Корреспондирующие полномочия

Корреспондирующие полномочия

Как уже отмечалось, в юридической литературе указываются такие общие предпосылки правоотношений как объективное право, правоспособность и юридический факт. Что же касается самих правоотношений, то здесь важнейшей их общей составной частью являются корреспондирующие друг другу субъективные права и юридические обязанности сторон. «И во всех случаях, когда существуют субъективное право и соответствующая ему юридическая обязанность, субъекты – носители прав и обязанностей – оказываются связанными между собой, т. е. связанными правоотношением». [15, с. 67]. Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. – М.: «Статут», 1999. – 712 с./.

Таким образом, можно констатировать, что в результате добровольного или вынужденного участия субъекта в правоотношении у него необходимо возникает субъективное право либо юридическая обязанность. Коррелирующие между собой субъективные права и юридические обязанности сторон или участников составляют важнейшие атрибуты правоотношений. Поэтому в теории правоотношений корреспондирующие друг другу субъективные права и юридические обязанности сторон обычно рассматриваются как необходимые элементы структуры или содержания правоотношения. Как отмечает В. Н. Протасов, именно субъективные права и юридические обязанности сторон связывают или ставят субъектов в правовую зависимость друг от друга и тем самым образуют правоотношение, которое оказывает регулирующее воздействие на поведение людей [56, с. 28]. Протасов В. Н. Что и как регулирует право: Учебное пособие. – М., Юристъ, 1995, — 96 с./.

Отсюда субъективное право и юридическую обязанность можно охарактеризовать как внутренние факторы правоотношения, которые определяют характер связей сторон правоотношения. Поэтому само правоотношение рассматривается как форма проявления и реализации субъективного права и юридической обязанности. Как полагает Ф. В. Тарановский, «. юридическое отношение вообще не создает ни права, ни обязанности, а само представляет совокупность права и обязанности». [37, с.155]. Тарановский Ф. В. Энциклопедия права. 3-е изд. – СПб.: издательство «Лань», 2001. – 560 с./ При этом согласно К. Н. Наменгенову, «. субъективное право возникает вместе с правоотношением и сразу же становится его содержанием вместе с соответствующей обязанностью. В силу этого субъективное право не может оказаться вне правоотношений». [22, с. 22]. Наменгенов К. Н. Абсолютные и относительные изобретательские правоотношения. Алма-Ата, «Наука» КазССР, 1978, 238 с.| То обстоятельство, что субъективное право вместе с корреспондирующей ему юридической обязанностью образует правоотношение и не выходит за рамки правоотношения, сомнений вызывать, конечно, не может. Здесь необходимо отметить именно тот факт, что в рамках правоотношений речь идет о корреспондирующих между собой субъективных правах и юридических обязанностях двух или более субъектов правовой сферы. Сами эти субъекты правовой сферы становятся участниками или сторонами правоотношения в силу особого «сцепления» их субъективных прав и юридических обязанностей. Если же по своему содержанию субъективное право лица не коррелирует с содержанием юридической обязанности другого лица, то отсутствует само правоотношение между этими субъектами. Отсюда вытекает необходимость того, что субъективное право и юридическая обязанность в правоотношении обязательно должны быть корреспондирующими друг другу. «Субъективное право и обязанность составляют собою коррелятивные элементы юридического отношения. Это значит, что наличность одного из них необходимо предполагает наличность другого и раздельное существование их немыслимо» [37, с. 157]. Тарановский Ф. В. Энциклопедия права. 3-е изд. – СПб.: издательство «Лань», 2001. – 560 с./

Следовательно, правоотношения возникают там, тогда и постольку, где, когда и поскольку между взаимодействующими субъектами правовой сферы существуют особым образом коррелирующие субъективные права и юридические обязанности, содержание которых по своему характеру находится во взаимосвязи и ставит субъектов в определенную зависимость друг от друга. Именно в силу того, что субъективные права и юридические обязанности являются коррелирующими по содержанию, те или иные лица являются не просто разными и относительно самостоятельными субъектами правовой сферы, а становятся сторонами правоотношения. Таким образом, в правоотношении субъективные права и юридические обязанности субъектов характеризуются не только своей принадлежностью разным субъектам, но и определенным единством, необходимой корреляцией, что является одним из проявлений принципа единства и противоположности субъективных прав и юридических обязанностей в сфере права.

