Диктатура закон

«Диктатура закона – это осуществляемый от имени закона произвол…»

О ДИКТАТУРЕ ЗАКОНА

Когда слышу от Путина слова в защиту законности и о необходимости ее строгого соблюдения (они прозвучали и на его последней пресс-конференции), часто вспоминаю, что к власти он шел с обещанием установить «диктатуру закона». Вообще-то эти два существительных плохо по смыслу сочетаются: диктатура есть нечто, законом не ограниченное, а потому и законность, осуществляемая диктаторски, не может не тяготеть к беззаконию. Но словосочетание, тем не менее, очень точное – оно, как никакое, пожалуй, другое, схватывает главную особенность установившегося в стране социального порядка.

Диктатура закона – это осуществляемый от имени закона произвол. Это диктатура лица или группы лиц, не нуждающаяся в идеологическом обосновании и выступающая как верховенство безличной правовой нормы и обслуживающих ее «независимых» правовых институтов. Не обращали внимания, как Путин старательно дистанцируется от судов и их решений, подчеркивая, что он над ними не властен, что именно суд решает, кого казнить, а кого миловать, будучи верховной инстанцией справедливости?

Но этот порядок обеспечивается не только судами. Он обеспечивается и следователями, прокурорами, а также законодателями, снабжающими судей, следователей и прокуроров недостающими им для эффективной деятельности юридическими нормами. Все они считаются служителями права. Но подчиняются не столько ему, сколько тому или тем, кто их служителями назначил или позволил таковыми стать, и кто обеспечивает им привилегию быть в их действиях от права независимыми.

Все это, разумеется, известно и без меня, а написал только потому, что у такого порядка нет названия. Кто-то называет его тоталитарным, кто-то авторитарным, кто-то гибридным, но подзабытая «диктатура закона», по-моему, лучше. Именно она была обещана, и обещавший обещание выполнил.

www.cogita.ru

ДИКТАТУРА ЗАКОНА

ДИКТАТУРА ЗАКОНА

Термин, обозначающий главенство закона в регулировании деятельности государственных, общественных, политических и других институтов. Авторство приписывается В. Путину, с подачи которого термин приобрел необычайную популярность. В то же время это выражение еще в допутинские времена достаточно употребляли саратовский губернатор Д. Аяцков, бывший начальник управления администрации президента по работе с территориями Н. Медведев, президент Казахстана Н. Назарбаев, генерал Л. Рохлин и др.

На самом деле настоящим автором выражения, вероятно, является А. Макашов, который еще в 1991 году во время своей предвыборной кампании неоднократно заявлял, что он выступает за «диктатуру закона и Конституции».

«Я консерватор. В таких понятиях, как патриотизм, интернационализм и ленинизм, знамен своих не менял и менять не собираюсь. Русские офицеры всегда верны одному знамени. Я из их числа. Уж очень много у нас появилось тех, кто стремится притереться к чему-то новому, дабы получить пользу для себя. Такие люди считают сегодня себя реформаторами, а на самом деле они просто приспособленцы. А я остаюсь консерватором. Мало того, я еще и за диктатуру. За диктатуру закона, диктатуру Конституции. Увы, сегодня не выполняются ни законы, ни Конституция».

(«Российская газета» (Москва). 31.10.1991).

На протяжении пресс-конференции в парламентском центре Николай Медведев несколько раз возвращался к теме сильной власти. По его словам, без «диктатуры закона» и сильной центральной власти настоящая демократия в стране невозможна.

(«Коммерсантъ-Daily» (Москва). 09.12.1993).

Да, президент Путин неоднократно заявлял, что выступает за диктатуру закона, но некоторые чиновные люди понимают ее несколько своеобразно — как законную диктатуру, при которой в стране тщательно расписаны привилегии правящих кругов и повинности трудящихся низов, без права на протест, как бы с ними ни поступали, а ежели осмелятся протестовать, то их заставят замолчать, в том числе и через суд. Но авиадиспетчеры России не сдаются.

politike.ru

Брезгливое равнодушие

В свое время президент Владимир Путин декларировал, что в России главенствует «диктатура закона». Постепенно «диктатура» вытеснила «верховенство закона»: итогом этой подмены стало утверждение в стране жутковатого репрессивного аппарата вместе с ориентированным на государство судопроизводством. Сперва этот аппарат работал на поддержку «вертикали власти», а затем превратился в основной ее легитимизатор. Даже результаты выборов, которые по-прежнему важны для российских властей, чиновники предлагают оппонентам оспаривать в суде — том самом, который отправил за решетку людей в рамках «болотного дела».

