Родовой признак преступления

§ 1. Преступление, его родовые и видовые признаки

первых отечественных законодательных формулировок: «Вся­кое нарушение закона, через которое посягается на неприкос­новенность прав власти верховной и установленных ею вла­стей, или же на права или безопасность общества или частных лиц, есть преступление» (ст. 1 Уложения о наказаниях уголов­ных и исправительных 1845 г.).

Порожденная большей частью этимологическим толковани­ем и фиксирующая не столько физическую, сколько юридиче­скую природу, трактовка преступления как некоторого рода на­рушения (закона, права и т. д.) просуществовала в нашем зако­нодательстве недолго, и уже в следующей редакции (1885 г.) Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (далее — Уложение о наказаниях 1845 г.) при определении понятия пре­ступления с фактом нарушения стала связываться не родовая, а видовая характеристика преступления: «Преступлением или проступком признается как самое противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания законом пред­писано». В Уголовном Уложении 1903 г. преступление иденти­фицировалось лишь с «деянием, воспрещенным во время его учинения, законом под страхом наказания», ибо уже предпола­галось, что оно — деяние — включает в себя как активные («са­мо противозаконное деяние»), так и пассивные («неисполнение того, что под страхом наказания законом предписано») вариан­ты уголовно наказуемого поведения человека. В итоге в этих нормативных актах в определении понятия преступления пер­востепенное значение получила не правовая (преступление есть некоторого рода нарушение закона), а физическая (преступле­ние есть некоторого рода деяние, являющееся противозакон­ным, запрещенным) характеристика.

Если не считать Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г. (далее — Руководящие начала 1919 г.), где пре­ступлением объявлялось «нарушение порядка общественных отношений», то можно утверждать, что такое смещение акцен­та было свойственно и советским уголовным кодексам, в кото­рых первоначально преступление формулировалось как некото­рого рода действие и бездействие (уголовные кодексы РСФСР 1922 и 1926 гг.), а с принятием в 1958 г. Основ уголовного зако­нодательства Союза ССР и союзных республик было непосред­ственно увязано с деянием как таковым. При этом в последнем случае в скобках специально пояснялось, что деяние есть со­вершение лицом действия или бездействия. В принципе сход­ное решение вопроса нашло свое отражение и в ныне дейст­вующем УК РФ, в ст. 14 которого закреплено: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное дея­ние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказа­ния». Отказавшись от пояснений значения термина «деяние», законодатель в части решения интересующего нас вопроса со­хранил преемственность: деяние есть родовая, а признаки «об­щественная опасность», «виновность» и «запрещенность на­стоящим Кодексом под угрозой наказания» есть видовая спе­цифика понятия преступления.

О конкретном содержании, взаимосвязи и значении призна­ков, отличающих уголовно наказуемое деяние от иных, далее речь пойдет особо. Здесь же уместно задуматься над тем, поче­му представления о преступлении как некоторого рода деянии с некоторых пор оказались более предпочтительными, чем ра­нее существовавшая трактовка этого понятия как определенно — го нарушения закона, права и т. п. Очевидно, что одна из при­чин — желание перенести акцент с юридической (формальной) стороны преступления на фактическую, т. е. на ту, которая бе­зусловно носит первичный характер. Что же касается другой причины, то она, думается, связана с решением вопроса о воз­можности наказуемости так называемого голого умысла, т. е. са­мого намерения, мысли, желания совершить какой-то посту­пок. Во времена безраздельного господства религиозного миро­воззрения, не усматривавшего принципиальной разницы меж­ду помыслами и поступком как таковым, казалось вполне оп­равданным, как это предписывалось Соборным Уложением 1649 г., «казнить смертию» в случаях, когда, например: «Буде кто каким умышлением учнет мыслить на государьское здоро­вье злое дело, и про то его злое умышленье кто известит. » С развитием общественной мысли, однако, приходит осозна­ние того, что за свои помыслы и мысли человек может отвечать лишь перед божеским, но никак не светским судом. В материа­листической философии выдвигается положение о том, что «за­коны, которые делают главным критерием не действия как та­ковые, а образ мыслей действующего лица, — это не что иное, как позитивные санкции беззакония. Лишь постольку, по­скольку я проявляю себя, постольку я вступаю в область дейст­вительности, — я вступаю в сферу, подвластную законодателю.

Помимо своих действий я совершенно не существую для зако­на, совершенно не являюсь его объектом»[2]. Выраженная в тру­дах многих представителей просветительной философии ХУШ—Х1Х вв. и получившая свое отражение в Наказе комис­сии о составлении проекта нового уложения Екатерины II идея наказуемости только за содеянное была воспринята уже в пер­вых отечественных работах по уголовному праву. Однако, руко­водствуясь не столько религиозными, сколько политическими соображениями, законодатель не спешил к практическому во­площению этой идеи, а потому еще в Уложении о наказаниях 1845 г. счел возможным сохранить статью, устанавливающую ответственность за: «всякое умышление и преступное действие против жизни, здравия или чести Государя Императора и вся­кий умысел свергнуть Его с Престола, лишить свободы и Вла­сти Верховной, или же ограничить права оной, или учинить Священной Особе Его какое-либо насилие». Лишь Уголовное Уложение 1903 г. отказалось от подобного рода статей, реали­зовав тем самым не только в своих статьях Общей, но и Осо­бенной части идею ненаказуемости «голого умысла».