В рамках правоотношений принцип единства и противоположности субъективных прав и юридических обязанностей проявляется весьма своеобразно. Во-первых, необходимо отметить, что единство и корреляция между собой имеют место применительно не к любым, а строго определенным субъективным правам и юридическим обязанностям у сторон или участников правоотношения. Например, в правоотношении купли-продажи речь может идти о праве продавца получить известную сумму денег и об обязанности покупателя уплатить предусмотренную цену и, напротив, об обязанности продавца передать товар покупателя и о праве покупателя получить товар. В обязательстве из причинения имущественного ущерба речь может идти о праве одной стороны на возмещение ущерба и соответствующей юридической обязанности другой стороны. Следовательно, единство и корреляция субъективного права одного субъекта и юридической обязанности другого субъекта имеет место и проявляется в рамках именно одного и того же правоотношения. При этом следует также добавить, что, напротив, субъективное право стороны в одном правоотношении не всегда может обладать единством и корреляцией с юридической обязанностью стороны в другом правоотношении. Например, субъективное право участника договора купли-продажи, очевидно, не может прямо и полностью корреспондировать юридическим обязанностям стороны в правоотношении по возмещению имущественного ущерба.

Тот факт, что субъективное право в одном правоотношении не должно обязательно коррелировать юридической обязанности в другом правоотношении, показывает известную самостоятельность субъективных прав и юридических обязанностей касательно разных правоотношений. На основании указанного факта можно сделать, в частности, вывод о том, что в правовой сфере существуют как корреспондирующие друг другу субъективные права и юридические обязанности субъектов, так и не обладающие этими признаками субъективные права и юридические обязанности субъектов. Более того, можно полагать, что в правовой сфере субъективные права и юридические обязанности разных субъектов в абсолютном большинстве случаев никак не коррелируют между собой, поскольку они корреспондируют между собой только в рамках одного и того же правоотношения, но могут не в полной мере корреспондировать другим субъективным правам или юридическим обязанностям, возникающим в иных правоотношениях с участием этих же или любых других субъектов. Можно полагать, что сочетание субъективных прав и юридических обязанностей сторон является уникальным в каждом конкретном правоотношении. На практике эта уникальность наглядно проявляется в том, что корреспондирующие друг другу субъективное право и юридическая обязанность в рамках каждого правоотношения отличаются от всех других субъективных прав и юридических обязанностей по содержанию, причинам, месту и времени своего возникновения, субъектам и т. д.

Говоря другими словами, любое правоотношение в правовой сфере является по-своему уникальным. Каждое правоотношение отличается от другого правоотношения по составу своих участников, месту, времени и причинам своего возникновения, а также по содержанию субъективного права и юридической обязанности сторон. Уникальность или неповторимость каждому правоотношению придают как особенности сочетания корреспондирующих друг другу субъективного права и юридической обязанности сторон, так и иные особые признаки субъектов, а также специфика места, времени и причин возникновения правоотношения. Если одни и те же субъекты в силу одних и тех же причин вступают одновременно в одном и том же месте в правоотношения между собой, то хотя бы соотношение и содержание их субъективных прав и юридических обязанностей не будет одним и тем же. В противном случае это будут не разные правоотношения, а одно и то же правоотношение, если эти правоотношения между собой ничем не отличаются. Что же касается двух разных правоотношений, то субъективное право участника одного правоотношения на практике не коррелирует в полной мере юридической обязанности субъекта в другом правоотношении.

Во-вторых, можно также утверждать, что с точки зрения своего возникновения во времени правоотношение не есть процесс постепенного сближения и соединения субъективного права и юридической обязанности разных субъектов, а есть одномоментный акт и результат их «сцепления» в силу юридического факта. Субъективное право и соответствующая ему юридическая обязанность у разных сторон правоотношения возникают «одновременно». Здесь не наблюдается такой последовательности, согласно которой, например, сначала в рамках данного правоотношения возникает субъективное право, а затем юридическая обязанность или, наоборот, сначала возникает юридическая обязанность одной стороны, а затем возникает субъективное право другой стороны. Процесс возникновения правоотношения совершается одномоментно, в силу определенного юридического факта одновременно возникают корреспондирующие друг другу субъективное право и юридическая обязанность сторон, т. е. возникает, изменяется или прекращается само правоотношение. При возникновении, изменении или прекращении правоотношения происходит некий качественный скачок. Если то или иное субъективное право одного субъекта существует независимо и самостоятельно от какой-либо юридической обязанности другого субъекта, никакого правоотношения не возникает. Правоотношение есть именно «связь» субъективного права и юридической обязанности двух или более субъектов, как сторон. Это говорит о том, что субъективные права и юридические обязанности не возникают ниоткуда, а уже присутствуют заранее в составе правового статуса субъектов. Тогда получается, что юридический факт, как отмечается в юридической литературе, сам по себе не создает субъективных прав или юридических обязанностей, а только их «проявляет», актуализирует уже имеющиеся, соединяет заранее готовые, «обнажает» или делает «видимым» связь между ними.