Ситуацию в стране уже невозможно описать тем, что премьер Дмитрий Медведев называл «правовым нигилизмом». Скорее, ее можно охарактеризовать как правовой беспредел. Постоянное пренебрежение правом (постыдное для демократического государства) привело к возникновению странноватой системы государственных приоритетов, весь смысл которых сводится к сохранению власти в руках правящего класса. В итоге силовой и судебный аппарат демонстрирует полное бессилие в случаях, когда рассматриваемое дело конфликтует с интересами державы. Или в случаях, когда необходимо защищать интересы общества.

Результаты бессилия власти — это и ужасающая бессмысленностью Кущевка, и события в Новохоперске, где бунт против добычи никеля обернулся поджогами буровых вышек и автомобилей. Ситуацию в Пугачеве, где местные жители перекрывали трассы и призывали выселить чеченцев, власти не могли урегулировать на протяжении нескольких дней. Кремль, на словах опирающийся на «глубинку» и «традиционалистов», словно бы забыл историю приморских партизан, когда буквально в один миг насилие в отношении власти — беспринципной и вредной с точки зрения пораженного в правах и лишенного надежды на справедливость жителя России — обрело романтический флёр.

Вообще, падение в бесправие оказалось для российского общества куда более травматичным, чем прежде считалось. Мракобесие распространяется с чрезвычайной скоростью. И начинает бить по своим: отвоевывает у государства, теряющего силу в борьбе с вымышленными врагами, те плацдармы, которые еще вчера казались незыблемыми. Пока политологи и эксперты охают, разглядывая под лупой праздник непослушания в саратовском городке, другие россияне берут на себя функцию отправления правосудия.

В России на наших глазах возникают группы людей, предпочитающие вершить свой собственный суд — априори незаконный и неправедный. «Лента.ру» уже писала о том, как в регионах действуют «борцы с педофилами» из движения «Оккупай-Педофиляй», основанного московским скинхедом Максимом «Тесаком» Марцинкевичем. Его сторонники заманивают объявленных «педофилами» людей на встречи, а затем издеваются над ними и фиксируют все это на камеру. Никакой внятной реакции властей по этому поводу до сих пор нет. Стыдливое молчание государственных органов и тех общественных институтов, которые претендуют на моральных авторитетов, только ускоряет распространение волны животной ненависти по всей стране.

Еще недавно шок вызывали акции борцов за здоровье нации (выращенных властью), которые без разбора избивают людей и крушат чужую собственность. Спустя какие-то полгода общество брезгливо, но почти спокойно воспринимает борьбу с «педофилами», которая осуществляется с помощью дешевых провокаций. И вот уже молодые «борцы с педофилами», не отказывающие себе ни в чем, выбирают себе в качестве новой мишени зашельмованых госпропагандой гомосексуалов. Натурально избивая заподозренных ими в гомосексуальности подростков. Все это, как и прежде, происходит с молчаливого одобрения власти и общества.

В России ежедневно происходят события, которые выходят за рамки нормального. Но чем больше власть будет игнорировать проявления насилия и факты вопиющего нарушения закона, тем сильнее становятся подобные «мстители». И тем более жестокими становятся их акции. Власть, допускающая насилие над слабыми и не способная защитить граждан, вместо патриотов своей страны в итоге получит толпу фашистов.

m.lenta.ru

«Диктатура закона» и вороны на руинах

Заметки на злобу дня

В понедельник возобновилось противостояние между жителями поселка «Речник» и представителями правоохранительных органов, которые обеспечивают исполнение закона – а именно снос домов в «Речнике». Люди, дежурившие всю ночь у контрольно-пропускного пункта, блокировали въезд в «Речник» для тяжелой техники. На помощь экскаватору, который разрушает дома, прибыли два автобуса с ОМОНом. Однако жители утверждают, что собираются стоять до конца.