В настоящее время положение о том, что без деяния не может быть преступления, стало аксиомой, а потому сама мысль об обоснованности построения соответствующих дефиниций вос­принимается как само собой разумеющаяся. Вместе с тем в оте­чественной юридической литературе высказывались и несколь­ко другие мнения. Предлагалось усматривать в преступлении, например, не деяние как таковое, а непосредственно действие или бездействие. «Согласно грамматическому толкованию, — пояснялось в связи с этим, — термин «деяние» надлежит пони­мать как родовое понятие действия или бездействия. Однако та­кое грамматическое толкование не согласуется с систематиче­ским: обращение к нормам Особенной части уголовных кодек­сов союзных республик показывает, что термин «преступное деяние» включает в себя не только действие или бездействие, но и преступные последствия[3].

Довольно часто на роль отправного понятия в уголовно-пра­вовой науке выдвигался также термин «посягательство», но с

1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 14.

2 См.: Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М., 1987. С. 45.

разными, порой противоположными мотивировками. Желая ак­центировать в преступлении его способность не только причи­нять, но и создавать угрозу причинения вреда, в свое время В. Д. Спасович полагал, что словом «посягательство» охватыва­ются «и совершенные правонарушения, и покушения на право­нарушения, и даже приготовления к правонарушениям»1. Из иного толкования исходила Н. Ф. Кузнецова, которая, отстаи­вая мысль, что в действительности нет преступлений, не влеку­щих за собой нанесения ущерба, отмечала: «Посягательство не­мыслимо без нанесения ущерба. В связи с этим нам представ­ляется более правильным определять преступление не как действие или бездействие, лишь направленное на причинение вреда правоохраняемым объектам (это характеристика лишь преступного действия), а как общественно опасное посягатель­ство на социалистические общественные отношения»2. Столь же неоднозначно термин «посягательство» был интерпретиро­ван и в плане его взаимосвязи с внутренней, психической сто­роной преступления. По мнению Н. С. Таганцева, она остается за пределами содержания данного термина и потому о преступ­лении более правильно говорить как о некоторого рода деянии[4]М. П. Карпушин и В. И. Курляндский ориентировались на иное толкование: отдав предпочтение определению преступления в качестве некоторого рода посягательства, они пояснили, что можно было бы рассматривать преступление и как общественно опасное деяние. Поскольку же, по их мнению, общественно опасное деяние (объективно опасное) может совершить и не­вменяемый человек, и малолетний, то термин «посягательство» более полно подчеркивает и объективную и субъективную об-

В последние десятилетия некоторыми авторами преступле­ние стало рассматриваться в качестве разновидности общест­венно опасного поведения. При этом в рамках данного подхода в одних работах дефиниция преступления конструируется по- прежнему с использованием термина «деяние»[5], в других — вы­сказывается мысль о целесообразности введения в ныне дейст­вующий УК РФ выражения «уголовное правонарушение» в зна­чении, тождественном термину «преступление», с признанием за ними (преступлением и уголовным правонарушением) опре­деленного рода общественно опасного поведения[6].

Не претендуя на изложение всех известных отечественной уголовно-правовой науке вариантов использования различных терминов в качестве родового понятия при конструировании определения преступления, следует обратить внимание еще на такой подход, в соответствии с которым преступление характе­ризуется как определенного рода отношение липа к другому лицу или к другим лицам или, наконец, к обществу в целом.

Надо сказать, что такая трактовка преступления в отечест­венной науке высказывалась уже давно, хотя и применительно к проблеме иного рода: предмета уголовного права. Видимо, этим обстоятельством объясняется то, что задача построения соответ­ствующей дефиниции понятия преступления в литературе пока не ставится. Более того, не возражая против того, что всякое преступление есть отношение индивида к кому-либо, в литера­туре высказываются разные мнения по поводу обоснованности рассмотрения данного отношения в качестве общественного. В отличие от тех, кто не возражает против положительного ре­шения вопроса, некоторые авторы настаивают на необходимо­сти разграничения общественных отношений и отношений (связей) индивидуальных, межличностных. Полагая, что пре­ступление есть не первое, а второе, они ссылаются на то, что: «1) общественные отношения — результат связи, «сцепления», говоря словами К. Маркса, людей; преступление не создает свя­зи, а разрывает по крайней мере одну из многих связей человека с другими людьми; 2) общественные отношения предполагают организованность и порядок; преступление — это акт, дезоргани­зующий порядок, акт индивидуального произвола; 3) обществен­ные отношения опосредуются различными социальными инсти­тутами и учреждениями; преступление остается «голым» еди­ничным актом «изолированного индивида»; 4) общественные отношения — это отношения целостных систем, результат мас­совой деятельности людей, и поступок «включается» «в мир об­щественных отношений» тогда, когда соответствует этой дея­тельности: преступление — чужеродное образование, внедрив­шееся в ткань общественных отношений; 5) общественные отношения — результат социальной деятельности; преступление антисоциально. 6) общественные отношения имеют известные границы (сферы действия) и определенный круг субъектов; ни отдельно взятый преступник, ни сколь угодно большая масса преступников никакой социальной общности не образуют»1.

С приведенными представлениями об общественных отно­шениях трудно согласиться, хотя бы потому, что они, вольно или невольно, без достаточных оснований ставят знак равенст­ва между общественными и социальными отношениями. В то же время вряд ли можно спорить с тем, что ставшее уже клас­сическим определение преступления в качестве некоторого ро­да деяния является безупречным, по крайней мере, с точки зре­ния требований, предъявляемых к наиболее распространенному в науках способу конструирования определений: путем указа­ния на ближайший род и видовые отличия. Имея в виду дан­ные требования, неизбежно придется признать, что в дефини­циях преступления, усматривающих в качестве его родового понятия «деяние», последнее (деяние) охватывает своим содер­жанием все элементы состава преступления, к которым приня­то относить объект, субъект, объективную и субъективную сто­роны. Кстати, в таком значении термин «деяние» собственно и мыслится как в теории уголовного права при характеристике понятия преступления, так и ряде норм УК РФ 1996 г. (напри­мер, в ст. 8). В итоге в науке и законодательстве получила рас­пространение предельно широкая трактовка смысла этого тер­мина, такая, в которой каждый из отдельных элементов состава преступления воспринимается как структурная, составляющая часть деяния. Вместе с тем существует и иная, предельно узкая трактовка, которая обнаруживается всякий раз, когда в литера­туре идет речь не о самом понятии преступления, а его составе. Обособляя в последнем объект, субъект, субъективную и объек­тивную стороны, теория уголовного права с термином «деяние» здесь увязывает уже только один элемент — объективную сто-

1 Прохоров В. С. Преступление и ответственность. Л., 1984. С. 58.