Необходимо обратить особое внимание также на то, что в данном случае идет речь о конкретном проявлении принципа единства и противоположности субъективных прав и юридических обязанностей применительно к двум или более разным субъектам правовой сферы. На практике указанный принцип проявляется, во-первых, как единство и противоположность прав и обязанностей двух или большего числа конкретных субъектов; во-вторых, как единство и противоположность субъективных прав и обязанностей одного и того же субъекта; в-третьих, как единство и противоположность субъективного права и юридической обязанности в рамках правовой системы, безотносительно того или иного конкретного субъекта, как требование или должное.

Принцип единства и противоположности субъективных прав и юридических обязанностей проявляется также в рамках правового статуса отдельных субъектов. Причем это происходит еще до того, как субъект становится стороной или участником того или иного правоотношения. Поэтому можно полагать, что принцип единства и противоположности между субъективным правом и юридической обязанностью действует и проявляется в рамках одного конкретного правоотношения по-особому. Однако данный принцип выходит за рамки только одного правоотношения, распространяется на все правоотношения и правовую систему в целом, имеет самостоятельное значение.

В некоторых правоотношениях субъективные права выступают вместе с тем как юридические обязанности, а юридические обязанности как субъективные права. Это касается, например, полномочий государственных органов в публичных правоотношениях, предусматривающих исполнение законов, охрану правопорядка, защиту интересов общества и граждан и т. д. Полномочия государственных органов выступают одновременно и как субъективные права и как юридические обязанности. В данном случае перед нами особая форма проявления единства субъективных прав и юридических обязанностей, их взаимопроникновения друг в друга. Таким образом, в публичных правоотношениях права и обязанности сторон часто сливаются в единое целое, хотя поляризация между юридическими обязанностями и субъективными правами в рамках правоотношений никогда не исчезает и остается абсолютной.

Как уже отмечалось ранее в предыдущем разделе данной работы, по вопросу о месте субъективного права и юридической обязанности в правоотношении существуют, по меньшей мере, три разных точки зрения в юридической литературе. Первая точка зрения заключается в том, что всякое субъективное право или юридическая обязанность может существовать и функционировать только в рамках определенного правоотношения. Вторая точка зрения допускает возможность существования субъективных прав и юридических обязанностей также вне правоотношений. Третья точка зрения носит компромиссный характер и исходит из того, что те или иные субъективные права и юридические обязанности, например, вытекающие непосредственно из закона, могут не являться первоначально элементами конкретных, строго индивидуализированных правоотношений (типа должник – кредитор), но охватываются более общими, постоянно существующими (длящимися) правоотношениями между государством и гражданами, а также последних между собой. [57,с. 174]. Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия. (теоретические проблемы субъективного права). Издательство Саратовского университета. 1972. – 294 с. /.