«Защита домов в «Речнике» теперь не только личное дело жителей поселка, – заявил журналистам председатель СНП «Речник» Сергей Бобышев. – Поддержать нас приезжают жители Москвы, у которых нет домов в поселке. Они привозят медикаменты, продукты. Сегодня утром на оборону поселка встали около 200 человек, ожидаем, что подъедут еще 500».
Впрочем, в исходе этой войны граждан и государства сомнений практически нет. Шесть домов уже разрушено. Скорее всего, будут снесены и оставшиеся три десятка, по которым вынесены судебные решения. Среди этих домов как достаточно скромные дачи, так и капитальные особняки. У некоторых «речников» дома в поселке – единственное жилье. Так что терять им, кроме своей соб­ствен­ности, – нечего.
Длящуюся почти неделю «войну» подробно и даже со смакованием деталей освещают электрон­ные СМИ. Некоторые репортажи – даже не без сочувствия к пострадавшим гражданам. Другие – прежде всего «лужковский» канал ТВЦ – непреклонны по отношению к нарушителям закона, то есть «речникам».
…Вороны садятся на руины припорошенного снегом дома, среди развалин – телевизор, порванные фотографии, домашняя утварь. Многие хозяева домов, предназначенных под снос, готовы вывезти свое имущество. Да не очень-то вывезешь! Поселок блокирован, «зона отчуждения» для автотранспорта – 2,5 километра. Домашняя живность в одночасье среди зимы и мороза оставшаяся без приюта. Животные, оглушенные и испуганные, прячутся среди развалин. Картина, характерная именно для места активных боевых действий или стихийных катастроф.
Но никакой стихии. «Закон есть закон. Закон строг, но справедлив. Каким бы он ни был жестким, его следует исполнять», – как «Отче наш» повторяют чиновники, судебные приставы, журналисты – даже те, кто вроде бы с полным сочувствием относится к жителям поселка.
Что ж, законы, действительно, исполнять надо. А законность строительства капитальных домов в этой зоне как минимум сомнительна. Первый раз решение о ликвидации незаконных построек принималось еще тридцать лет назад – в 1980 году. Затем к этому вопросу вернулись в 2006-м, когда решением московских властей территория поселка была включена в состав природно-исторического парка «Москворецкий», а Межрайонная природоохранная прокуратура обратилась в суд с требованием признать поселок «Речник» незаконным. И суд такое решение принял.
Так почему же происходящее в «Речнике» огромное число москвичей и немосквичей воспринимает как бесчеловечное варварство, как торжество разрушителей, а отнюдь не закона? Почему солидарность с жителями «Речника» проявляют и те, у кого нет ни особняков, ни дач? И это несмотря на то, что власти упорно доказывают: «речники» – зажравшиеся богатеи, привыкшие, что правила – не для них. А теперь-де справедливая рука закона добралась и до них, благодаря принципиальности этой самой власти. Да-да, так говорят те самые руководители и представители закона, которые разжигание социальной розни находят в листовках «Долой буржуев!» и, судя по всему, скоро признают экстремистскими знаменитые строки Маяковского «День твой последний приходит, буржуй».
«Если бы нечто подобное происходило не в поселке, где двух-трехэтажные особняки, а там, где обычные люди живут, разве было бы столько шума?» – возмущается журналист ТВЦ защитниками «Речника». Так что же он сам и его коллеги не рассказывают о самых обычных людях, о множестве драм выселения и переселения, происходящих в той же Москве?
Да, состоятельные и имеющие связи «речники» сумели хоть как-то организоваться и сделать свою историю достоянием гласности. Так что теперь каждый гражданин может воочию убедиться, что такое «диктатура закона» в условиях российской демократии. Это ОМОН, приезжающий в поселок ночью и нейтрализующий (то есть отправляющий в больницу с черепно-мозговыми травмами) 53-летнего мужчину и двух женщин. Это экскаваторы, которые рушат жилье, как специально, в самые морозные январские дни. Это воронье над руинами – и КПП, охраняемый вооруженными людьми в форме на въезде во вроде бы мирный населенный пункт.
И что, может быть, самое важное – соседний (забор в забор!) поселок, где живут не просто обеспеченные, а по-настоящему высокопоставленные персоны в по-настоящему шикарных особняках. Но их жилищам, понятное дело, ни экскаваторы, ни диктатура закона не угрожают, потому что особо охраняемая природная зона кончается как раз там, где начинаются полномочия федеральных министров.
Вот и понимают люди из расселяемых московских коммуналок и аварийных домов где-нибудь в лакомом столичном центре или выселяемые жители подмосковных деревень, что если уж «речники» не смогли защититься от «диктатуры закона», то их эта диктатура сожрет при случае, даже не поперхнувшись. Ведь закон – это инструмент управления государством, выражающий и защищающий интересы тех, кто находится у власти. То есть в нынешних российских условиях – подавляющего меньшинства общества: крупных олигархов и высшего чиновничества.
Параллельно с разрушением «Речника» развертывается еще одна кампания по уничтожению – и все под тем же вроде бы справедливым лозунгом «Закон есть закон». На территории бывшего Черкизовского рынка, закрытого решением суда за многочисленные нарушения, идет масштабное уничтожение конфискованных товаров. В 1303 контейнерах на складах находится около 100 000 тонн обуви, одежды, текстиля и кожгалантереи, которые с помощью специального автомата день и ночь, в течение нескольких месяцев, будут превращать в труху.
Операция по утилизации обойдется бюджету в 384 млн рублей. Для выполнения заказа предприятие ГУП «Экотехпром», принадлежащее правительству Москвы, специально приобрело автомат финской фирмы Tana стоимостью около 20 млн рублей, который способен дробить мягкие предметы.
Вся уничтожаемая продукция объявлена опасной для здоровья.
Но если эти вещи так опасны, что их нужно утилизировать, требуются немедленные и серьезнейшие меры для сохранения жизни и здоровья российских граждан. Получается, что миллионы москвичей и гостей столицы, отоваривавшихся на Черкизовском рынке, подвергают себя опасности. (Например, у меня с десяток вещей, приобретенных в разное время именно там: от дубленки и кожаной крутки до зимних сапог.) Не говоря уже о том, что к строжайшей ответственности необходимо привлечь всех, кто выдавал медицинские сертификаты на эту продукцию или позволял годами торговать ею без таких сертификатов. «Закон есть закон», но ничего подобного не происходит. Потому что плевать «диктатуре закона» на тех, кто отоваривается не в бутиках, а на вещевых рынках.
Хотя, скорее всего, никакой «смертельной опасности» уничтожаемые вещи не несут. По крайней мере, часть из них вполне можно было бы раздать многочисленным московским бомжам или просто малообеспеченным людям, которые особенно страдают в нынешние холода. Но это если без диктатуры, по-человечески.
Только по-человечески – не получится. Как принято сейчас говорить, тренд (то есть направление) развития российского общества – другой. И тренд этот – разрушение и уничтожение. Будь то уничтожение целой страны – СССР, Саяно-Шушенской ГЭС, системы отечественного образования, армии, промышленности – или поселка «Речник» и товаров Черкизона. А если уж на этом уничтожении еще и заработать можно, как на утилизации «черкизовской» обуви и курток…
Впрочем, на уничтожении кое-кто зарабатывает всегда – и чем оно масштабнее, тем больше выгоды. Как раз на дивиденды от разрушения страны, хозяйства, экономики создано то немногое, что вообще способны создать профессиональные разрушители – их особняки и прочая немаленькая собственность. А еще «диктатура законов», которая только их, разрушителей, и охраняет.