рону, и даже не всю ее (помимо деяния, она предполагает так­же место, время, способ посягательства и др.), а только непо­средственно касающуюся действия (активного поведения, тело­движения) или бездействия (пассивного поведения, отсутствия должного телодвижения). Сколько бы при этом ни подчеркива­лась неразрывность связи деяния либо действия или бездейст­вия со всеми другими элементами состава преступления, суть интерпретации термина «деяние» останется прежней: им в лю­бом случае охватывается лишь внешнее поведение, которое со­относится с прочими элементами состава преступления не как целое и часть, а как самостоятельные части некоторого целого, именуемого составом преступления.

Неоднозначность смыслового содержания термина «деяние» выступает источником многих научных дискуссий, в том числе и по вопросу о соотношении данного термина с тем, что при­нято считать виновностью. Раскрывая это соотношение и не­редко отмечая недопустимость так называемого объективного вменения, ученые не могли не обратить внимания на то, что в прежде действующих отечественных уголовно-правовых актах в определении понятия преступления ничего не говорилось о ви­новном характере деяния. Некоторые из них увидели в этом несовершенство законодательной формулировки, и не более того. Сравнительно чаще однако утверждалось, что в выделе­нии признака виновности в определении понятия преступле­ния нет необходимости, поскольку, по мнению одних, общест­венно опасное деяние может быть совершено лишь виновно, а по мнению других — она охватывается признаком уголовной противоправности и дополнительное упоминание о виновности создает неправильное представление о том, что возможно со­вершение деяний, являющихся уголовно противоправными и невиновными одновременно. Между тем, закрепляя основание уголовной ответственности, например, в УК РСФСР 1960 г., законодатель явно ориентировался на то, что ее возложение предполагает наличие двух условий: во-первых, совершения деяния (в литературе оно иногда называлось объективным ос­нованием ответственности), во-вторых, вины в его совершении (субъективное основание уголовной ответственности). По­скольку при определении понятия преступления ничего не го­ворилось о виновном характере деяния, то решение вопроса о соотношении деяния и виновности, по сути дела, оставалось открытым. Впервые включив в ст. 14 виновность в число само­стоятельных признаков понятия преступления, УК РФ 1996 г. исходит из того, что признак «виновности» не охватывается термином «деяние» и именно поэтому требует обязательного упоминания в данной статье. Совершенно иной вывод о соот­ношении терминов «деяние» и «виновность» приходится делать при толковании ст. 8 УК РФ. Объявляя основанием уголовной ответственности «совершение деяния, содержащего все призна­ки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодек­сом», она дает основания считать, что понятием «деяние» охва­тывается и признак «виновности». В итоге в ныне действующем УК решение вопроса о соотношении интересующих нас поня­тий оказалось открытым, а точнее — противоречивым.

Справедливости ради нужно заметить, что в научной литера­туре указывалось и на недостатки в определениях преступления, рассматривающих его как разновидность не деяния, а чего-то иного. Так, например, полагая, что старославянское слово «дея­ние» подразумевает лишь активное поведение субъекта, в то время как преступление может выражаться и в пассивной фор­ме, А. И. Марцев считает, что определение преступления через действие или бездействие является логически неверным, «по­скольку ни то, ни другое не может адекватно отразить социаль­ную природу преступления, когда оно выражается в преступной деятельности, которую нельзя свести только к действию». Не со­всем удачным признает данный автор и определение преступле­ния через категорию «посягательства», так как она, во-первых, подразумевает только попытку что-либо сделать, во-вторых, ох­ватывает своим содержанием лишь активные формы поведения или деятельности людей. «Исходя из сказанного, — заключает А. И. Марцев, — следует, видимо, принять определение престу­пления через «деяние» и понимать под ним условно как прояв­ление активности, так и пассивности, поскольку этим самым будет соблюдена преемственность. И наука уголовного права, и правоприменительная практика уже «привыкли» к тому, что преступление отождествляется с деянием»[7].

В целом поддерживая мнение А. И. Марцева, можно сделать из всего вышеизложенного по меньшей мере три важных вывода.

Первое — с позиций наиболее распространенных взглядов, преступление есть некоторого рода деяние. Вместе с тем в на­
учной литературе до сих пор предпринимаются попытки скон­струировать дефиниции преступления, в которых оно характе­ризуется в качестве определенного рода правонарушения, дей­ствия, бездействия, посягательства, поведения или отношения индивида к людям (общественного отношения). Наличие таких попыток позволяет не согласиться с высказанным в конце 1980-х гг. утверждением о том, что в настоящее время такое по­нимание преступления можно считать устоявшимся, призна­ваемым единодушно и «нет нужды ломать голову над радикаль­ным изменением его определения» .

Второе — решая вопрос о приемлемости той или иной де­финиции преступления, следует учитывать, что в принципе оно, как и любое другое явление, допускает возможность по­строения разных конструкций, а не только таких, которые ос­новываются на выделении ближайшего рода и видовых отли­чий. По этой причине не исключается научная обоснованность определений преступления, в которых оно раскрывается, в од­ном случае как некоторого рода правонарушение, в другом — деяние, в третьем — действие или бездействие, в четвертом — поведение, в пятом — общественное отношение.

