик замер на месте и посмотрел на мать. Та, не теряя времени, схватила того за руку и шлепнула ниже спины. Еще раз и еще раз. Мальчишка начал плакать и просить прощения. Спустя пару шлепков, она его отпустила, подобрала все что осталось от телефона и успокоив плачущего ребенка, ушла. За всей этой картиной наблюдали задумчивые Дайкоку и Ято.

— Ято, Юкине же подросток?

— Ну, да, — Ято вообще не понимал к чему возраст его орудия.

— Ну, вот тебе пример воспитания, — с этими словами Дайкоку передал Ято свой кожаный ремень.

— Ты предлагаешь мне выпороть Юкине? Отлупить как маленького?

— А что делать, если он ведет себя как маленький?

Ято прислонился головой к двери и тяжело вздохнул. Самое неприятное было в том, что Дайкоку был прав. Все, раз Юкине требует наказания. Значит, он его получит.

Ято встал и направился в зал, где находился Юкине. За ним же пошел Дайкоку. Ято выглядел уверенным, как никогда

— Юкине, надо поговорить.

Юки поднял свои янтарные глаза на Бога и отвернувшись, сказал.

— А я сказал, пойдём, — Ято резко секки на себя.

— Комната справа свободна! — крикнул Дайкоку ушедшим.

Ято шел в свободную комнату, все еще таща на буксире Юкине. Когда же они зашли в комнату, Бог закрыл дверь на ключ и буквально навис над своим священным оружием.

— Ты понимаешь что вел себя неправильно?

— Я ничего не делал!

— Я говорю с тобой в спокойном тоне?

— Я спрашиваю. Я говорю с тобой в спокойном тоне?

— Значит и ты обязан говорить со мной спокойно.

— Ято, давай к теме. Достал уже своими…

— Хорошо быстрее, так быстрее, — Ябоку вытащил из спортивных штанов ремень Дайкоку и громко хлопнув им, сказал, — снимай штаны, трусы и ложись на диван.

Глаза Юкине расширились от страха.

— Ч-что? Ято, ты же не серьёзно?

— Если, ты не сделаешь что я скажу, то мне придется насильно тебя раздеть и уложить на диван.

— Ято, п-пожалуйста, я больше не буду-у. Я буду хорошим, — Юкине начал волноваться, осознавая что его ждет, — я слишком взрослый!

— Моё терпение лопнуло, Юкине. Мне давно нужно было провести с тобой воспитательную работу. Ну, так как?

— Ято, ну не надо-о-о ремень, пожалуйста-а-а. Я буду хорошим.

— Юкине, на диван. Живо.

Мальчишка шмыгая носом, растегивает пуговицу на штанах, спуская их вместе с трусами и прикрывшись, шаркает к дивану. Кофта очень длинная, поэтому, к счастью Юкине, видны не все части тела. Ему ужасно стыдно, но он до сих не понимает за что. Он медленно ложится на кожаный диван и прикрывает руками лицо, от стыда. Ято, решив не мучать шинки в ожидании, замахивается и опускает ремень на попу Юкине. Последний вздрагивает, но не кричит.

Полоса от ремня высвечивается на белоснежной коже подростка.

Юкине, несмотря на намерение держаться твёрдо, дёрнулся и едва не вскрикнул.

Боль слишком сильная.

Юкине не выдерживает.

— У-а-а-а-а-у-а! Я-ято, п-п-прошу-у-у, перест-а-ань, — тихий плач постепенно переходит в громкие вопли.

Юкине не выдерживает и прикрывает руками пылающие место. Ято заводит руки подростка одной рукой, а другой продолжает хлестать бедного шинки.

— Что. Ты. Делал. Не так. Говори! — на каждом слове ремень снова и снова опускается на зад Юкине.

— Я…А-у, крал, бил окна-а-а-а-у, хотел полапать, а-и-и-й, Хиери. Ято, у-й-я-я! Мне больно, пожалуйста, хваА-А-т-и-т! А-а-а-а! Я-я больше не буду-у-у-у, а-а-а! Ято-о-о! — Юкине уже ревет в голос, даже не задумываясь что все слышно внизу.

Последние пять раз ремень ложиться на уже и так красную задницу шинки и отбрасывается в сторону.

— Одевайся, — голос Ято настолько строгий, что Юкине немедленно поднимается и натягивает штаны, все еще всхлипывая и роняя слезы.

Ято садиться на диван и ставит перед собой шинки. Он смотрит ему прямо в глаза.

— Ты понял, за что я тебя наказал?

Блондин молчит. Ему стыдно, он понял. Ято рукой шлепнул его. Последний всхлипывает и выпаливает на одном дыхании.

— За то что я грешил! Сбегал, не слушался, врал! Хотел сделать плохие вещи с Хиёри. Прости меня, пожалуйста, Ято.

Бог улыбнулся и слегка обнял секки, а тот лишь стал сильнее плакать, от стыда и боли.

— Ну, все. Все закончилось. Пошли вниз?

Ято поднял ремень с пола и они вместе с Юкине вышли из комнаты. Оба были спокойные. Оба выучили урок.

ficbook.net

Смотрите так же:

  • Медицинские пособия для врачей Медицинские пособия для врачей Класс НВП и ОБЖМанекены и тренажеры по оказаниюпервой помощи для автошколы! Манекены, тренажеры, фантомы Поставляем медицинские учебные тренажеры, манекены, муляжи,фантомы, анатомические модели ведущих […]
  • Пособия по рисованию для детей Детские развивающие игры, уроки, поделки Игры для детей, поделки, аппликации, оригами, раскраски, рецепты. Учебник по рисованию для детей Изобразительное искусство Книжная полка Наше новое приобретение - учебник по рисованию для первого […]
  • 212 приказ от 07042008 Проект Приказа Министерства здравоохранения РФ "О внесении изменений в Порядок приема на обучение по образовательным программам высшего образования - программам ординатуры, утвержденный приказом Министерства здравоохранения Российской […]
  • Слайды проводы на пенсию Сценарий Проводы пенсионеров и завучей. Встреча новых сотрудников Успейте воспользоваться скидками до 50% на курсы «Инфоурок» Проводы пенсионеров и завучей. Встреча новых сотрудников Подготовка к празднику Зал оформлен цветами, шарами, […]
  • Код права собственности Подтверждение права собственности на домен с помощью Google Analytics Если вы используете Google Analytics для отслеживания трафика веб-сайта в домене, вы можете подтвердить право собственности на домен и активировать G Suite с помощью […]
  • Следственный комитет комсомольск на амуре Комсомольский-на-Амуре следственный отдел на транспорте Адрес: 681013, Хабаровский край, г. Комсомольск-на-Амуре, ул. Красногвардейская, 34 Телефон: тел/факс 8 (4217) 54-36-88 Руководитель: Кутиков Дмитрий Сергеевич Заместитель […]

Обсуждение закрыто.