Екатерина ПОЛЬГУЕВА.

НА форуме иногда встречаются и те и другие. У некоторых всё "хорошо и хорошо". Но говорить так обо всех я бы постеснялся.

Никите. Вы говорите, что частная собственность в руках больших, средних и малых собственников. А вот, просмотрев вчера повтор программы "Момент истины" о 15 частных тюрьмах в Москве, где вполне открыто под прикрытием власти истязаются владельцы достаточно крупной собственности и вымогаются с низ как сама собственность, так и крупные суммы, как и все комментаторы программы я прихожу к мнению, что у нас далеко не буржуазное и даже не феодальное общество, а нечто бандитско- рабовладельческое образование. Язык не поворачивается назвать это государством.

Ну что такое посёлок Речник, когда каждый день в московском регионе пропадает 150 собственников средней руки. Вернее не пропадают, а вполне откровенно помещаются в специализированные тюрьмы и оттуда ведутся переговоры о выкупе. Самое главное то, что ни милиция, ни прокуратура ничего поделать не могут, да и сами высокопоставленные чиновники вполне могут оказаться там.

Не мудрено, что западный мир отказал России в участии их Саммитов. Надо сначала определиться- кто же правит Россией? И что такое в России закон?

На soninov ( 2010-01-27 09:44:12) — не пугайте людей славянскими фашистами, потому что:

— таковых нет в природе и быть не может (я уже приводил тут даже признание самих немецких фашистов на эту тему из их инструкции по обращению с населением оккупированных террииторий СССР от 1943 года),

— "Майн кампф" содержит массу полезного и интересного и никто не имеет право запретить читать ее или какую другую литературу, никто не имеет право ограничивать права граждан на любую информацию, кроме гостайны (ст. 29 Конституции РФ). Для какого-нибудь менделя информация кажется вредной, а мне она окажется полезной, не должен я жить идеями того, кто меня грабит;

— потребность общества в сплочении для спасения, в жестких лидерах и крайних идеях возникает всегда, когда нацию унижают и уничтожают, насильно спихивают к этому краю собственная власть (Россия с 1991) или страны-победители (Германия после 1918). Но Германия имела немецкое руководство, которое за 20 лет после национальной катастрофы возродило страну, а мы под руководством инородцев и западных кураторов продолжаем надежно гнить и не имеем даже признаков развития.

Дополнение к предыдущему.

Например, в "Майн кампф" автор рассказывает о том, что будучи молодым чертежником, свободное время проводил на галерке зала заседаний австрийского парламента (а не в дискотеках) и вынес немало интересных вопросов и идей. Например, как могут одни и те же люди принимать важные для всей страны решения по вопросам оборонным и банковским, медицинским и строительным, социальным и природоохранным. Если эти люди знают все, значит, они не знают ничего — и чего они наруководят!? Меня тоже давно занимает этот вопрос, не потому ли все решают у нас лоббирование и взятки!

Поддерживаю Вас в ваших рассуждениях о полезности почитать "Майн Камф" и убедиться из-за чего и когда проросли в авторе антижидовские мысли.