Третье — при любом способе определения преступления не­обходимо указать условия (признаки), наличие которых позво­ляет признавать преступлением нечто иное (правонарушение, действие или бездействие и т. д.). Без выяснения социальной и правовой характеристики преступления сделать это невозможно.

textbook.news

§ 1. Понятие, виды признаков и значение подсудности

Под подсудностью понимается совокупность признаков уголовного дела, в зависимости от которых закон относит его к ведению того или иного суда первой инстанции.

Анализ уголовно-процессуального законодательства позволяет выделить следующие признаки подсудности: предметный (родовой), персональный, территориальный и исключительный.

Предметный (родовой) признак подсудности определяется характером совершенного преступления и находит отражение в его квалификации. В связи с этим при решении вопроса о подсудности конкретного уголовного дела по предметному признаку важнейшее значение имеет проверка правильности применения уголовного закона в соответствии с признаками, характеризующими совершенное преступление (ст. 31 УПК). Предметный признак служит для разграничения подсудности между районными судами, верховными судами республик, краевыми, областными судами, судами городов федерального значения, судом автономной области и судами автономных округов.

Персональный признак подсудности обусловливается субъектом преступления и применяется для определения подсудности дел о преступлениях, совершенных военнослужащими. Такие дела по действующему законодательству подсудны военным судам. Персональный признак, в частности, применяется для разграничения подсудности общих судов и военных судов.

Территориальный признак подсудности определяется местом совершения преступления. Дело передается для рассмотрения в тот суд, в районе деятельности которого совершено преступление. В случаях длящихся и продолжаемых преступлений, когда они совершаются на территории деятель-

Глава XXI. Подсудность

ности различных судов, а также при невозможности определить место совершения преступления дело подсудно тому суду, в районе деятельности которого закончено предварительное следствие или дознание по уголовному делу (ст. 32 У ПК).

Территориальный признак сочетается с предметным пли персональным признаками подсудности, так как подсудность подавляющего большинства уюловных дел определяется совокупностью либо предметного и территориального, либо персонального и территориального признаков.

Однако применение предметного, персонального и территориального признаков позволяет установить подсудность не для всех уголовных дел.

Исключительный признак подсудности служит для определения подсудности уголовных дел: Верховному Суду РФ (ч. 4 ст. 31 УПК); любым судам при передаче дела из суда, которому оно подсудно, в другой суд (ст. 36 УПК).

При определении подсудности уголовных дел в соответствии с исключительным признаком предметный признак не учитывается, территориальный — применяется не во всех случаях (например, при передаче дела из одного суда, которому оно подсудно, в другой такой же суд), персональный -учитывается во всех случаях.

Строгое соблюдение указаний закона о подсудности уголовных дел является одним из необходимых условий: полного и объективного исследования всех обстоятельств преступления; вынесения законного и обоснованного приговора; воспитательного воздействия судебного разбирательства. Подсудность позволяет так распределить дела между судами, чтобы были обеспечены условия для вынесения законного, обоснованного и справедливого приговора. Анализ ст. 31 УК (подсудность уголовных дел) позволяет утверждать, что подавляющее большинство уголовных дел (до 90 %) рассматривается по существу в пределах района — мировыми судьями и районными судами. В то же время наиболее сложные дела об особо опасных преступлениях или затрагивающие особо важные государственные

Раздел III. Производство в суде

интересы и т. п. рассматриваются в вышестоящих судах, судьи которых обладают большим опытом и знаниями.

lawbook.online

Родовой признак преступления

Родовым объектом целой группы преступлений, в которую входит и ст.290 УК РФ, является совокупность общественных отношений, которая обеспечивает нормальную деятельность органов государственной власти. Это вытекает из названия раздела X УК РФ — «Преступления против государственной власти». Что касается непосредственного объекта, то им является общественные отношения, составляющие содержание нормальной, в соответствии с законом, деятельности конкретного звена государственного аппарата или аппарата местного самоуправления.

Рассматриваемое преступление не существует без непосредственного предмета — взятки, которая может быть выражена в деньгах, ценных бумагах, ином имуществе или выгодах имущественного характера (вещи, имущественные права, а также оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате легальные услуги имущественного характера (предоставление туристических путевок, ремонт квартиры и т.п.), оплачиваемые третьим лицом нелегальные услуги (например, в сфере сексуальных отношений), а также любое иное неэквивалентно возмещаемое действие, имеющее имущественную природу (занижение стоимости передаваемого имущества, уменьшение арендных платежей, процентных ставок за пользование кредитами). Например, по одному из дел взяткой была признана оплата взяткодателем стоимости ремонта автомобиля, принадлежащего взяткополучателю (БВС РФ. 1997. №12).

В литературе высказывалось мнение, согласно которому предоставление должностному лицу сексуальных услуг (при условии их оплаты) должно квалифицироваться по ст. 290 УК РФ, поскольку сексуальные услуги подлежат оплате. «Поэтому, если должностному лицу предоставляют мужчину или женщину, чьи услуги оплачены, о чем субъект осведомлен, то принятие такой услуги является взяткой» [1] . Долгое время оказание сексуальных услуг не рассматривалось на практике как получение взятки, поэтому считаем резонным, что ВС РФ должен разъяснить данный вопрос постановлением.

Взятка всегда имеет имущественную природу. Если должностное лицо получает какую-нибудь неимущественную выгоду (например, положительный отзыв в печати), получением взятки это не является [2] .