При рассмотрении и сопоставлении указанных выше точек зрения на правоотношения, видимо, необходимо еще раз обратить внимание на то обстоятельство, что наряду с корреспондирующими друг другу субъективным правом и юридической обязанностью в правоотношении, в правовой сфере существуют также не коррелирующие друг другу субъективные права и юридические обязанности. Нельзя, конечно, спорить с тем, что в рамках правоотношения юридическая обязанность одной стороны должна корреспондировать в полной мере субъективному праву другой стороны, и наоборот. Однако также нельзя спорить по поводу того, что субъективное право стороны в одном правоотношении не обязательно должно коррелировать с юридической обязанностью стороны в другом правоотношении. Например, согласно действующему законодательству Республики Казахстан о выборах субъективному праву кандидата в депутаты никак не коррелирует какая-либо юридическая обязанность лица без гражданства. Более того, как уже отмечалось, единство или полная корреляция субъективного права и юридической обязанности сторон должно иметь место и обычно достигается только в рамках отдельно взятого правоотношения, а применительно разных правоотношений такого требования к субъективному праву или юридической обязанности субъектов не предъявляется. Что же касается в юридической науке общего требования о том, что каждое субъективное право должно быть обеспечено соответствующей юридической обязанностью, то оно нуждается в разъяснении. Дело в том, что данное требование является принципиальным, отражает не только сущее, но и должное. Прежде всего, оно выражает выводное знание ученых о том, что для эффективности функционирования правовой системы необходимо соблюдать некое условие или требование. Это требование или условие состоит в том, чтобы в правовой сфере любому и каждому субъективному праву человека или группы людей должна соответствовать хотя бы одна юридическая обязанность другого человека или группы людей, государства. Там, где есть субъективное право, всегда и неизбежно должна существовать определенная юридическая обязанность, как его противоположный полюс. Обеспеченность субъективного права обязанностями других лиц как раз делает его реально осуществимым и отличает от других социальных возможностей. Через противостоящие юридические обязанности, в конечном счете, только и могут быть реализованы субъективные права. В силу того, что обеспеченность субъективного права соответствующей юридической обязанностью является необходимостью, требованием эффективности функционирования правовой системы, практика, естественно, всемерно стремится реализовать данную необходимость и во многом преуспевает в этом деле. Тем самым, благодаря практической деятельности людей, должное превращается в сущее, осознанная необходимость становится реальностью. Именно с этой точки зрения многие крупные ученые рассматривают соотношение субъективного права и юридической обязанности. Как отмечает С. С. Алексеев: «. когда кто-либо имеет субъективное право, то неизбежно на ком-то другом лежит юридическая обязанность если и не совершать какие-либо действия, то хотя бы не препятствовать действиям носителя права, признавать их. И наоборот: если лицо несет юридическую обязанность, значить есть другое лицо, которое обладает правом и может требовать исполнения этой обязанности». [15, с. 67]. /Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. – М.: «Статут», 1999. – 712 с./.

«Субъективное право определяет установленную законом меру возможного поведения, обеспеченную обязанностью других лиц» — отмечает Р. О. Халфина. [30, с. 235]. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении, М.: 1973, 352 с./

«Право в субъективном смысле слагается из правомочий и обязанностей, причем правам одних лиц всегда соответствуют обязанности других» [3, с. 152]. Трубецкой Е. Н. Энциклопедия права. СПб.: издательство «Лань», 1998. – 224 с.

Неразрывную связь между субъективным правом и юридической обязанностью в правовой системе подчеркивает и Ю. Г. Басин: «не может быть прав, если это не права по отношению к кому-либо; не может быть обязанностей, если это не обязанности перед кем-либо». [22, с. 24]. Наменгенов К. Н. Абсолютные и относительные изобретательские правоотношения. Алма-Ата, «Наука» КазССР, 1978, 238 с.|

Таким образом, связь субъективных прав и юридических обязанностей является необходимым свойством не только правоотношения, но и всей правовой системы. Поэтому данная связь наблюдается не только в рамках правоотношений, но и в самой правовой системе. В недрах и пределах правовой системы эта связь может быть прослежена не только путем сопоставления отдельных юридических обязанностей и субъективных прав, закрепленных в тех или иных нормах, а путем целостного анализа всей совокупности субъективных прав и юридических обязанностей, закрепленных системой норм действующего права.

Связь между юридическими обязанностями и субъективными правами выступает как необходимый принцип организации и функционирования правовой системы и существует реально. Если даже отдельные юридическая обязанность и субъективное право не корреспондируют друг другу, находясь в составе разных правоотношений, они все равно не «сепаратны» в рамках всей правовой системы. Уже сам факт их корреляции хотя бы в одном правоотношении показывает то, что они являются «парными» категориями. В более широком плане, как отмечалось, речь идет о том, что любому субъективному праву данного субъекта в правовой сфере должна корреспондировать хотя бы одна юридическая обязанность другого субъекта и, наоборот, любой юридической обязанности данного субъекта в правовой сфере должно корреспондировать хотя бы одно субъективное право другого субъекта.

Положение о взаимосвязи юридических обязанностей и субъективных прав в правовой системе есть также объективный факт, установленный практикой и получающий свое закрепление в законодательстве. Реальным отражением такого единства субъективных прав и юридических обязанностей служит тезис о том, что «нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав». Отсюда и преобладающее в юридической литературе мнение, что односторонних или независимых юридических обязанностей и субъективных прав не существует и не может существовать. Ясно, что в практическом плане субъективное право вне его связи с юридической обязанностью не может быть успешно реализовано, поскольку иначе оно лишается по существу своего смысла и значения.