Рекомендовал бы очень всем почитать и нашего российского,русского писателя, психоаналитика Ф.Достоевского, а именно его небольшую,но очень наблюдательную работу:"Еврейский вопрос" и подумать сравнительно наблюдений и последующих мыслей двух вышеприведенных исторических персонажей с реалиями дня сегодняшнего в России относительно роли в этом реалитете всё тех же жидов.

Не призываю сразу впадатьв гнев и истерию: нет, я не сторонник крови и злобы. Я в этом случае на стороне Ваших предложений, Славан. Мирных и обязывающих всех инородцев к "просвещенной сдержанности" в отношении своей роли в том или ином более-менее мононациональном государстве, обществе.

Славану39, Патрону, Вандереру, ВН и всем:

Дорогие друзья, ради бога успокойтесь насчет Речника. Это не наша игра и нечего туда лезть. Живут там далеко не бедные люди. ВН: ". но где нищим взять деньги на адвокатов и подкуп "судей " — ой, разжалобили! Где вы там увидели нищих!? Такие дачки — в черте Москвы!! — можно продать за пару миллионов долларов (сама земля чего стоит!), купить за 500 тыс.$ хорошую квартиру в Москве и на оставшиеся гулять до конца жизни, а вы, не разобравшись, оплакиваете "бедняков". Вот чудаки, право слово. Уверен, что хозяева этих дачек на вас смотрят с насмешливым презрением. И не ждите защиты народа от Кучерены, неужели еще не поняли, кто и что это такой.

Конечно, делается все по-варварски — снос и т.п. Но что вы хотите — варварски разграбили всю страну, раздолбали и осквернили Родину, что уж говорить теперь о дачах. Снявши голову, по волосам не плачут.

Короче, "О чем шумите вы, народные витии? // Зачем анафемой грозите вы России? // Что возмутило вас? волнения Москвы? // Оставьте: это спор воров между собою" .

www.sovross.ru

«Диктатура закона»: какого кому?

Лев Ройтман:

Броские политические лозунги сплошь и рядом остаются набором красивых слов для агитпункта. Леонид Брежнев говорил: «Экономика должна быть экономной» — это ярко, но она должна быть в первую очередь эффективна и таковой не была. Михаил Горбачев призвал к перестройке с ускорением, но ускоренными темпами пошел только развал той системы, которую он собирался перестраивать. Владимир Путин говорит о «диктатуре закона» и — вопросы скептика: «какого закона, кто и кому будет диктовать?» Эти вопросы участникам нашей передачи: Сергей Пашин, заслуженный юрист России, член московского городского суда, один из авторов судебной реформы; Аркадий Ваксберг, писатель, публицист, юрист, ныне корреспондент «Литературной газеты» в Париже; и Леонид Никитинский, журналист, руководитель Гильдии судебных репортеров России.

Сергей Анатольевич Пашин, судья, практический работник, так вот, с точки зрения практика, для того, чтобы фраза «диктатура закона», ну, я бы сказал, не осталась лозунгом для милицейской стенгазеты, вроде «Свобода — осознанная необходимость», вопрос: что следует, а чего не следует делать сейчас, сегодня?

Сергей Пашин:

Я думаю, что начинать надо с юридического образования. Потому что до сих пор в вузах страны штампуют специалистов в области советского права, ибо принципы естественного права, закрепленные в нашей конституции, они не стали руководством к действию. А кроме того, надо возобновить судебную реформу, которая в 95-м году практически остановилась. Если вы хотите диктатуры закона, то вам надо позаботиться о судейском корпусе, о том, чтобы он работал в человеческих условиях, и чтобы люди, назначаемые судьями, были носителями правовых представлений.

Лев Ройтман:

Спасибо, Сергей Анатольевич. И попутный вопрос: диктатура закона, высший надзор за соблюдением законов возложен по-прежнему на прокуратуру России. С вашей точки зрения, эта организация сегодня соответствует ли лозунгу «диктатура закона»?

Сергей Пашин:

Ну прежде всего в тексте закона о прокуратуре больше не употребляется термин «высший надзор», слово «высший» исчезло. А прокуратура осталась нереформированной. И начиная с 90-го года, хотя и принимались новые законы о прокуратуре, но главным их содержанием было предоставление прокуратуре новых льгот и освобождения ее от определенной доли ответственности за то, что она делает, особенно в сфере общего надзора. Поэтому прокуратура, как мне кажется, претерпела очень мало изменений и ее работу нельзя назвать достаточно эффективной.

Лев Ройтман:

А что касается следственного аппарата, насколько я понимаю, ваше замечание о необходимости усилить и перестроить, возможно, реформировать юридическое образование относится так же и к этой части правоохранительной структуры?