Положения ст.575 ГК РФ не допускает дарение подарков, чья стоимость превышает 5 МРОТ [3] , государственным служащим и служащим органов муниципальных образований в связи с исполнением ими служебных обязанностей. Следовательно, исходя из смысла этой статьи, размер взятки (чтобы выгода считалась «взяткой», а не «подарком») должен превышать 5 МРОТ. Однако аналогичного положения в уголовном законодательстве не содержится и в Уголовном кодексе не установлены минимальные пределы стоимости взятки. Поэтому всегда следует исходить из причинно-следственной связи между получением материальной выгоды (в том числе меньше 5 МРОТ) и совершением определенных действий в пользу взяткодателя [4] .

Интересно, что в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ предлагается не считать получением взятки вознаграждение (подарок), сумма которого не превышает одного минимального размера оплаты труда.

Утративший ныне силу Федеральный закон от 31 июля 1995 г. № 119-ФЗ «Об основах государственной службы Российской Федерации» в п.8 ст.11 четко прописывал, что государственные служащие не вправе получать от физических и юридических лиц вознаграждения (подарки, денежное вознаграждение, ссуды, услуги, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов и иные вознаграждения), связанные с исполнением должностных обязанностей, в том числе и после выхода на пенсию. Ныне действующий Федеральный закон от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» подобных норм не содержит.

Объективная сторона получения взятки представляет собой получение лично должностным лицом или посредником взятки за определенные действия (бездействие) в интересах взяткодателя. Следовательно, ст.290 УК РФ предусматривает ответственность и в случае получения взятки не самим должностным лицом, а посредником.

При этом под действиями (бездействием) должностного лица, которые он должен совершить в пользу взяткодателя, следует понимать такие действия, которые он правомочен или обязан был выполнить в соответствии с возложенными на него служебными полномочиями, а под незаконными действиями должностного лица — неправомерные действия, которые не вытекали из его служебных полномочий или совершались вопреки интересам службы, а также действия, содержащие в себе признаки преступления либо иного правонарушения.

Получение взятки имеет конструкцию преступления с формальным составом. Оно считается законченным с момента получения взятки должностным лицом. Время передачи взятки (до или после совершения действия (бездействия) в интересах дающего) на квалификацию содеянного не влияет. Дача взятки, а равно и получение ее должностным лицом читаются оконченными с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей.

В случаях, когда должностное лицо отказалось принять взятку, взяткодатель или лицо, передающее предмет взятки несет ответственность за покушение на преступление, предусмотренное статьей 291 УК РФ.

Если обусловленная передача ценностей не состоялась по обстоятельствам, не зависящим от воли лиц, пытавшихся передать или получить предмет взятки, содеянное ими следует квалифицировать как покушение на получение либо дачу взятки.

Не может быть квалифицировано как покушение на дачу или получение взятки высказанное намерение лица дать (получить) деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало.

Действия (бездействие) должностного лица, за которые получается взятка, находятся за рамками состава рассматриваемого преступления. Это значит, что для признания преступления оконченным фактического их совершения не требуется. Тем не менее, обязательным признаком состава получения взятки является связь между ними и фактом получения взятки. Эта связь выражается в том, что взятка обусловлена совершением одного из указанных выше действий (бездействия). Обусловленность взятки означает, что она дается под условием, что должностным лицом будут совершены действия (бездействие) по службе именно под влиянием факта получения взятки, и наоборот — что условием совершения действий (бездействия) является передача взятки или договоренность о таковой. Таким образом, взятка всегда является подкупом должностного лица. Даже тогда, когда взятка получается уже после совершения указанных в законе действий или бездействия (так называемая взятка-вознаграждение), она должна быть обусловлена, т.е. совершению действий (бездействию) должна предшествовать договоренность о взятке.

[1] Уголовное право. Особенная часть. М.: Норма-Инфра. М, 1998. — с. 609.

[2] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. — 2-е изд., перераб. и доп./отв. ред. А.И. Рарог. — М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2004.

[3] Федеральным законом от 19 июня 2000 г. №82-ФЗ «О минимальном размере оплаты труда» // Собрание законодательства Российской Федерации — 26 июня 2000 г., — № 26, — Ст. 2729. МРОТ исчисляется в размере 100 рублей.

[4] Бабанин В. А ., Сбоев Б.К. Ответственность за взяточничество // Законодательство и экономика — 2004 — №3.

www.allpravo.ru

Преступление: понятие, признаки и состав

Уголовная ответственность является главной формой реализа­ции уголовного закона. Уголовная ответственность является наибо­лее строгим видом юридической ответственности, предусмотрен­ным законом, и наступает за совершение преступления.

Статья 8 УК РФ гласит: «Основанием уголовной ответственно­сти является совершение деяния, содержащего все признаки соста­ва преступления, предусмотренного настоящим Кодексом».

Преступление как вид наказуемого поведения людей появи­лось лишь на определенной ступени развития человечества. С расколом общества на классы с противоречивыми интересами возникли государство и право, преступление и наказание. К ли­цам, допускавшим нарушения родовых (общинных) запретов, обычаев, традиций, порядков, применялись кровная месть, тали­он, изгнание, но они не были мерами уголовного наказания. Только с появлением частной собственности и разделением обще­ства на классы с противоречивыми интересами возникла необхо­димость в создании государства и права, особого аппарата под­держания порядка в обществе.

B ст. 14 УК РФ говорится, что «преступлением признается ви­новно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное на­стоящим Кодексом под угрозой наказания», а в ч. 2 ст. 14 УК РФ сказано, что не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, пре­дусмотренного Кодексом, но в силу малозначительности не пред­ставляющее общественной опасности.

B теории уголовного права выделяют четыре признака преступ­ления: общественная опасность, виновность, противоправность и наказуемость.

Под общественной опасностью понимают объективное свойство деяний, которые влекут негативные изменения в социальной дейст­вительности, нарушают упорядоченность системы общественных отношений. Специфика общественной опасности преступлений выражается в ее характере и степени. Характер и степень общест­венной опасности — это качественная и количественная характери­стика всех преступлений. Степень общественной опасности учиты­вается законодателем при дифференциации преступлений на про­стые, с отягчающими и со смягчающими обстоятельствами. Под конкретной степенью общественной опасности понимают и цен­ность объекта, и величину ущерба, и степень вины, и т.д.