Вместе с тем, юридические обязанности и субъективные права – это противоположности. Они противоположны потому, что опосредствуют разные стороны правового отношения, обладают относительной самостоятельностью, не сводимы друг к другу, представляют разные полюса правовых связей субъектов, характеризуются собственными качественно-определенными свойствами, вытекающими их и сущности и назначения.

Повторяясь, сказанное не означает, что юридические обязанности и субъективные права могут существовать независимо друг от друга и строго изолированно. Органическая и нерасторжимая связь между ними есть объективная закономерность правовой системы, условие взаимодействия субъектов правовой сферы. Без юридической обязанности субъективное право становится «пустышкой», декларацией, не может быть гарантировано государственной властью. Юридическая обязанность, также как и субъективное право, не может быть безличной, бессубъектной, безадресной, никому не относящейся, она всегда обращена к тому или иному субъекту. При этом ценность тех и других одинакова, они не имеют друг перед другом постоянного приоритета. Сама постановка вопроса о том, что важнее – обязанности или права субъектов – беспочвенна. Важно и то, и другое в их единстве и взаимодействии, которые исключают абсолютно первичное и абсолютно вторичное. Принцип взаимосвязи, единства и корреляции субъективных прав и юридических обязанностей, выражая осознанную необходимость, сущее и должное, на практике может соблюдаться или реализовываться не в полной мере. В силу самых разнообразных причин требование о том, что в правовой системе субъективному праву обязательно должна коррелировать соответствующая юридическая обязанность, и наоборот, юридической обязанности одного субъекта должно соответствовать субъективное право другого, на практике может не достигаться. Наглядным примером тому служат так называемые «неработающие» законы и другие нормативные правовые акты, а также отдельные правовые нормы, которые носят декларативный характер и не реализуются практически. Нередко бывает так, что субъективные права только провозглашаются, а юридические обязанности, которые гарантируют реализацию этих прав, ни на кого не возлагаются. Часто именно само государство грешит тем, что попросту «забывает» возлагать на себя те или иные юридические обязанности и, наоборот, «на всякий случай» на граждан возлагает порой невыполнимые юридические обязательства. Например, в конституционный закон «О выборах в Республике Казахстан» наряду со многими прогрессивными изменениями была введена норма об использовании системы электронного голосования. Тем самым избирательные комиссии получили право на использование компьютеров при подсчете голосов избирателей, хотя многие члены избиркомов, не владея в должной мере познаниями и навыками по компьютерной технике, фактически оказались освобожденными от юридической обязанности нести ответственность за недостоверный подсчет голосов избирателей с использованием компьютеров.

Указанные выше факты, когда субъективное право не гарантируется соответствующей юридической обязанностью, и, наоборот, когда юридической обязанности не соответствует определенное субъективное право, получили на практике настолько широкое распространение, что в юридической науке определенной реакцией на них стали концепции так называемых «сепаратных» субъективных прав и юридических обязанностей. Концепция односторонних юридических обязанностей или субъективных прав привела, в частности, к теоретической конструкции «одностороннего правоотношения», закрепленного в объективном праве. В юридической литературе целый ряд авторов отмечает то, что на практике юридическая обязанность может возникать и без корреспондирующего ей субъективного права и, наоборот, субъективное право тоже может возникать без соответствующей ему юридической обязанности. Например, как пишет С. Ф. Кечекъян, «. необходимо учитывать, что нормы права иногда устанавливают не только правоотношения, но первоначально только одни лишь обязанности без корреспондирующих им прав и что поэтому не всегда в результате действия норм права складываются только правоотношения. Это представляется нам совершенно несомненным применительно к нормам уголовного закона. Следовательно, уголовный закон устанавливает правовую обязанность, которую нарушает преступник. . Наличие правовых обязанностей без корреспондирующих им прав может быть вскрыто также в области административного права (обязанности граждан, возлагаемые обязательными решениями местных органов власти и управления, некоторые обязанности должностных лиц, например, обязанность проверять отчетность учреждений, которой не соответствует право учреждения на эту проверку, а обязанность других должностных лиц обеспечить эту проверку).» [31, с. 62- 63]. Кечекъян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М.: — 1959 . 188 с. Толстой Ю. К. К теории правоотношения. – Л.: изд.- ЛГУ, 1959, 87 с./