Сергей Пашин:

Это правильно. Но следственный аппарат прокуратуры вообще наиболее квалифицированный. Хуже всего со следствием обстоят дела в Министерстве внутренних дел, к сожалению. Хотя это следователи, которые рассматривают львиную долю уголовных дел, хотя и не таких важных как в прокуратуре. К сожалению, даже уровень следователей в прокуратуре. К сожалению, даже уровень следователей в прокуратуре очень не высок, судя по тем делам, которые к нам поступают. И главное, что следователи прокуратуры сплошь и рядом опираются на результаты деятельности оперативников. А оперативники склонны добиваться получения признаний от обвиняемых и подозреваемых незаконными средствами.

Лев Ройтман:

Спасибо, Сергей Анатольевич. И теперь Леонид Никитинский, вновь напомню — руководитель Гильдии судебных репортеров России. Вы разъезжаете по стране, вы бываете в судах. С вашей точки зрения, когда речь идет о «диктатуре закона», будем говорить об этом лозунге сейчас, чего не достает России, скажем так?

Леонид Никитинский:

России прежде всего не достает закона. И вы правы, вот эта формула меня очень сильно настораживает, потому что в отсутствии закона все сведется именно к диктатуре и диктатуре произвола, который будут творить правоприменительные так называемые органы, в первую очередь полицейские. Россия, к сожалению, за эти годы так и не научилась по закону жить. Какой-то шанс был, на мой взгляд, в начале 90-х годов, но сегодня Дума печет эти законы, как блины, но не всегда даже есть смысл их читать. Потому что большая часть реальной жизни и в сфере экономики, в первую очередь, но и в других сферах, она происходит в тени, там действуют совсем другие обычаи, понимания, понятия. Если начать употреблять закон вот так как он есть, тупо, то это просто все встанет. И это понятно и людям, к которым будут применять этот закон, и люди, которые собираются его применять. Поэтому, увы, при таком законе, совершенно непонятном, нелогичном, неизвестно в чью пользу принятом, можно говорить только о диктатуре, но не о законе.

Лев Ройтман:

Леонид Никитинский, спасибо.

Аркадий Ваксберг:

Меня прежде всего интересовало бы наполнение конкретным содержанием того лозунга, о которым вы говорите, и который сейчас у всех на слуху. Значит, что такое диктатура — это все понимают и знают, что такое закон — это тоже приблизительно понимают и знают, а вот что такое «диктатура закона», какова дефиниция этого понятия, хотя бы в представлении тех, кто этот лозунг выражает и постоянно им пользуется. Я не совсем это понимаю. Я думаю, что сама по себе эта формула наверное может найти благоприятный отзвук у тех, к кому этот лозунг адресован. Жаждущие освободиться от засилья криминалитета, от бесконечных поборов, от бесконечной власти чиновничества воспримут понятие «диктатуры закона», пусть пока что в качестве лозунга, как надежду на осуществление своих чаяний, поэтому горячо поддержат этот призыв. Хотя ведь, если это имеется в виду, то проще, казалось бы, сказать: будут приняты меры против поборов, будут приняты меры против засилья бюрократии и так далее. Насколько это реализуемо — это вопрос другой, но хотя бы понятно, о чем идет речь. В данном же случае пока еще ничего непонятно, что имеется в виду. Я думаю, что имеется в виду некоторое изменение в самом механизме, в самой системе власти. Речь идет о гораздо более серьезных вещах, о большей централизации власти, о преодолении центробежных тенденций, об ограничении свободы слишком уж расшалившейся прессы и так далее. Потому что в противном случае, если речь идет о каких-то конкретных мерах, связанных с нарушением закона, то диктатура закона нам не нужна, нам нужно его соблюдение, при том условии, разумеется, если сами законы, как точно сказал Сергей Анатольевич Пашин, если они сами соответствуют принципам естественного права, заложенных в нашей конституции. Мне кажется, что законы, действующие у нас и те, которые находятся в стадии разработки, и основополагающие принципы естественного права, заложенные в конституции, далеко не во всем совпадают.

Лев Ройтман:

Спасибо, Аркадий Иосифович. Сергей Анатольевич Пашин, вы, вновь таки обращаюсь к вам как к практику, сталкиваетесь с уголовными делами, которые подготовлены для вас правоохранительными органами, они приходят с обвинительным заключением прокурора к вам на судейский стол. С вашей точки зрения, когда вы эти дела рассматриваете, выявляется ли или, быть может, не выявляется, что вы, как судья, адвокат, как защитник, прокурор, как тот, кто обвинение поддерживает, понимают один закон совершенно по-разному, и, быть может, он кому-то из участников процесса мешает?