Уголовная противоправность деяния характеризует его юридиче­скую сущность. Это означает, что лицо может отвечать в уголовном порядке только за деяние, прямо предусмотренное уголовным зако­ном в качестве преступления.

Если рассматривать такой признак, как виновность деяния, то следует сказать, что российское уголовное право основано на ос­нове принципа вины, закрепленного в ст. 5 УК РФ и означает, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те обще­ственно опасные действия (бездействия) и наступившие общест­венно опасные последствия в отношении которых установлена его вина.

Наказуемость выражается в угрозе применения наказания при нарушении запрета совершать те или иные общественно опасные деяния, признаки которых описаны в диспозиции нормы.

Таким образом, преступлением по уголовному праву России признается общественно опасное, противоправное, виновное и на­казуемое деяние, посягающее на общественные отношения, охра­няемые уголовным законом.

Под составом преступления понимают совокупность объектив­ных и субъективных признаков, характеризующих, согласно уго­ловному закону, определенное общественно опасное деяние как преступление. Состав преступления — это законодательное описа­ние конкретного общественно опасного деяния как преступного и уголовно-наказуемого, определение конкретного преступного дея­ния в статьях (частях статей) Особенной части с учетом положений Общей части уголовного закона. Иными словами, состав преступ­ления — это система предусмотренных уголовным законом призна­ков, которые характеризуют объект посягательства, объективную и субъективную сторону деяния, субъекта деяния и которые в сово­купности определяют это деяние как преступление.

Объект преступления — это те общественные отношения, которые нарушаются совершением преступления. Объект преступления — это то, на что посягает лицо, совершающее преступление, чему причи­няется или может быть причинен вред в результате его учинения. При регламентации задач в ч. 1 ст. 2 УК РФ одновременно дан пе- речень объектов уголовно-правовой охраны, которым может при­чиняться вред в результате совершения преступления. Их обобщен­ный перечень дополняется и конкретизируется в названиях разде­лов и глав Особенной части Уголовного кодекса РФ. Все общест­венные отношения, взятые в качестве объекта преступления, можно подразделить на четыре группы, обеспечивающие охрану:

4) мира и безопасности человечества.

В Особенной части УК РФ последовательно реализована данная классификация. В России стало традиционным выделение общего, родового и непосредственного объектов преступления. Их совокуп­ность составляет своего рода вертикаль, в которой основанием яв­ляется общий объект, а вершиной — непосредственный объект пре­ступления.

Общий объект — это совокупность всех общественных отноше­ний, охраняемых уголовным законом, на которые посягают лица, совершающие любые преступления, предусмотренные уголовным законом. Общий объект преступления важно учитывать в законода­тельной деятельности, в частности, в процессе криминализации деяний.

Родовой объект иногда называют специальным. Он составляет часть общего объекта, поскольку совокупность всех родовых объек­тов и составляет содержание общего объекта преступления. Родовой объект также позволяет правильно определить в системе действую­щего законодательства место вновь принимаемых уголовно­правовых норм, предусматривающих ответственность за те или иные преступные посягательства.

Видовой объект — это часть не только общего, но и родового объекта преступления. На основе видового объекта представляется возможным более предметно определить характер общественной опасности преступлений, предусмотренных в одном разделе Осо­бенной части УК.

Непосредственный объект — это объект отдельного преступле­ния, часть видового, родового и общего объекта. Непосредственный объект представляет собой конкретное общественное отношение, на которое посягает преступление. Так, в Уголовном кодексе РФ непосредственным объектом убийства (ст. 105) является жизнь дру­гого человека, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111) — здоровье, кражи (ст. 158) — собственность и т.д. Осо­бенность непосредственного объекта заключается в том, что на него непосредственно направлено преступление.

Предмет преступного посягательства — это элемент объекта преступления, его материальное выражение. B качестве предмета общественных отношений выступают, прежде всего, физические тела, вещи, предметы материального мира. Установление предмета и его социальных свойств в структуре материального отношения влияет на юридическую оценку содеянного.

«Потерпевший от преступления» — понятие прежде всего уго­ловно-правовое, хотя его определение дается в уголовно­процессуальном законодательстве. Это есть любое физическое ли­цо, человек, которому непосредственно в результате преступного посягательства был фактически причинен физический, имущест­венный или моральный вред либо создавалась реальная угроза при­чинения такового непосредственно в результате совершения не­оконченного преступления или оконченного с формальным соста­вом преступления. Противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, рассматрива­ется как смягчающее наказание обстоятельство (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Общественно опасное посягательство, вызывающее состояние необходимой обороны, служит основанием для правомерного причи­нения вреда посягающему лицу (ч. 1 ст. 37 УК РФ).

Объективная сторона — это действие (бездействие) лица по­следствия преступного деяния, другие объективные обстоятельства, например, место, время, способ совершения преступления.

Юридически значимыми признаками объективной стороны преступления являются:

• общественно опасное действие (бездействие) во всех случаях;

• вредные последствия, когда они указаны в уголовном законе;

• причинная связь между действием или бездействием и вред­ными последствиями;

• способ действия, орудия, средства, место, время, обстановка совершения преступления в случаях, когда они указаны в законе и являются признаками состава преступления.

Bнешняя сторона преступного поведения человека (actus rea) образует объективную сторону преступления. Хотя объективная и субъективная стороны (mens rea) преступления являются взаимосвя­занными частями единого целого, но уголовная ответственность наступает не за мысли, даже высказанные вслух, а за воплощение этих мыслей в преступном поведении.