Касательно субъективного права Р. О. Халфина пишет о том, что «не всегда определенному праву соответствует точно определенная обязанность. . В литературе и на практике неоднократно приводились примеры нарушений вышестоящими органами прав предприятий. Одна из причин этого – недостаточно четкое определение соответствующих сторон и отсутствие санкций в случае нарушения обязанностей» [30, с.251- 252]. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении, М.: 1973, 351 с. |

Как отмечает Н. И. Матузов, данное мнение С. Ф. Кечечкъяна и Р. О. Халфиной поддерживается также такими учеными как М. А. Чельцев, Н. В. Витрук, Ю. Г. Ткаченко, В. А. Масленников и относится к проблеме односторонней, сепаратной обязанности, а также к проблеме односторонних субъективных прав. [58, c . 183-185]. Матузов Н. И. Правовая система и личность . Издательство Саратовского университета. 1987, 295 с. /

Несмотря на то, что в целом мнение о существовании «обязанностей без прав» или «прав без обязанностей», не нашло широкой поддержки в юридической литературе, сама проблема заслуживает специального рассмотрения, поскольку тезис о сепаратных правах или обязанностях противоречит принципиальному требованию о том, что каждое субъективное право должно обеспечиваться юридической обязанностью. Тот факт, что на практике юридические обязанности могут существовать без соответствующих субъективных прав, также как субъективные права — без корреспондирующих им обязанностей, связан главным образом с изъянами юридической техники в правотворчестве, с вопросами так называемых «мертворожденных» законов и правовых норм. Однако он не колеблет ни в коей мере саму необходимость принципа единства и корреляции субъективных прав и юридических обязанностей, согласно которому любое субъективное право должно быть обеспечено соответствующей юридической обязанностью. Принцип «право-обязанность» должен находиться и лежит в самой основе правового регулирования, составляет его ключевой момент.

Кроме того, следует учитывать и то обстоятельство, что в статье закона или иного нормативного правового акта, действительно, могут быть сформулированы только юридическая обязанность или только субъективное право. Статья закона не всегда охватывает все элементы правовой нормы, которая, если кого-то обязывает, должна кого-то управомочивать. Поэтому могут быть «односторонние» статьи закона, но никак не должны быть «односторонние» нормы права, «односторонние» правоотношения или «односторонние» юридические обязанности и субъективные права. Другое дело, что указанные выше ссылки на изъяны юридической техники и «мертворожденные» законы могут носить системный характер в законодательстве и в целом правотворчестве, быть косвенным следствием каких-либо политических процессов в обществе, иметь своим источником амбиции или безграмотность отдельных чиновников. Однако это не умаляет всей важности самих вопросов субъективных прав и юридических обязанностей, в том числе и как элементов правоотношения.

В целом же для того, чтобы получить более полное знание о субъективных правах и юридических обязанностях как элементах правоотношений и найти верное направление для дальнейшего научного поиска, видимо, следует все таки выйти за рамки вопроса только о правоотношениях и попробовать взглянуть на субъективное право и юридическую обязанность с более широких позиций.

www.allpravo.ru

Гражданские права могут осуществляться, а корреспондирующие правам

обязанности исполняться субъектами как лично, так и через представителей (ст. 182-189

ГК РФ). Под представительством понимается совершение одним лицом

(представителем) в пределах имеющихся у него полномочий сделок и иных юридических

действий от имени и в интересах другого лица (представляемого).

сделка, совершаемая представителем на основании его полномочий, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого. Следует иметь в виду, что с помощью представительства могут осуществляться не только имущественные, но и некоторые личные неимущественные права. Так, автор изобретения может через представителя оформить и подать заявку на получение патента. Однако не допускается совершение через представителя сделок, которые по своему характеру могут быть совершены только лично, а также других сделок в случаях, предусмотренных законом (п. 4 ст. 182 ГК). Например, только лично можно составить завещание, выдать доверенность, заключить договор пожизненного содержания и др.

Представительство необходимо отличать от посредничества и других видов содействия в подготовке сделок и осуществлении иных юридически значимых формальностей и мероприятий. От иных лиц представитель прежде всего отличается по признаку выражения воли при совершении сделки. Например, рукоприкладчик, подписывающий завещание по просьбе завещателя, который вследствие физического недостатка, болезни или по каким либо иным причинам не может его подписать собственноручно, не выражает собственной воли и не передает воли такого гражданина, а лишь подтверждает тот факт, что гражданин выразил свою волю на сделку. Представитель же, хотя и действует от имени представляемого, однако при совершении сделок и других юридических действий, всегда выражает свою собственную волю.