Сергей Пашин:

В основном это касается процессуальных законов. Ну вы знаете, говорят, что если бы геометрические законы затрагивали бы чьи-нибудь интересы, то и они бы оспаривались. Поэтому довольно типично, когда обвинение и защита спорят по поводу судьбы доказательств. Если материал получен с нарушением закона, то он не может быть доказательством. И когда идут споры о том, принять, например, чистосердечное признание обвиняемого, полученное у него кем-то из оперативников, или исключить из разбирательства, вот тут выясняется, что позиции разных сторон и позиции суда расходятся. К сожалению, Верховный суд не дает нам единообразных толкований норм закона. Сплошь и рядом вопрос о том, исключить материал или оставить, решается в разных составах Верховного суда по-разному. Например, если обвиняемому не разъяснили его право хранить молчание, то с точки зрения того состава, который рассматривает жалобы на приговоры московского городского суда, в этом нет никакого нарушения закона и конституции, а в других регионах это считается существенным нарушением закона.

Лев Ройтман:

Спасибо, Сергей Анатольевич. И хочу вот что заметить: вы были автором и остаетесь, естественно, автором практического пособия «Обжалование арестов». Это практическое пособие в свое время раздавалось бесплатно во многих следственных изоляторах. Что побудило вас, судью, выпустить, написать, подготовить подобную работу?

Сергей Пашин:

Я считаю, что и прокуроры, и судьи должны экономить свободу российских граждан. Поэтому необходимость в том, чтобы объяснить людям, каким образом они могут защититься от произвола, всегда имелась. И поскольку я много вижу людей, пострадавших от произвола, в том числе и от произвола правоохранительных органов, то, я думаю, что советы, которые я дал, оказались не лишними. Во всяком случае, доля общего греха, тем самым, я считаю, с меня снята.

Лев Ройтман:

Спасибо, Сергей Анатольевич. Но вновь таки замечу, что вам пришлось за это пособие и пострадать. Но не будем сейчас уходить в эти детали. Леонид Никитинский, Сергей Анатольевич говорит очевидную вещь, что процессуальные, в частности, нормы толкуются и понимаются адвокатами и прокурорами по-разному. Но и одна сторона, и другая представлена юристами и, будем считать для целей нашего разговора, юристами квалифицированными. Так вот, с вашей точки зрения, когда говорят о диктатуре закона, возможно ли это вообще, поскольку закон поддается толкованиям?

Леонид Никитинский:

На мой взгляд, не эта проблема является центральной. Просто, чем больше я думаю над этой формулой, тем она мне меньше нравится. Закон не подразумевает никакой диктатуры, диктатура там, где нет закона. Закон поддается толкованию, безусловно, обе стороны стремятся в некоем смысле злоупотреблять законом, доказывая каждый свою правоту. Собственно говоря, для этого и существует правосудие, как оно мыслится, как некая инстанция, которая должна выслушать обе злоупотребляющие своей логикой стороны и прийти к какому-то выводу. Но у нас, собственно говоря, нельзя говорить о каком-то нормальном процессе, у нас в принципе нет нормального процесса. Когда чудовищно затягиваются сроки, когда люди сидят в следственных изоляторах чуть ли не годами, когда существует практика, массовая практика взяток для освобождения из-под стражи, для прекращения дел, мне в этой ситуации вообще странно обсуждать такую проблему, как кто, какая сторона будет трактовать эту странную формулу диктатуры закона. Надо сначала, чтобы закон был, чтобы был закон в смысле правового поведения, правового понимания, готовности жить по праву. Иначе будет одна диктатура без всякого закона.

Лев Ройтман:

Спасибо, Леонид Никитинский. Аркадий Иосифович Ваксберг, вы в 60-70-е годы снискали себе, я бы сказал, завидную славу в Советском Союзе тогда своими статьями на судебные, на правовые темы. И вот когда началась в России демократизация, когда начали говорить, сначала говорить, потом немножечко действовать в направлении судебной реформы, что ощущали вы?

Аркадий Ваксберг:

Мне показалось, что начался период осуществления надежд, во всяком случае тенденция была именно таковой. Речь идет в данном случае не только о начавшейся подготовке судебной реформы и прочих законодательных новациях, а о самой атмосфере, которая воцарилась в обществе, и которая, естественно, не могла не повлиять на то, что совершается в судебных залах или в следственных кабинетах. Потом наступило некоторое отрезвление, понимание трудностей того пути, который предстоит преодолеть. А сейчас, я бы сказал, неизвестное разочарование, связанное хотя бы с поразительной нераскрываемостью наиболее опасных преступлений и прочих вещах, которые всем известны. И вот когда я слышу сейчас этот ставший вдруг в обиходе этот термин «диктатура закона», я бы вот хотел обратить и ваше внимание, и внимание коллег, участвующих в нашем сегодняшнем разговоре, ведь есть некоторая, мне кажется, расшифровка, если не понятия, то хотя бы тенденции, которая скрывается за этой самой «диктатурой закона». Ведь наряду с этим пущено в оборот привычное уже слово, привычное по другим эпохам — наведение порядка. Наведение порядка в этом контексте не могу отделить от термина «диктатура закона». Потому что если «диктатура закона» это вещь непонятная и само словосочетание новое, то с понятием «наведение порядка» ассоциируются вполне известные по предыдущим эпохам вещи. Наведения порядка, как вы помните, старались добиться во времена незабвенного Александра Третьего, а потом, перескакивая через многие другие исторические этапы, очень об этом много говорил в период краткого своего правления Юрий Андропов. И в этом смысле, я думаю, что становится понятным, более или менее, о чем идет речь. Потому что порядок в России это всегда поиск виновных с помощью городовых. И вот кому предстоит стать искупительной жертвой разочарования последнего десятилетия, это пока не известно. Но вероятно, это вопрос проясниться в ближайшее время. Причем, я думаю, нынешняя команда подберет для наведения порядка кого-то и что-то более приемлемое для населения в качестве объекта преследования.