Уголовное законодательство России устанавливает ответствен­ность только за определенные акты поведения, предусмотренные уголовным законом. Мысли и убеждения человека не могут влечь уголовной ответственности, если они не воплощены в конкретном деянии. Этот постулат уголовного права был сформулирован юри­стами Древнего Рима: «Cogitiationis poenom nemo patitur» (мысли не­наказуемы).

Каждое преступление совершается в определенное время, в оп­ределенном месте, определенными орудиями и средствами. Место, время, способ, обстановка, орудия и средства совершения преступ­ления неразрывно связаны с общественно опасным деянием и ха­рактеризуют его. Однако эти признаки имеют и самостоятельное уголовно-правовое значение.

В литературе данные признаки получили название факультатив­ных. Они присущи лишь некоторым составам преступлений, а в других являются необязательными. Деление признаков на факуль­тативные и обязательные (основные) является условным и имеет смысл только применительно к учению о составе преступления

Субъект преступления — это лицо, совершившее преступление, обладающее определенными признаками.

Согласно ч. 1 ст. 20 УК РФ возрастом уголовной ответственно­сти является достижение 16-летия ко времени совершения преступ­ления. Предполагается, что несовершеннолетние в возрасте 16 лет способны понимать суть происходящего и предвидеть общественно опасные последствия своего поведения. Вместе с тем способностью понимать социальную значимость таких очевидных по обществен­ной опасности деяний как убийство, причинение различной тяже­сти вреда здоровью человека, изнасилование, хищение или уничто­жение чужого имущества, терроризм или захват заложника и др. обладают несовершеннолетние и в более раннем возрасте. Поэтому

ч. 2 ст. 20 УК РФ предусматривает достаточно широкий, но исчер­пывающий перечень преступлений, за совершение которых насту­пает уголовная ответственность с 14 лет.

Анализ составов преступлений, перечисленных в ч. 2 ст. 20 УК показывает, что речь идет об умышленных преступлениях, общест­венная опасность которых чрезвычайно высока. Отдельные престу­пления могут быть совершены только лицами более старшего воз­раста, так вовлечение несовершеннолетних в преступную деятель­ность (ст. 150 УК РФ) совершается только взрослыми лицами, дос­тигшими возраста 18 лет. Лица с отставанием в психическом разви­тии, совершившие общественно опасные деяния, подпадающие под признаки преступления, не подлежат уголовной ответственности.

Необходимым условием уголовной ответственности является на­личие вменяемости. Лица душевно больные, слабоумные, не пони­мающие фактическую сторону своих действий или их социальное значение, не могут быть субъектами преступления. Они нуждаются не в исправлении путем применения наказания, а в лечении.

Лица, признанные невменяемыми, не несут уголовную ответст­венность. Часть 1 ст. 21 УК содержит определение понятия невме­няемости: «Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) или руководить ими вследствие хронического психического рас­стройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики».

Из этого определения можно сделать вывод, что состояние не­вменяемости характеризуется двумя критериями: юридическим и медицинским. Юридический критерий заключается в неспособности лица осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий или невозможности руководить своими действиями. Медицинский критерий заключается в наличии у лица психического расстройства или иного болезненного состояния психики, которые могут выразиться в форме:

• хронического психического расстройства — шизофрения, эпи­лепсия, маниакально-депрессивный психоз, осложнения на мозг после перенесенного сифилиса (эти заболевания харак­теризуются длительным протеканием и нарастанием болез­ненных явлений, прогрессированием болезни);

• временного расстройства психики — реактивное состояние, па­тологическое опьянение, патологический аффект, алкоголь­ные психозы и др.;

• слабоумия — олигофрения (наиболее легкая форма — дебиль- ность, средняя — имбецильность и самая тяжелая — идио­тия), старческое слабоумие, слабоумие после инфекционного поражения мозга и др.

Для признания лица, совершившего общественно опасное дея­ние, невменяемым, необходимо установить наличие обоих критери­ев — юридического и медицинского.

B соответствии со ст. 23 УК РФ лицо, совершившее преступле­ние в состоянии физиологического опьянения, вызванном употреб­лением алкоголя, наркотических средств или других одурманиваю­щих веществ, подлежит уголовной ответственности на общих осно­ваниях.

От простого физиологического опьянения следует отличать па­тологическое опьянение как одну из форм временного психическо­го расстройства, исключающую вменяемость лица. Патологическое опьянение обусловливается сочетанием ряда неблагоприятных для здоровья факторов в виде психической слабости, физического и психического перенапряжения и последующим воздействием на ослабленный организм спиртных напитков независимо от количе­ства выпитого.

Субъективная сторона преступления — это вина субъекта в фор­ме умысла или неосторожности, а также мотив и цель преступле­ния.

Состав преступления представляет собой как бы скелет реально­го преступления, включая только наиболее типичные и существен­ные признаки, определяющие один вид или тип преступления и отличающие его от других.

Специальный субъект преступления есть физическое лицо, учи­нившее преступное деяние, обладающее помимо общих признаков субъекта признаками дополнительными, посредством которых за­кон дифференцирует уголовную ответственность.

Различные категории лиц, являющихся специальными субъек­тами, можно классифицировать на определенные группы в зависи­мости от тех специальных признаков, которые определяют субъекта конкретных видов преступлений (по Уголовному кодексу РФ):

• гражданство — определяет ответственность за государствен­ную измену (ст. 275) и шпионаж (ст. 276);

• пол — убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106), изнасилование (ст. 131);

• должностное положение — определяет субъектов значитель­ного числа преступлений, таких, как преступления против государственной власти и интересов государственной служ­бы (глава 30), ряд преступлений против правосудия;

• профессиональная деятельность — необходимый признак субъекта таких преступлений, как неоказание помощи боль­ному (ст. 124) и др.;

• воинская служба — преступления против несения военной службы (гл. 33);

• особое отношение к потерпевшему характеризует субъектов таких преступлений, как оставление в опасности (ст. 125), вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступле­ния (ч. 2 ст. 150) и др.;

• соматическое состояние — определяет субъекта таких пре­ступлений, как заражение другого лица венерической болезнью (ст. 121) или BИЧ-инфекцией (ст. 122) и др.;

• и другие специальные субъекты.