Не являются представителями в силу п. 2 ст. 182 ГК РФ лица, действующие хотя и

в чужих интересах, но от собственного имени (коммерческие посредники, конкурсные

управляющие при банкротстве, душеприказчики при наследовании и т.

уполномоченные на вступление в переговоры относительно возможных в будущем

сделок. Правовой статус данных лиц определяют, в частности, ст. 990-1004 ГК РФ (о

договоре комиссии), ст. 20 Закона о банкротстве, ст. 42 и 44 Закона рынке ценных бумаг,

ст. 55 Закона об инвестиционных фондах. Так, посредник (брокер), как и представитель,

совершает активные юридические действия, имеющие волевой характер. Однако данные

действия лишь способствуют заключению договора между сторонами, но сами по себе

стороны юридически не связывают. Посредник может подыскать партнеров, провести

переговоры о заключении сделки с каждым из них, но волю на совершение сделки

выражают сами ее будущие участники. Деятельность же представителя не сводится

только к такой технической помощи, а выражается в установлении правовых отношений

между представляемым и третьим лицом. Деятельность представителя близка к

деятельности комиссионера, который не просто оказывает своим клиентам техническую

помощь, но и заключает в их интересах гражданско-правовые сделки. Однако в отличие от представителя, комиссионер, например комиссионный магазин, совершает сделки с третьими лицами от собственного имени и сам приобретает по ним права и обязанности, которые в последующем передает своим клиентам.

В цивилистической науке различаются три основных вида представительства: в зависимости от оснований возникновения полномочий представителя законодатель различает представительство, базирующееся на доверенности, законе либо акте государственного органа или органа местного самоуправления. Согласно п. 1 ст. 182 ГК РФ полномочие представителя может также явствовать из обстановки, в которой он действует (продавец в розничной торговле, кассир и т. п.).

sci-book.com

Статья 9. Полномочия Российской Федерации в области земельных отношений

1. К полномочиям Российской Федерации в области земельных отношений относятся:

1) установление основ федеральной политики в области регулирования земельных отношений;

2) установление ограничений прав собственников земельных участков, землепользователей, землевладельцев, арендаторов земельных участков, а также ограничений оборотоспособности земельных участков;

3) государственное управление в области осуществления мониторинга земель, государственного земельного контроля, землеустройства и ведения государственного земельного кадастра;

4) установление порядка изъятия земельных участков, в том числе путем выкупа, для государственных и муниципальных нужд;

5) изъятие для нужд Российской Федерации земельных участков, в том числе путем выкупа;

6) разработка и реализация федеральных программ использования и охраны земель;

7) иные полномочия, отнесенные к полномочиям Российской Федерации Конституцией Российской Федерации, настоящим Кодексом, федеральными законами.

2. Российская Федерация осуществляет управление и распоряжение земельными участками, находящимися в собственности Российской Федерации (федеральной собственностью).

Комментарий к статье 9

1. Перечень полномочий Российской Федерации в области земельных отношений, содержащийся в статье 9 Земельного кодекса РФ, не является исчерпывающим. Это объясняется тем, что предмет ведения Российской Федерации определен прежде всего в Конституции РФ.

Согласно статье 72 Конституции в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся:

вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами (пп. «в» п. 1);

природопользование; охрана окружающей среды и обеспечение экологической безопасности; особо охраняемые природные территории; охрана памятников истории и культуры (пп. «д» п. 1);

земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране окружающей среды (пп. «к» п. 1).

Вместе с тем регулирование земельных отношений составляет не только предмет совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Конституция содержит правовые нормы, которые позволяют сделать вывод, что регулирование отдельных земельных отношений является прерогативой именно Российской Федерации.

К таковым, например, следует отнести правовые нормы статьи 36 Конституции, устанавливающей право граждан и их объединений иметь в частной собственности землю, пределы осуществления этого права, вид нормативного правового акта по юридической силе, который должен определять условия и порядок пользования землей.

В силу статьи 55 Конституции права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (п. 3).

Статья 71 Конституции относит к предмету ведения Российской Федерации:

регулирование прав и свобод человека и гражданина (пп. «в»);

управление федеральной государственной собственностью (пп. «д»);

установление основ федеральной политики и федеральные программы в области государственного, экономического, экологического, социального, культурного и национального развития Российской Федерации (пп. «е»);

установление правовых основ единого рынка (пп.