Лев Ройтман:

Спасибо, Аркадий Иосифович. Я думаю, что не возникало бы никаких проблем, если бы речь шла не о диктатуре закона, а о диктатуре права. И в этом случае, если бы эта диктатура права существовала, начиная с тех исторических эпох, о которых вы говорили, Аркадий Иосифович, то, по-видимому, не нужно было бы всякий раз вновь приниматься за наведение порядка.

Сергей Пашин:

Если говорить о диктатуре права, то необходимо создавать механизмы соответствующие и указать, а кто же носитель этого самого права. Вот суды присяжных, которые созданы пока в 9-ти регионах, они демонстрируют, что народное правосознание сильно отличается от казенного. И целый ряд законов, которые присяжные, простые люди считают людоедскими, просто не применяются. И избави нас Боже от диктатуры подобного рода законов. Главным образом это касается, поскольку суд присяжных работает по уголовным делам, касается уголовных дел. Например, дел о преступлениях на транспорте или дел о людях, которые пытаются разменять фальшивые купюры, скажем, которые сами же получили на рынке, например. То есть сплошь и рядом народ считает наши законы несправедливыми, а их применение чудовищно жестоким. И создание подобного рода механизмов, вроде суда присяжных, сдерживает жестокость законодателя и выборочную жестокость правоприменителя. Ибо типично, что на скамье подсудимых оказываются люди, ставшие «козлами отпущения». Особенно это характерно для дела о взятках, например.

Лев Ройтман:

Спасибо, Сергей Анатольевич. Леонид Никитинский, с вашей точки зрения, эта формула, подходит она вам или нет — вопрос другой, обещает ли она, что в стране воцарится правопорядок?

Леонид Никитинский:

Никоим образом. Формула «диктатура закона» это то же самое, что диктатура пролетариата, какая-то еще диктатура чего-то. Потому что это просто ничто, за этой формулой может скрывать все, что угодно. Если будет скрываться то, что происходит сегодня, изменится все только в худшую сторону, потому что понимание порядка, наводимого жесткими мерами, все наломать, порядок будет, но это будет право, безусловно. Формула «диктатура права» мне тоже не нравится. Право не нуждается ни в какой диктатуре. Есть формула правления права, правового государства, а диктатура вовсе не при чем.

www.svoboda.org

Смотрите так же:

  • Медицинские пособия для врачей Медицинские пособия для врачей Класс НВП и ОБЖМанекены и тренажеры по оказаниюпервой помощи для автошколы! Манекены, тренажеры, фантомы Поставляем медицинские учебные тренажеры, манекены, муляжи,фантомы, анатомические модели ведущих […]
  • Пособия по рисованию для детей Детские развивающие игры, уроки, поделки Игры для детей, поделки, аппликации, оригами, раскраски, рецепты. Учебник по рисованию для детей Изобразительное искусство Книжная полка Наше новое приобретение - учебник по рисованию для первого […]
  • 212 приказ от 07042008 Проект Приказа Министерства здравоохранения РФ "О внесении изменений в Порядок приема на обучение по образовательным программам высшего образования - программам ординатуры, утвержденный приказом Министерства здравоохранения Российской […]
  • Жалоба на судоисполнителей Куда жаловаться на судебных приставов? Куда жаловаться на судебных приставов – такой вопрос нередко возникает у граждан, пытающихся вернуть долги при помощи судебных приставов-исполнителей. Конечного результата от приставов можно ждать […]
  • Правила монастырской жизни Правила поведения в монастыре — 15 монастырских правил Правила поведения в монастыре — 15 монастырских правил Следуя 43 правилу VI Вселенского Собора, поступить в монастырь может любой христианин для спасения своей души и угождения Богу […]
  • Код права собственности Подтверждение права собственности на домен с помощью Google Analytics Если вы используете Google Analytics для отслеживания трафика веб-сайта в домене, вы можете подтвердить право собственности на домен и активировать G Suite с помощью […]

Обсуждение закрыто.