Субъективная сторона — это вся психическая деятельность, ко­торая сопровождает совершение преступления и в которой интел­лектуальные, волевые и эмоциональные особенности выступают в единстве и взаимообусловленности. Субъективная сторона преступ­ления тесно связана с личностью виновного, его социально­психологическими свойствами и особенностями. Субъективная сто­рона включает в себя вину, как обязательный признак субъектив­ной стороны любого преступления, а также мотив, цель и эмоцио­нальное состояние. Bинa определяется характером совершённого преступления, но виновным признается конкретное лицо. Ha пси­хологический процесс, формирующий содержание субъективной сто­роны преступления, влияет не только совокупность внешних обстоя­тельств, но и личностные особенности виновного, его воля, сила и характер конкретных потребностей, склонностей и интересов.

По уголовному праву России вина предусматривается в двух формах: умышленная вина (умысел) и неосторожная вина (неосто­рожность).

Умысел — наиболее распространенная форма вины. Более 80% всех преступлений, предусмотренных уголовным законодательством России, — это преступления, ответственность за которые обуслов­лена требованием умышленной вины. Определение умысла даётся в ст. 25 УК РФ, согласно которой «преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или кос­венным умыслом».

Прямой умысел предполагает сознание лицом общественно опасного характера своих действий (бездействия), предвидение воз­можности или неизбежности наступления общественно опасных последствий и желание их наступления.

При косвенном умысле лицо сознаёт общественную опасность своих действий (бездействия), предвидит возможность наступления общественно опасных последствий, не желает, но сознательно до­пускает эти последствия или относится к ним безразлично.

По сравнению с умыслом неосторожность — менее распростра­ненная форма вины. Неосторожные преступления, как свидетельст­вуют материалы судебной практики, в общей структуре преступно­сти в Российской Федерации в настоящее время не превышает 15%. B соответствии с действующим законодательством, «преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности» (ст. 26 УК РФ).

B обоих случаях речь идет о проявлении лицом невнимательно­сти, неосмотрительности, несоблюдения возложенных на него обя­занностей, нарушении им правил предосторожности. Здесь нет той преднамеренности действий, которая характерна для умышленной вины и с которой связано сознание общественной опасности со­вершаемых действий (бездействия). Однако в этом случае у лица имеются как объективные, так и субъективные предпосылки к то­му, чтобы при надлежащей осмотрительности и внимательности к выполнению своих обязанностей и своего долга оно могло осозна­вать общественную опасность своего действия или бездействия. Не­смотря на определенное сходство, преступное легкомыслие и пре­ступная небрежность имеют существенные различия. Деяние при­знается совершенным в результате легкомыслия, если лицо, его со­вершившее, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, но без достаточных к тому оснований само­надеянно рассчитывало на их предотвращение.

Для преступного легкомыслия характерны два признака:

1) предвидение возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия),

2) расчет предотвратить наступление этих последствий.

В ст. 27 УК РФ есть определение сложной (двойной) формы вины. Если виновный, действуя умышленно, причиняет тяжкие последствия, которые влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом виновного, то уголовная ответственность за эти последствия наступает лишь при наличии неосторожности.

Казус (случай) характеризуется тем, что лицо, совершившее деяние, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осозна­вать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных по­следствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть. Наступившие последствия в этом случае, хотя и на­ходятся в причинной связи с действиями лица, но не подлежат вменению ему вследствие отсутствия вины. Причиненный при дан­ных обстоятельствах вред является случайным.

lawbook.online

Смотрите так же:

  • Штрафы автосервису Штрафы автосервису Главная ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Судебная практика Суд удвоил суммы штрафов автосервису ООО «Прокси Центр» В соответствии со ст. 32.2 КоАП РФ административный штраф должен быть уплачен лицом, […]
  • Слайды проводы на пенсию Сценарий Проводы пенсионеров и завучей. Встреча новых сотрудников Успейте воспользоваться скидками до 50% на курсы «Инфоурок» Проводы пенсионеров и завучей. Встреча новых сотрудников Подготовка к празднику Зал оформлен цветами, шарами, […]
  • Налог с договора ренты Налог с договора ренты Департамент налоговой и таможенно-тарифной политики рассмотрел письмо о порядке налогообложения доходов физических лиц, полученных по договору пожизненного содержания с иждивением, и сообщает следующее. В […]
  • Методическое пособие школа россии Методическое пособие школа россии Федоскина О. В.Математика. Сложение и вычитание в пределах 10. 1 класс Глаголева Ю. И.Математика. Проверочные работы. 2 класс Глаголева Ю. И.Математика. Проверочные работы. 1 класс Рыдзе О. А.Математика. […]
  • Как написать претензию в налоговую Жалоба на бездействие налоговой инспекции: образец Актуально на: 13 июля 2017 г. Жалоба на бездействие налогового органа (образец) Если плательщик считает, что налоговики бездействовали в то время, когда должны были действовать, и из-за […]
  • При назначении наказания по совокупности преступлений применяются правила При назначении наказания по совокупности преступлений применяются правила Понятие совокупности преступлений дано в ст. 17 УК. Правила назначения наказания при совокупности преступлений излагаются в ст. 69 УК: согласно ч. 1 наказание […]

Комментарии запрещены.