Эти положения в части регулирования земельных отношений нашли свое отражение в статье 9 Земельного кодекса РФ. К полномочиям Российской Федерации в области земельных отношений отнесены следующие полномочия, корреспондирующие со статьей 71 Конституции:

установление ограничений прав собственников земельных участков, землепользователей, землевладельцев, арендаторов земельных участков;

управление и распоряжение земельными участками, находящимися в собственности Российской Федерации (федеральной собственности);

государственное управление в области осуществления мониторинга земель, государственного земельного контроля, землеустройства и ведения государственного земельного кадастра;

установление основ федеральной политики в области регулирования земельных отношений; разработка и реализация федеральных программ использования и охраны земель;

установление ограничений оборотоспособности земельных участков; установление порядка изъятия земельных участков, в том числе путем выкупа, для государственных и муниципальных нужд; изъятие для нужд Российской Федерации земельных участков, в том числе путем выкупа.

2. В статье 9 Земельного кодекса РФ сделано разграничение функций государства по регулированию земельных отношений от функций государства, присущих собственнику федеральных земель.

В соответствии со статьей 114 Конституции РФ управление федеральной собственностью осуществляет Правительство РФ (пп. «г» пункта 1). Ряд своих функций Правительство РФ осуществляет через федеральные органы исполнительной власти специальной компетенции.

Так, Постановлением Правительства Российской Федерации от 18 июля 2000 г. N 536 «Вопросы Министерства имущественных отношений Российской Федерации» предусмотрено, что Министерство имущественных отношений Российской Федерации является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим приватизацию, управление и распоряжение государственным имуществом и земельными ресурсами в пределах своей компетенции .

С изм. и доп., внесенными Постановлениями Правительства РФ от 22 янв. 2001 года N 47 и от 1 авг. 2001 года N 572.

См. также: комментарий к статье 29 Земельного кодекса РФ.

Согласно Положению о Министерстве имущественных отношений Российской Федерации, утвержденному Постановлением Правительства РФ от 3 июня 2002 г. N 377 , Минимущество России является федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным осуществлять:

Российская газета. 2002. N 108. 19 июня.

1) проведение единой государственной политики в области имущественных и земельных отношений;

2) управление и распоряжение в пределах своей компетенции имуществом, находящимся в собственности Российской Федерации (далее именуется федеральное имущество), в том числе земельными участками, за исключением земельных участков лесного фонда и земель, занятых водными объектами (далее именуются земельные участки);

3) функции по приватизации федерального имущества в пределах своей компетенции;

4) регулирование и контроль за осуществлением оценочной деятельности;

5) координацию деятельности в области имущественных и земельных отношений иных федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в случаях, установленных законодательством Российской Федерации.

lawbook.online

Смотрите так же:

  • Приказ n 297 мвд рф от 20041999 Приказ МВД РФ от 20 апреля 1999 г. N 297 "Об утверждении Наставления по работе дорожно-патрульной службы Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации" (с изменениями и […]
  • Реестр кассовых аппаратов рб О внесении изменений и дополнений в Государственный реестр моделей (модификаций) кассовых суммирующих аппаратов и специальных компьютерных систем, используемых на территории Республики Беларусь Среда, 28 Января 2015 г. Постановление […]
  • Приказ минобороны по призыву Законодательная база Российской Федерации Бесплатная консультация Федеральное законодательство Главная ПРИКАЗ Министра обороны РФ от 26.10.99 N 495 "О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРОХОЖДЕНИЯ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ ПО ПРИЗЫВУ" "Бюллетень […]
  • Приказ 100 мз рф 1999 Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 1 ноября 2004 г. N 179 г. Москва Об утверждении порядка оказания скорой медицинской помощи Изменения и поправки Комментарии Российской […]
  • Приказ 255 приложение 5 Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 22 ноября 2004 г. N 255 "О порядке оказания первичной медико-санитарной помощи гражданам, имеющим право на получение набора социальных услуг" (с изменениями и […]
  • Приказа фапси от 13062001 Приказ ФАПСИ от 13 июня 2001 г. N 152 "Об утверждении Инструкции об организации и обеспечении безопасности хранения, обработки и передачи по каналам связи с использованием средств криптографической защиты информации с ограниченным […]

Комментарии запрещены.